Традиционные толкования часто либо обходят этот текст молчанием, либо предлагают объяснения, которые не снимают главного напряжения. Однако святоотеческая традиция — и в особенности преподобный Максим Исповедник — даёт нам ключ к пониманию этого фрагмента. Настоящее толкование следует этому ключу, оставаясь в рамках Предания и используя терминологию, которая стремится прояснить, а не подменить святоотеческую мысль.

1. Контекст и текстологические уточнения

Прежде чем переходить к богословскому анализу, необходимо сделать несколько важных уточнений, которые корректируют упрощённое восприятие этого текста.

Кто такие «малые дети»? Еврейское словосочетание נְעָרִים קְטַנִּים (ne’arim qetannim) не обязательно означает «маленьких детей». Слово נַעַר (na’ar) может обозначать и младенца (Исх. 2:6), и отрока-подростка (Быт. 22:5), и слугу-оруженосца (Суд. 7:10–11), и даже взрослых мужчин на царской службе (3 Царств 20:15–17). В 3 Царств 12:8 те же «дети» — это советники царя Ровоама, которые «выросли с ним». Таким образом, речь идёт не о «дошкольниках», а о группе молодых людей, возможно, даже о храмовых служителях Вефиля, вышедших выразить презрение пророку Яхве.

Что означает насмешка «плешивый»? Слово קֵרֵחַ (qereach) — «лысый, плешивый» — в данном контексте не было простой насмешкой над внешностью. Пророк Илия, предшественник Елисея, был, по-видимому, волосат (4 Царств 1:8). Лысина Елисея могла восприниматься как знак его «неподлинности» как пророка. Кроме того, в Вефиле, центре идолопоклонства, это было ритуальное оскорбление, выражавшее презрение не только к человеку, но и к Тому, Кого он представлял.

Куда направлялся Елисей? Он шёл в Вефиль (בֵּית־אֵל, «дом Бога»). Это место, где некогда Иаков видел лестницу в небо и сказал: «истинно Господь присутствует на месте сем» (Быт. 28:16–17). Но ко времени Елисея Вефиль стал центром поклонения золотому тельцу, поставленному Иеровоамом (3 Царств 12:28–29). «Дом Бога» стал «домом тельца». Пророк шёл в самое сердце идолопоклонства.

2. Богословский анализ: суд как явление истины

Священное Писание богодухновенно во всех своих частях (2 Тим. 3:16). Ветхий Завет открывает того же самого Бога, что и Новый. Сложности ветхозаветных текстов разрешаются не через объявление их «человеческим восприятием», требующим корректировки, а через типологическое и духовное прочтение при сохранении истинности буквального плана. Именно так поступали святые отцы.

Буквальный план этого события реален: пророк Елисей действительно проклял насмехавшихся над ним молодых людей, и по действию Божию две медведицы действительно растерзали их. Это было действие Бога живого — не «автоматический закон», а суд Божий, совершённый через природные силы.

Однако святые отцы всегда видели за буквальным планом — духовный. И здесь нам открывается то, что имеет прямое отношение не только к древней истории, но и к жизни каждой души.

Вефиль был центром идолопоклонства на протяжении поколений. Грех достиг критической массы. Насмешка над пророком была не «детской шалостью», а актом сознательного отвержения Бога, совершённым группой молодых людей, воспитанных в этом культе. Когда Елисей «проклял их именем Господним» — это не было вспышкой личной обиды. Это было пророческое объявление суда, который уже созрел.

Здесь уместно вспомнить принцип, который святые отцы (особенно свт. Иоанн Златоуст) называли συγκατάβασις — снисхождением. Бог открывал Себя людям постепенно, в тех категориях, которые они могли вместить на данном этапе. Ветхозаветный автор описывает это событие как прямое действие Бога — и это истинно. Но полнота откровения о Боге явлена во Христе (Ин. 1:18; 14:9). И теперь, глядя на этот текст через Христа, мы можем увидеть в нём не только суд, но и педагогию — действие Бога, Который и судит, и милует, и ведёт человека к познанию истины.

3. Типологическое измерение: «младенцы Вавилона» и камень

Здесь открывается важнейшая типологическая параллель, связывающая историю Елисея с одним из самых трудных стихов Псалтири: «Дочь Вавилона, опустошительница! блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмёт и разобьёт младенцев твоих о камень!» (Пс. 136:8–9).

Святые отцы читали этот стих типологически. «Младенцы Вавилона» — это не дети из плоти и крови. Это начатки греха, «младенцы» греховных помыслов, которые рождаются в душе, пленённой «Вавилоном» — миром страстей и богоборчества. «камень» — это Христос (1 Кор. 10:4). И блажен тот, кто разбивает эти начатки о камень, пока они не выросли и не поработили душу.

История Елисея показывает ту же реальность с другой стороны. «Дети» Вефиля — это «младенцы Вавилона», выросшие во взрослую вражду к Богу. Они уже не «начатки» — они организованная сила, встречающая благодать хулой. И тогда суд Божий совершает то, что не было сделано вовремя.

Это типологическое прочтение находит прямое подтверждение у преподобного Максима Исповедника. В «Вопросах и затруднениях» (Quaestiones et Dubia), толкуя именно этот фрагмент, он пишет:

«Согласно же созерцанию, когда всякий ум, подобно Елисею, плешивый, то есть чистый от мыслей о материальном, восходит к знанию, то над ним весьма злобно насмехаются помыслы о чувственном, о материи и о форме — ведь число сорок означает чувственное, а материя и форма, прибавляясь к нему, составляют с ним число сорок два. Так вот такие помыслы высмеивают ум, дабы внушить ему нерешительность в отношении добродетелей, и тогда он творит молитву и убивает их с помощью двух медведиц, то есть наслаждения и вожделения, — ведь эти страсти, если обратить их вспять и применить для благой цели, умертвят насмехавшиеся помыслы».

Традиция святоотеческой типологической экзегезы, наиболее ярко представленная у преподобного Максима Исповедника, даёт нам ключ. «Дети» — не реальные дети (буквальный план он не отрицает, но различает), а образ греховных помыслов. «Плешивый» Елисей — образ ума, очищенного от материальных попечений. «Медведицы» — не карающие звери, а сами страсти, которые, будучи обращены вспять и перенаправлены к Богу, становятся орудием очищения. Число сорок два — не случайный подсчёт жертв, а символ полноты чувственного бытия, которое должно быть умерщвлено.

Так преподобный Максим подтверждает: типологическое прочтение «детей» как начатков греха — не наша выдумка, а святоотеческий метод. Понимание «убийства» как духовного умерщвления страстей — не смягчение, а норма.

4. Духовный смысл: очищение перед входом в дом Бога

Более того, само имя города — Вефиль, «Дом Бога», — становится здесь трагическим фоном. Пророк идёт в дом Бога, но прежде чем войти, он должен очиститься. На пути его встречают «дети» — начатки греха, порождённые идолопоклонством. И они должны быть уничтожены, чтобы путь в дом был открыт.

Это — образ очищения, которое необходимо всякой душе, идущей к Богу. «Дети» здесь — образ малого перед великим: грех перед добродетелью. И добродетель упраздняет грех, как сила упраздняет бессилие, как свет упраздняет тьму — не насилием, а самой своей природой.

Медведицы в этом прочтении — не просто «звери», а образ тех сил (будь то закон бытия или прямое действие Божие), которые Бог использует для вразумления и очищения. Преподобный Максим видит в них даже страсти, обращённые вспять — наслаждение и вожделение, которые, будучи перенаправлены, становятся орудием духовной брани.

5. Пастырский итог

Этот текст — не «инструкция» к тому, как поступать с обидчиками. Он — откровение о серьёзности греха и о реальности Божиего суда, который всегда остаётся действием Того же Самого Бога, Который есть Любовь.

Для нас, живущих после Христа, он звучит как предостережение: не доводи себя до состояния, в котором ты уже не можешь узнать Свет. Не позволяй своим «внутренним детям» — греховным помыслам — насмехаться над голосом Божиим в твоей душе. Разбивай их о камень, пока они не выросли.

И одновременно — это текст о надежде. Потому что тот же самый Бог, Который в Ветхом Завете действовал через суд, в Новом Завете вошёл в саму сердцевину этого суда — на кресте — и преодолел его изнутри. Христос принял на Себя всю тяжесть закона бытия и божественного суда, чтобы мы могли быть свободны.

Некогда Вефиль был «домом Бога». Потом стал «домом тельца». Но пророк шёл туда — шёл, чтобы вернуть его Богу. Так и Христос идёт в душу каждого из нас — туда, где некогда был дом Бога, а теперь поселился телец. И Он хочет очистить её, чтобы она снова стала местом, где «истинно Господь присутствует».

Благословляю вас, леса,
Долины, нивы, горы, воды,
Благословляю я свободу
И голубые небеса!
И посох мой благословляю
И эту бедную суму,
И степь от краю и до краю,
И солнца свет, и ночи тьму,
И одинокую тропинку,
По коей я иду,
И в поле каждую былинку,
И в небе каждую звезду!
О, если б мог всю жизнь смешать я,
Всю душу вместе с вами слить,
О, если б мог в свои объятья
Я вас, враги, друзья и братья,
И всю природу заключить!

А. К. Толстой

Первые главы книги Бытия раскрывают нам тайну появления нашего мира. В процессе созидания Сам Господь видел, что творение прекрасно, и потому повторялись божественные слова: «И увидел Бог, что это хорошо». И настолько чудесен и гармоничен был созданный мир, что даже и после грехопадения восхищение перед его красотой не покидало человека на протяжении всего его жизненного пути. В Священном Писании можно найти отголоски этого восхищения и благодарности Богу за Его создания, но достаточно привести один только 103-й псалом, этот мощный гимн Творцу и всему Его творению. (Здесь приведена нумерация по Синодальному переводу.) Это восхищение перед природой было свойственно всей языческой цивилизации… И обещание Бога, что по Его воле мир никогда не будет уничтожен, мы находим в событиях, произошедших после окончания потопа, Быт. 8:20-22, 9:11-13.

Быт. 8:20-22.

20 И устроил Ной жертвенник Господу; и взял из всякого скота чистого и из всех птиц чистых и принес во всесожжение на жертвеннике.

21 И обонял Господь приятное благоухание, и сказал Господь [Бог] в сердце Своем: не буду больше проклинать землю за человека, потому что помышление сердца человеческого – зло от юности его; и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал:

22 впредь во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима, день и ночь не прекратятся.

Быт. 9:11-13.

11 поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет уже потопа на опустошение земли.

12 И сказал [Господь] Бог: вот знамение завета, который Я поставляю между Мною и между вами и между всякою душею живою, которая с вами, в роды навсегда:

13 Я полагаю радугу Мою в облаке, чтоб она была знамением [вечного] завета между Мною и между землею.

Однако, чем сильнее человек совершенствовал свои орудия труда и орудия войны, тем серьезнее возникала угроза уничтожения всего творения. И чтобы люди своими необдуманными действиями не погубили ни себя, ни весь мир, и чтобы часы Судного дня не пробили последние секунды нашего существования, Всевышний таинственным способом защищает все мироздание. Человек рассказывал об этой защите, в частности, во многих народных историях, передаваемых из поколения в поколение… Одним из таких преданий является древняя легенда о ламедвавниках – тридцати шести праведниках, которые своей праведностью спасают мир. Ответ на вопрос, кто такие ламедвавники и откуда возникло это название, кроется в трактовке стиха Ис. 30:18, точнее, в гематрии последних слов.

Ис. 30:18. И потому Господь медлит, чтобы помиловать вас, и потому еще удерживается, чтобы сжалиться над вами; ибо Господь есть Бог правды: блаженны все уповающие на Него!

Особое внимание было уделено заключительной фразе: «…блаженны все уповающие на Него». Окончание данной истины грамматически есть предлог «на» с местоимением «Он» в родительном падеже. На иврите данная конструкция имеет свои особенности, а именно:
— предлог с местоимением пишется слитно,
— вместо местоимения используется его краткая форма, называемая «местоименный суффикс».

Таким образом, окончание стиха «на Него», на иврите пишется так: לוֹ, читаемое как «ЛО». (В некоторых редакциях присутствует наименование «ламедвовники».) Гематрия (числовое значение) этих букв: ל (30)+ו (6)=36. Название букв на иврите звучит так: ל – ламед, ו – вав. Ламедвав, а термин, относящийся к 36 людям – ламедвавники. Эти люди – праведники, на иврите צַדִּיקִים – цаддиким. О тридцати шести праведниках очень подробно и интересно сказано в известной Еврейской энциклопедии издательства Брокгауз – Ефрон, С.-Петербург, 1908-1913 гг.: «ЛА́МЕД-ВАВ ЦАДДИКИ́М (ל»ו צַדִּיקִים, `тридцать шесть праведников`), согласно еврейской традиции – минимальное число живущих одновременно и неведомых людям праведников, которым мир в любой момент обязан своим существованием…»[1]. И далее: «Представление о ламед-вав цаддиким впервые встречается в Талмуде (Санх. 97б; Сук. 45б), как мнение вавилонского аморы Аббайе, усматривавшего намек на это в числовом значении букв (см. Гематрия) последнего слова в изречении Исайи: `… блаженны все, уповающие на Него` (30:18; `него` – на иврите לו соответствует числу 36) и подчеркивавшего, что ламед-вав цаддиким удостаиваются постоянного чувства близости к Шхине» [2].

Трактат «Санхедрин» («Синедрион») входит в четвертый раздел Талмуда – Незикин («Ущербы»), и приводимая ссылка на Санх. 97б содержит следующие слова: «Абайе сказал: В мире должно быть не менее тридцати шести праведников в каждом поколении, которые удостоены [лицезрения] лика Шхины, ибо написано: Блаженны все, кто ожидает Его … числовое значение «ло» равно тридцати шести»[3].

Число 36 оспаривалось, приводилось число 30, согласно знаменитым стихам Быт. 18:30, но не оспаривалась истина – именно сакральное число праведников своей праведностью сохраняет творение от уничтожения.

Далее в энциклопедии дается более подробная информация о личности ламедвавника: «Легенды о ламед-вав цаддиким занимали видное место в фольклоре восточноевропейского еврейства. Широко бытовавшие в народе рассказы об их деяниях рисуют скрытого праведника (на идиш – ламед-вовник) как человека, по внешнему облику и образу жизни ничем не отличающегося от еврея-простолюдина: ремесленника, водоноса, дровосека и т. д. Величие его не в учености, а в благих деяниях, в помощи обездоленным. Окружающие не подозревают о его святости, свои благодеяния он творит тайно, и лишь в момент грозящей евреям опасности проявляет скрытые в нем силы, а затем таинственно исчезает. Со смертью одного из ламед-вав цаддиким роль скрытого праведника переходит к другому достойному лицу»[4].

Выбор нового ламедвавника при уходе из мира одного из тридцати шести праведников осуществляется таинственным способом. Об этом говорит, например, Великий мидраш «Берешит Рабба» (т. 2, 58:2):

«И восходит солнце, и заходит солнце… (Когелет[5], 1:5). Сказал рабби Аба: — А разве и так неизвестно, что восходит солнце и заходит солнце? Но Святой, благословен Он, не [позволит] закатиться солнцу праведника, пока не [повелит] взойти солнцу другого праведника!»[6]

В книге «Легенды и мифы еврейского народа» почти дословно говорится о преемственности пророков, которые также представлены как ламедвавники: «Светильник Божий еще не погас, и Самуил лежал в храме Господнем, где ковчег Божий. И воззвал Господь к Самуилу. Пока еще не зашло солнце Илии, взошло солнце Самуила. «Восходит солнце — и заходит солнце» – говорит Екклезиаст. Прежде чем закатиться солнцу одного праведника, Господь зажигает солнце другого праведника»[7] .

И было бы ошибкой полагать, что легенды о ламедвавниках остались в прошлом. В современных (!) литературных источниках, иногда прямо, иногда скрытно, звучит тема о праведниках, спасающих мир, либо, как намек, о сакральном числе 36. Например, в книге о хасидах, Иржи Лангера «Девять врат» о подношении богатого человека очень бедному хасиду сказано так: «Не забыл он, конечно, и о тридцати шести свечах… Тридцать шесть – столько раз слово «свет» повторяется в Пятикнижье Моисеевом, и тридцать шесть – число праведников, которые живут в каждом поколении. К тому же тридцать шесть – число свечей, которые используют в далеком Тибете»[8].

 Одной из сильнейших современных книг о ламедвавниках является роман французского писателя еврейского происхождения Андрэ Шварц-Барта «Последний из праведников», который в 1959 году был удостоен Гонкуровской премии. В годы Второй мировой войны будущий писатель вступил в ряды французского Сопротивления, был пойман, арестован, но сумел сбежать. В основу сюжета романа положено древнее еврейское предание:

«Чтобы понять, как это произошло, нужно познакомиться с древней еврейской легендой о Ламедвавниках, которую некоторые ученые талмудисты относят к началу еврейского летоисчисления, к покрытым тайной временам пророка Исайи. С тех пор утекли реки крови, и столбы дыма унеслись к небесам. Но через бездны и пропасти легенда дошла до наших дней. Согласно этой легенде, мир зиждется на тридцати шести Праведниках-Ламедвавниках. Ничто не отличает их от простых смертных. Им часто и самим неведомо, что они Праведники. Но не будь хотя бы одного из них в каждом поколении, горе людское убило бы даже души младенцев и люди захлебнулись бы в вопле отчаяния. Ибо Ламедвавники – сердце человечества, и в них, как в огромное хранилище, стекаются наши страдания»[9].

В романе приводится доказательство, что в каждом поколении из одной избранной еврейской семьи, начиная с XII века, появляется праведник – ламедвавник. Трагическая судьба каждого из них раскрыта на страницах романа. В конце романа, зло, воплощенное в фашисте-эсэсовце, направляет последнего праведника в газовую камеру лагеря смерти…

Если точно следовать логике древней легенды, то убийство последнего праведника и нарушение гармонии числа 36 должно было бы уничтожить все творение. Однако мир выстоял, что говорит о том, что где-то родился новый праведник, и его появление сохранило мир. Удивительно, что внимание к древней легенде не исчезло и в наше время. Но теперь мистическое число 36 не ограничено только одной нацией или одной страной. Праведник может жить в любой части света и быть представителем любой профессии.

Например, он может быть часовых дел мастером, контролирующим время, как на картине Бориса Дуброва.

Он может быть представителем одной из самых гуманных профессий – учителем, как на картине Н.П. Богданова-Бельского.

Наконец, он может быть простым человеком, который своим трудом (иногда очень тяжелым), растит урожай, печет хлеб и спасает людей от голодной смерти.

И, в доказательство того, что идея о праведниках-ламедвавниках постоянно будит воображение, можно привести некоторые высказывания гениального аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса. В «Книге вымышленных существ», созданной совместно с Маргаритой Герреро, о них сказано следующее: «Есть на Земле – и всегда были – тридцать шесть праведников, назначение коих – оправдывать мир перед Богом. Это ламедвовники. Они друг о друге не знают, и все очень бедны. Стоит человеку вдруг узнать, что он ламедвовник, он тут же умирает, и его место занимает другой, хотя бы и на другом конце земли. Сами о том не ведая, они тайные столпы, поддерживающие наш мир. Не будь их заступничества, Бог уничтожил бы род человеческий. Они наши спасители и сами того не знают»[10].

Борхес поместил ламедвавников в раздел вымышленных существ, согласно названию книги. И, казалось бы, великий аргентинский философ вроде бы отрицает их существование, однако же он признает, что весь мир, все творение спасают истинные праведники. И именно о них создал Борхес прекрасное стихотворение «Праведники»[11], в котором каждая строка содержит неразгаданную тайну…

Праведники

Тот, кто возделывает свой сад, как завещал Вольтер.
Кто благодарит эту землю за музыку.
Кто счастлив, найдя этимологическое сродство.
Двое служащих в южном кафе
за молчаливыми шахматами.
Гончар, заранее взвесивший цвет и форму.
Наборщик, бьющийся с этой неблагодарной страницей.
Пара, читающая заключительные терцины
одной из песен.
Тот, кто гладит спящую кошку.
Кто искупает или пытается искупить причиненное зло.
Кто благодарит эту землю за Стивенсона.
Кто предпочтет правоту другого.
Вот кто, каждый – поодиночке, спасает мир.

Хорхе Луис Борхес

[1] Еврейская энциклопедия: Свод знаний о еврействе и его культуре в прошлом и настоящем. Т. 10. Санкт-Петербург: Изд-во Брокгауз—Ефрон, 1909. С. 9–10.

[2] Там же. Шхина — постоянное присутствие Бога в нашем мире.

[3] Вавилонский Талмуд. Раздел Незикин («Ущербы»), трактат Санхедрин («Синедрион»), лист 97б.

[4] Еврейская энциклопедия. С.10.

[5] Книга Екклезиаста или Проповедника.

[6] Мидраш Рабба. Берешит Рабба. Т. 2. Москва: Книжники; Лехаим, 2014. С. 80–81.

[7] Легенды и мифы еврейского народа. Санкт-Петербург: СЗКЭО, 2023. С. 284.

[8] Лангер И. Девять врат. Москва: Текст; Книжники, 2011. С. 290.

[9] Шварц-Барт А. Последний из праведников. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1978. С. 4–5.

[10] Борхес Х. Л. Книга вымышленных существ / Х. Л. Борхес, М. Герреро. Москва: Республика, 1994. С. 45.

[11] Борхес Х. Л. Сочинения: в 3 т. Т. 3. Рига: Полярис, 1994. С. 247.

1. Место притчи в Евангелии и её образный ряд

Притча о десяти девах находится в центре эсхатологической речи Спасителя (Мф. 24–25). Она следует сразу за притчей о верном и злом рабах (Мф. 24:45–51) и предшествует притче о талантах (Мф. 25:14–30) и описанию Страшного Суда (Мф. 25:31–46). Все эти тексты объединены одной темой: готовность к встрече с Господом, Который придёт внезапно, «в час, в который не думаете» (Мф. 24:44).

«Тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху» (Мф. 25:1). Образ брачного пира глубоко укоренён в ветхозаветной традиции, где Бог изображается как Супруг Израиля (Ос. 2:19–20; Ис. 54:5; Иез. 16). В Новом Завете этот образ переносится на Христа и Церковь (Еф. 5:25–32; Откр. 19:7–9). Девы, ожидающие жениха, — это души верующих, вышедшие навстречу Господу. Все десять названы девами: все сохранили чистоту, все имеют светильники — видимое исповедание веры, все вышли навстречу — имеют эсхатологическую надежду. По внешним признакам они неразличимы. Это важнейший момент: притча говорит не о мире вообще, а о Церкви, о тех, кто уже называет себя верующими и ожидает Христа.

2. Различие между девами: елей в сосудах

«Из них пять было мудрых и пять неразумных. Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих» (Мф. 25:2–4).

Различие — только в сосудах с елеем. Что такое елей в библейской символике? Елей используется для помазания царей, священников и пророков; это образ Святого Духа, благодати, внутренней жизни в Боге. Апостол Павел говорит о «залоге Духа» в сердцах верующих (2 Кор. 1:22; Еф. 1:13–14). В святоотеческой традиции елей устойчиво толкуется как образ благодати Святого Духа, которая подаётся через веру и добрые дела, через внутреннее пребывание с Богом.

Важно: елей находится в сосудах, то есть внутри, а не только в светильниках. Светильник горит у всех — у мудрых и у неразумных. Внешне их вера выглядит одинаково. Но у мудрых есть внутренний запас, невидимый глазу, который питает огонь. У неразумных огонь держится только на том, что уже есть в светильнике, — на внешнем усилии, которое неизбежно иссякнет.

И здесь важно заметить одну глубокую деталь: чтобы наполниться елеем, сосуд должен быть открыт. Наглухо запечатанный кувшин, даже стоя под проливным дождём благодати, останется пустым. Мудрые девы не просто «взяли» масло — они приняли его, держа свои сосуды открытыми к Источнику.

3. Замедление Жениха и общий сон

«И как жених замедлил, то задремали все и уснули» (Мф. 25:5).

Замедление Жениха — это время Церкви, время ожидания Второго Пришествия. Апостол Пётр поясняет: «Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию» (2 Пет. 3:9).

Уснули все — и мудрые, и неразумные. Сон здесь — не грех, не нерадение, а общая человеческая немощь, неизбежная в долгом ожидании. Даже святые не могут пребывать в непрестанном напряжении; они тоже устают, тоже ослабевают. Но природа их сна различна.

Представьте двух путников, остановившихся на ночлег. У одного с вечера собран рюкзак, фляга полна воды, и он засыпает с чувством тихого доверия: утром он будет готов продолжить путь. У второго рюкзак пуст, фляга суха, и он проваливается в тяжёлый, тревожный сон, зная, что завтра ему нечего будет пить. Внешне они спят одинаково. Но природа их покоя разная. Один спит в доверии, другой — в бегстве от реальности.

Так и девы. Сон мудрых был покоем доверия: их запас не зависел от бодрствования. Благодать, стяжанная годами верной жизни, действовала даже тогда, когда внешние силы иссякли. Сон неразумных, скорее всего, был иным — тревожным, пустым, лишённым внутренней опоры. Они тоже устали, но их усталость не покоилась на запасе.

И вот, когда тишина ожидания стала почти невыносимой, когда казалось, что ночь никогда не закончится, — раздался крик.

4. Полночный крик и обнаружение нехватки

«Но в полночь раздался крик: вот, жених идёт, выходите навстречу ему. Тогда встали все девы те и поправили светильники свои» (Мф. 25:6–7).

Полночь — образ внезапности. Это может быть смерть, конец земной жизни, либо итог жизненного пути, предощущение конца: и вот приходит час, которого никто не знает. В этот момент всё внешнее отпадает. Остаётся только то, что было накоплено внутри. Неразумные девы обнаруживают, что их светильники гаснут, и обращаются к мудрым: «дайте нам вашего масла, потому что светильники наши гаснут» (Мф. 25:8).

Мудрые отвечают: «чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе» (Мф. 25:9). Как понять это странное место? Можно вообразить его как вопрошание стремящегося к святости у приобретшего её: «Скажи, святый отче, как мне стать таким же, как ты, и иметь то же, что у тебя?» — на что ответ, сообразно ожидаемому, может быть примерно таким: «Никто не может сказать о себе: „Свят есмь“, но идёт к Богу сам, особым путём, а что это за путь, знает только Христос. У каждого он свой».

Святые отцы единодушны в толковании этого ответа: елей нельзя передать. Благодать, внутренняя жизнь в Боге, стяжанная годами веры, молитвы, покаяния и добрых дел, не есть внешний предмет, который можно одолжить или как-то передать вне личного стяжания. Праведность одного не может быть вменена другому в последний момент без его собственного участия. Мудрые не по жестокости отказывают, но по необходимости: чужая добродетель не спасёт того, кто её не имеет.

5. Затворённая дверь и слова Жениха

И вот, когда приближение Жениха становится очевидным, когда уже слышен Его голос, неразумные девы, вместо того чтобы броситься к Нему, уходят. Они не поверили, что Жених может принять их с пустыми сосудами. Им казалось: нужно сначала стать достойными, нужно добыть масло. И они побежали — прочь от Того, Кто уже шёл к ним. Они разминулись с Ним не в вечности, а здесь, в последние мгновения, когда ещё можно было выбрать: остаться и ждать — или уйти искать своё. Они выбрали второе.

«Когда же пошли они покупать, пришёл жених, и готовые вошли с Ним на брачный пир, и двери затворились» (Мф. 25:10). Неразумные же тем временем искали елей, и как только наступил и их час оказаться пред чертогами Господа, «после приходят и прочие девы, и говорят: Господи! Господи! отвори нам» (Мф. 25:11). Они обнаружили дверь закрытой. Заметьте: их при этом уже никто не ожидает и некого встречать. Встреча не состоялась. А ведь это и было самое главное. Встреча и обоюдное узнавание.

Затворённая дверь — образ окончательности земного времени. В земной жизни всегда есть возможность покаяния, обращения, изменения. Но смерть полагает предел этой возможности. Не потому, что Бог перестаёт быть милостив, а потому, что время, данное для свободного выбора, исчерпано. В святоотеческой традиции это выражено с предельной ясностью: после смерти нет покаяния — не потому, что Бог отказывает в прощении, а потому, что сама структура бытия меняется: времени, в котором только и возможно изменение, больше нет.

Неразумные девы возвращаются и стучат: «Господи! Господи! отвори нам» (Мф. 25:11). И слышат в ответ: «Истинно говорю вам: не знаю вас» (Мф. 25:12).

Эти слова — самые страшные во всей притче. Жених не говорит: «Вы согрешили», «Вы нарушили закон», «Вы не заслужили». Он говорит: «Не знаю вас». Это не юридический приговор, а констатация отсутствия живого, личного отношения. Всю свою жизнь они имели светильники — внешнее исповедание, имели девство — чистоту, вышли навстречу — имели надежду. Но всё это было внешним. Внутреннего, живого общения с Женихом у них не было. Они знали о Нём, но не знали Его. И Он не узнал их.

Обратим внимание: они стучали с требованием, а не с открытым сердцем. Их руки были сжаты в кулаки, а не раскрыты ладонями вверх. Они всё ещё мыслили себя «девами», «имеющими право» войти. Их стук был стуком закрытого человека, который требует открыть дверь просто по факту его присутствия, по признанию самих себя достойными, а не стуком кающегося грешника, который пришёл просить милости.

6. Почему же Господь не принял их? Ведь они пришли и стучали

Это самый острый вопрос, который встаёт перед читателем притчи. В самом деле: они пришли, они стучали, они назвали Его Господом. Разве этого недостаточно? Неужели Бог, Который есть Любовь, отвергает тех, кто пришёл к Нему, пусть и поздно?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо всмотреться в то, как они пришли и с чем они пришли.

Во-первых, они пришли после того, как дверь уже затворилась. Время земной жизни, время покаяния, время, данное для свободного обращения к Богу, было исчерпано. Они упустили тот момент, когда ещё можно было войти.

Во-вторых, они пришли не с покаянием, а с требованием. Их стук — это не вопль мытаря: «Боже, милостив буди мне грешнику!» (Лк. 18:13). Это не крик разбойника: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» (Лк. 23:42). Это не плач Петра, вышедшего вон и горько заплакавшего (Мф. 26:75). Это двукратное «Господи! Господи!» и требование: «Отвори нам». В их обращении нет осознания своей вины, нет сокрушения о том, что они променяли последние минуты ожидания встречи с Женихом на беготню за маслом, нет мольбы о милости. Есть только уверенность, что их «девство» и их «светильники» дают им право войти. Они всё ещё мыслят в логике заслуги, а не дара.

В-третьих, и это самое глубокое: они не пошли навстречу Жениху тогда, когда это ещё было возможно. Обнаружив, что масла нет, они побежали к продающим. Они продолжили логику закона, логику самооправдания, попытались добыть себе готовность своими силами. Но они не сделали самого главного: они не упали перед пришедшим к ним Женихом с пустыми сосудами. Они не сказали: «Господи, мы пусты. Мы не готовы. Мы неразумные девы. Но Ты сказал: приходящего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6:37). Вот каждая из нас, как есть. Прими нас не как достойных, а как помилованных».

Что бы ответил Жених, если бы они пришли так — с пустыми руками и сокрушённым сердцем — ещё до того, как дверь затворилась? Тот Самый Жених, Который рассказал притчу о блудном сыне, принятом отцом без всяких условий? Тот, Кто сказал разбойнику на кресте: «ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43) — разбойнику, у которого не было ни елея, ни светильника, ни добрых дел, а только покаяние и вера? Тот, Кто обещал: «приходящего ко Мне не изгоню вон» (Ин. 6:37)? Ответ мы знаем: Он принял бы их. Потому что Он — Любовь, и Любовь не может не узнать того, кто наконец узнал её и пришёл к ней с покаянием.

Но они не пришли так. Они пришли с купленным или некупленым маслом, с требованием, с уверенностью в своей правоте и, главное, достоинстве. И в этой уверенности они не узнали Жениха. А Он не узнал их.

В-четвёртых, здесь открывается важнейшее онтологическое различение. Вспомним слова Спасителя: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Мф. 7:7). Это обетование — не просто утешение; это онтологический закон, по которому человеческая жажда, встречаясь с Божественной благодатью, творит реальность спасения. Время земной жизни есть пространство этого благодатного синтеза: пока длится время, дверь остаётся инструментом диалога, и стук в неё способен изменить судьбу человека.

Но притча о десяти девах открывает нам и оборотную сторону этого закона. Синтез возможен лишь внутри потока становления, когда состояние мира ещё пластично, когда Жених ещё в пути, пусть даже о Нём уже возвещают и Он при дверях. Когда же Он входит в Чертог и дверь затворяется, время, данное для свободного выбора, исчерпывается. Стук неразумных дев — это не просто стук в запертую дверь. Это попытка изменить уже совершённое, обращение к реальности, которая перестала быть открытой для изменения. Они опоздали не по времени в бытовом смысле — они опоздали онтологически. Их требование или прошение, их стук раздался уже по ту сторону предела, где закон «просите — и дастся вам» исполняется для стучавших до того и вошедших, и уже не может изменить судьбу оставшихся вне.

И наконец: та же реальность описана в Евангелии от Луки: «Когда хозяин дома встанет и затворит двери, тогда вы, стоя вне, станете стучать в двери и говорить: Господи! Господи! отвори нам; но Он скажет вам в ответ: не знаю вас, откуда вы. Тогда станете говорить: мы ели и пили пред Тобою, и на улицах наших учил Ты. Но Он скажет: говорю вам: не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня все делатели неправды» (Лк. 13:24–27).

Здесь открывается ещё один важный слой. Стучащие апеллируют к внешнему: «ели и пили пред Тобою» — участвовали в трапезе, в таинствах; «на улицах наших учил Ты» — слышали проповедь, были рядом. Но это внешнее пребывание не заменило внутреннего узнавания — и в этом их неправда. Они были близко, но не вошли. Они знали о Христе, но не знали Христа. И ответ Жениха тот же: «Не знаю вас».

В этом контексте по-новому звучит и само обетование (Мф. 7:7). Неразумные девы тоже стучали — но их стук раздался, когда дверь уже была затворена, и был он стуком не смиренной просьбы, а оскорблённого, недоуменного требования. Жених не отменяет Своего обещания: Он открывает тем, кто стучит в сердце, а не в запертую дверь; кто ищет Его Самого, а не «масла» у продающих; кто просит милости, а не награды за труды. Их стук был обращён к замку, но не к Любви, Которая за этим замком.

7. Два образа следования единому пути Христову

Если мы соединим логику этой притчи с притчей о блудном сыне, с историей разбойника на кресте, со словами Христа о том, что приходящего к Нему Он не изгонит вон, — мы увидим, что Писание указывает на единый путь ко спасению — Христа, Который сказал о Себе: «Я есмь путь» (Ин. 14:6). Но мера времени, в которое человек проходит этот путь, может быть разной.

Одни идут всю жизнь — это путь мудрых дев. Путь верности, постепенного стяжания благодати через молитву, таинства, добрые дела, через пребывание с Богом. Это путь тех, чьи сосуды наполнялись капля за каплей, часто незаметно для них самих.

Другие обращаются в последний час — это путь тех, кто приходит с пустыми руками, но с покаянием и верой. Это путь блудного сына, разбойника на кресте, мытаря в храме. Это путь тех, кто не может предъявить Богу ничего, кроме своей нужды и своего упования на Его милость.

Но это не два разных пути, а два образа следования единому Христу. Оба образа — от Бога. Оба требуют одного и того же: открытости. Верность без открытости превращается в фарисейство — в делание ради заслуги, в уверенность в своей праведности, которая ослепляет. Покаяние без открытости превращается в отчаяние — в неверие в милость, в бегство от Бога. Но там, где есть открытость, — там действует одна и та же благодать. Постепенно или мгновенно, через всю жизнь или в последний час, она наполняет пустые сосуды и зажигает погасшие светильники.

О риске «ничегонеделания». На возможное вопрошание: «Так стало быть, можно ничего не делать, а в конце просто сказать: „Прими нас, как мы есть»?» — отвечаем: призыв «бодрствуйте» в притче означает не внешнее напряжение, а поддержание внутренней способности узнать Жениха. Разумеется, «прийти с пустыми сосудами» означает не отсутствие духовного труда, а смиренное признание недостаточности всех своих трудов перед лицом Божией святости — то, что отцы называли «нищетой духовной» (Мф. 5:3). Разбойник не был «ничего не делающим» — он совершил величайшее дело: исповедал Христа, когда от Него отреклись апостолы. Если человек «ничего не делает» в смысле духовного безразличия, он рискует довести себя до состояния, в котором просто не узнает Любовь, когда она придёт, или придёт к Нему не с покаянием, а с требованием «по праву». Путь последнего обращения — это не оправдание промедления, а последняя милость для тех, кто уже не может идти первым путём. Но каждый, кто слышит это слово сейчас, призван не откладывать, а идти — ибо никто не знает, будет ли у него «последний час».

8. Итог: «Бодрствуйте»

Притча завершается призывом: «Итак, бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий» (Мф. 25:13).

Бодрствование здесь — не отсутствие сна (все девы уснули, даже мудрые). Это наличие внутреннего запаса, который не зависит от внешней активности. И ещё глубже — это узнавание Жениха. Узнавание Того, Кто Сам есть Елей, и Кто наполняет пустые сосуды тех, кто приходит к Нему не с заслугами, а с покаянием.

Притча о десяти девах — не устрашение, а предостережение Любви. Она говорит: не доведи себя до состояния, в котором ты уже не сможешь узнать Меня. Не полагайся на внешнее — на своё «девство», на свой «светильник», на свою видимую праведность. Потому что в решающий час всё внешнее отпадёт, и останется только то, что внутри, — твоя способность узнать Жениха и быть узнанным Им.

И если ты обнаружишь, что твой сосуд пуст, — не беги к «продающим». Не пытайся купить елей своими силами. Упади перед Женихом сейчас, пока дверь ещё открыта, пока время ещё длится, пока реальность ещё открыта для изменения и твой стук ещё может изменить твою судьбу. И скажи: «Господи, я пуст. Наполни меня». И Он наполнит. Потому что Он — Любовь. А Любовь не может не узнать того, кто наконец узнал её.

Примечание о методе толкования

Данное толкование опирается на святоотеческую традицию в следующих ключевых пунктах: елей как благодать Святого Духа и добрые дела; невозможность передать елей другому; сон как общая человеческая немощь, а не грех; затворённая дверь как окончательность смерти и невозможность покаяния за гробом; слова «не знаю вас» как отсутствие живого богообщения.

Рассуждение о том, что неразумные девы могли бы быть приняты, если бы пришли к Жениху с покаянием до затворения двери, является богословским синтезом, основанным на сопоставлении данной притчи с другими евангельскими текстами (притча о блудном сыне, разбойник на кресте, Ин. 6:37). Это рассуждение не отменяет святоотеческого учения о необходимости елея и о невозможности покаяния после смерти, но углубляет его, показывая, что сам елей есть дар благодати, который может быть принят как через всю жизнь верности, так и через последнее покаяние — но всегда до исхода из земной жизни, пока дверь ещё не затворилась.

Будем же бодрствовать не внешним напряжением, а внутренней открытостью. Будем держать сосуды своих сердец открытыми к Тому, Кто Сам есть Елей. И если мы обнаружим, что они пусты, — не убежим к продающим, но упадём перед Женихом. Пока дверь ещё открыта. Пока время ещё длится. Пока Его стук слышен в нашем сердце.

Аминь.

В Священном Писании Ветхого Завета встречаются удивительные, таинственные и непонятные божественные указания и постановления. При чтении таких указаний и постановлений верующий человек может подумать о том, что эти постановления бесконечно далеки от реальных событий нашего времени и никак не могут повлиять на текущую обстановку в мире. И это мнение будет ошибочным. Неожиданно вдруг возникает обсуждение о Божественных постановлениях давно ушедших времен – тема, которая «врывается» в нашу размеренную жизнь, заставляя переосмысливать многие явления современного мира. Так вдруг особенно сильно зазвучал вопрос о жертвоприношениях и, в частности, о жертвоприношении Рыжей телицы.

Законы о жертвоприношениях, об очищении народа от нечистоты греха описаны в книге Левит, однако особый ритуал изложен в книге Числа, глава 19. Отличительная черта этой главы, которая роднит ее с другими главами ТаНаХа, заключается в том, что повествование начинается прямой речью Бога (Числ. 19:1-3):

И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря: вот устав закона, который заповедал Господь, говоря: скажи сынам Израилевым, пусть приведут тебе рыжую телицу без порока, у которой нет недостатка, [и] на которой не было ярма; и отдайте ее Елеазару священнику, и выведет ее вон из стана [на место чистое], и заколют ее при нем.

Если следовать рекомендациям Брюссельской Библии, то 19 главу можно условно разделить на две части. Стихи с 1-го по 10-ый посвящены выбору жертвенного животного, а именно рыжей телицы, требованиям, которым оно должно удовлетворять, и указаниям, как совершать обряд сжигания, и предписаниям, как совершать этот обряд очищения. Стихи с 11 по 22 содержат требования очищения от нечистоты прикосновения к мертвому телу. Однако нечистым объявляется не только умерший человек, но все, что связано было с ним при его жизни и в момент его смерти – это и его шатер, в котором он умер, и его гроб, и все сосуды в шатре, и все люди, которые находились рядом, и даже человеческая кость.

И здесь уместно согласиться с мнением, что текст Священного Писания имеет не только буквальный смысл, но также еще и скрытый, сакральный. Опасность виделась не только в физическом прикосновении к мертвому телу, но опасно и страшно было присутствие смерти, и поэтому, чтоб отвести ее возникшую тень, и были необходимы обряды очищения: «Когда человек соприкасается со скверной, причем в наиболее сильной ее форме, вызываемой мертвым телом, необходимым элементом обряда искупления или очищения является пепел рыжей телицы, остающийся после того, как ее лишат жизни, а потом сожгут тушу. Искупление происходит благодаря тому, что скверна стирается в порошок, перестает существовать»[1]. Обряд очищения пеплом рыжей телицы отличается от всех предписаний, указанных в книге Левит, и тема «рыжей телицы» является настолько серьезной и значимой, что ей был посвящен отдельный трактат в Талмуде. Трактат под наименованием «Пара» (телица, пер. с иврита) помещен в шестой раздел Талмуда Тгорот («Чистоты»). В трактате 12 глав, и каждая глава содержит Мишну – устный Закон, представляющий совокупность религиозных и юридических решений – и Гемару – комментарий на Мишну, как правило, арамейский, представляющий собою высказывания раввинов III-IV веков.

В Иерусалимском Талмуде в приложении к трактату Пара сказано о необычайных и странных свойствах данного трактата: «Таинственное значение телицы и ее пепла, равно как исключительные и полные противоречий законы о ней всегда привлекали к себе внимание мистически настроенных умов. Главнейшие еврейские авторитеты запрещали вовсе допытываться разума этого закона, толкуя начальные слова «вот устав закона» в том смысле, что таково желание Законодателя, и никто не в праве об этом рассуждать. Мистики предлагали разные толкования. Наконец, христианское богословие (особенно средневековое), опираясь отчасти на произведения еврейских мистиков, отчасти на сравнение в Посл. к Евреям 9:13-14 видело в телице прототип Искупителя. Этим объясняется сравнительное обилие средневековых работ о рыжей телице…»[2]

Однако в книге «Введение в Талмуд» дается уточнение – не рыжая, но красная корова: «Красную корову зарезали на Масличной горе за пределами Иерусалима, ее кровью брызгали семь раз в направлении Святая святых Храма. Туша коровы сжигалась целиком на специально приготовленным костре, в который бросали кедровую ветку, траву и ярко-красную шерстяную нить. Затем пепел костра собирали; несколько крупиц этого пепла, добавленных в воду источника или текущих рек, было достаточно для процедуры очищения. Приготовления пепла красной коровы всегда было большим и торжественным событием»[3]. Казалось бы, во «Введении» дается простой пересказ 19-ой главы, однако важнейшая информация заключается в том, что данный обряд совершался уже 9 раз: «Всего с момента построения переносного Храма в пустыне и до разрушения Второго храма было сожжено девять коров»[4]. Уточняется, что «все действия, связанные с сожжением красной коровы, мог произвести любой коген, однако, как правило, это делал первосвященник»[5]. В Приложении Брюссельской Библии дается пояснение: «Телица должна была быть рыжей, так как на Древнем Востоке считалось, что оттенки цвета, близкие к красному, обладали профилактическим свойством: красный цвет, символ крови, признававшейся жизненным началом, предохранял от смерти»[6].

Иосиф Флавий описал первое исполнение обряда сжигания рыжей телицы, и связано это было со смертью сестры Моисея, Мариам. И здесь Иосиф Флавий «переставляет местами во времени» два события. В Библии о смерти Мариам поведано сразу же после 19-ой главы, а именно в 20-ой (Числ 20:1):

И пришли сыны Израилевы, все общество, в пустыню Син в первый месяц, и остановился народ в Кадесе, и умерла там Мариам и погребена там.

 У Флавия же первое событие – смерть Мариам, что является причиной исполнения ритуала очищения: «Тут наступил и конец жизни сестры Моисеевой, Мариаммы, по истечении сорока лет после того, как она покинула Египет, в новолуние месяца Ксанфика. Ее торжественно, при участии всего народа, похоронили на горе, называющейся Сином, а после тридцатидневного траура Моисей велел совершить следующим образом ритуал очищения над народом: выведя на совершенно чистое место невдалеке от расположения стана совершенно рыжую молодую телку без изъяна и не знающую ни ярма, ни полевых работ, первосвященник заклал ее и семь раз окропил ее кровью, в которую опускал свой палец, скинию Господа Бога. Затем животное целиком, с кожей и внутренностями было предано сожжению, а народ кидал в огонь куски кедрового дерева, иссоп и окрашенную в пурпурную краску шерсть»[7].

Вторая рыжая телица была «приготовлена» Ездрой предположительно в период восстановления второго храма. Об остальных семи исполнителях ритуала можно прочесть в современном издании Мишны в разделе Тгорот, трактат Пара, глава 3, Мишна 5: «Если не нашли семь, делают из шести, пяти, четырех, трех, двух, одной. И кто их приготовил? Первую готовил Моше, вторую приготовил Эзра, а пять – от Эзры и дальше – слова рабби Меира. Мудрецы говорят: семь – от и Эзры, и дальше. Кто их приготовил? Шимон Праведный и первосвященник Йоханан приготовили каждый по две. Элигоэйнай бен Iакоф, Ханамэль Египетский и Ишмаэль бен Пиави приготовили каждый по одной»[8].

Здесь важно отметить, что часть пепла хранилась на вечные времена, чтобы использовать его для исполнения дальнейших обрядов. Если не сохранился пепел от семи предыдущих сжиганий, то берется от «шести, пяти, четырех, трех, двух, одной» от ритуалов: «Треть пепла от каждой из семи коров, приготовленный в прошлые времена, оставляли в Храме для вечного хранения. При подготовке священника, избранного для сожжения коровы, его кропили пеплом всех этих коров»[9]. Процитированная Мишна полностью совпадает с Мишной из Иерусалимского Талмуда. Для сравнения можно привести и текст из Иерусалимского Талмуда: «Если не нашли (пепла) от семи (телиц), то делали с пеплом от шести, от пяти, от четырех, от трех, от двух и от одной. А кто их совершал? – первую телицу совершил (т. е. сжег для пепла) Моисей, вторую Ездра, и пять было совершено со времени Ездры, – слова р. Меира, а мудрецы говорят: семь со времени Ездры; а кто совершил их? – Симон Праведный и Иоанн Первосвященник совершили по две, Эльегоэнай сын Куфа, Ханамеэл (Анамеил) Египтянин и Измаил сын Фиаби совершили по одной»[10]. При сопоставлении двух цитат, очевидно, что следует главный вывод – обряд очищения от «скверны смерти» проводился 9 раз. Последний раз совершил этот обряд Измаил сын Фиаби. (Не должно смущать некоторое отличие в написании имен). Относительно этого Измаила сына Фиаби есть упоминание у Иосифа Флавия. В 20-ой книге, 8-ой главе, пункте 8 сказано о нем, что ему было передано первосвященство царем Агриппой. Если оставить «в стороне» нелицеприятные слова о смутах между первосвященниками, то понятно, что речь идет о времени накануне Иудейской войны. Таким образом, можно было бы предположить, что исполнение очередного, десятого обряда было бы невозможным – разрушен храм и, как следствие, исчезла категория священников храма. В силу этих событий устав Господа об очищении от скверны смерти, который объявлен «вечным», оказывался неисполнимым (Числ 19:21):

И да будет это для них уставом вечным. И кропивший очистительною водою пусть вымоет одежды свои; и прикоснувшийся к очистительной воде нечист будет до вечера.

Однако, с учетом трагических событий Иудейской войны с римлянами, повлекших за собой не только разрушение Храма, Иерусалима, но и самого Иудейского государства, является странным наблюдать, как в последующие времена постоянно высказываются желания об исполнении обряда сжигания 10-ой Рыжей телицы. И особенно сильным это желание было высказано великим Маймонидом (1135 — 1204). (В христианских источниках известен под именем Маймонид, в арабских – как Абу Имран Муса бин Маймун ибн Абдалла аль-Куртуби, в древне-русской литературе – Моисей Египетский. РАМБАМ – аббревиатура еврейского Рабби Моше бен Маймон[11].) Одним из значительных трудов Маймонида является его кодекс Мишне Тора – «Повторение Учения», который посвящен изучению талмудической традиции. В десятой книге под названием «Тогорот» («Чистота») особого внимания заслуживает Второй раздел под названием «Рыжая корова», который посвящен вопросам жертвоприношения рыжей телицы. Маймонид анализирует, частично повторяет все требования к ритуалу, изложенному в вышеупомянутых трудах – Иерусалимском Талмуде и в труде Мишна Тора, изданном усилиям семьи Рор.

В конце третьей главы, пункт 3.4 (3.12) повествуется о сохранении пеплов всех красных коров и делается заключение, сходное с поразительным пророчеством: «И так сохраняли на валу пепел всех сожженных коров. Девять красных коров были сожжены со времени получения этой заповеди и до того, как второй раз был разрушен Храм. Первую сжег наш наставник Моше, вторую сжег Эзра, и еще семь были сожжены между периодом Эзры и разрушением Храма. Десятую сожжет царь Машиах, да откроется он нам вскоре»[12]. Однако для совершения по всем предписаниям обряда сожжения 10-ой Рыжей телицы необходимо было бы восставить Храм вкупе со всем храмовым имуществом и вновь воссоздать институт священства! Ни то, ни другое сделать было невозможно, ибо если сопоставить время написания кодекса (дата окончания – ориентировочно 1183 год) со временем служения Маймонида в роли врача при дворе грозного султана Саладина (Салах ад-Дин аль Айюби 1137-1193), то можно сделать вывод, что уже существовали и Мечеть Аль-Акса, и Купол Скалы! Более, того, по приказу султана они были реставрированы и являют свое великолепие и в наши дни. Остается только изумиться смелости Маймонида написать подобное о 10-ой рыжей телице в реалиях того времени!

Казалось бы, и непонятная 19 глава в книге Чисел, и странные ритуалы прошедшего времени уже не имеют никакого влияния на нашу современную жизнь. Однако… В Израиле создан и функционирует серьезный институт, занимающийся вопросами воссоздания Третьего храма, а в СМИ часто появляется информация о рождениях рыжих (красных) телиц. Здесь необходимо отметить, что появление рыжей (или красной) телицы – явление достаточно редкое, и именно поэтому их ценность значительно превышает ценность обычной коровы. Особенно замечательным было странное сообщение о том, что некие ученые генетики искусственно вывели породу красных коров. Самостоятельно, без Божественного вмешательства. (По этому поводу думается, что кто-то захотел рассмешить Самого Господа Бога Нашего.)

В заключение приведем цитату из предисловия к современному изданию кодекса Маймонида, (книга «Чистота»), с которой полностью можно согласиться: «Жаркие споры о возможности посещения Храмовой горы и требующемся для этого очищении, настоянные на гремучей смеси религии и политики, еще нагляднее иллюстрируют непреходящую важность законов о ритуальной чистоте. Возникает ощущение, что, казалось бы, ставшие достоянием истории дискуссии о мельчайших деталях постановлений, связанных с храмовой чистотой, вновь зазвучали именно там, где они заглохли много веков назад»[13].

 Литература

1. Эвен-Исраэль (Штейнзальц). Адин. Вечный мир / Пер. с иврита В. Ванникова – М.: «Книжники», – 2013 (Чейсовская коллекция).
2. Введение в Талмуд. Раввин Адин Эвен-Исраэль (Штейнзальц). «Лехаим», «Книжники», Москва, 2018 (Библиотека еврейских текстов).
3. Талмуд. Мишна и Тосефа. Критический перевод Н. Переферковича. Том шестой. Книга 11 и 12. С.-Петербург. Издание П.П. Сойкина. 1904 г. (репринт).
4. Мишна. Раздел Тгорот [Чистые]. «Книжники»; «Лехаим», 2015. Издание семьи Рор. (Библиотека еврейских текстов).
5. Маймонид М. Мишне Тора. Кодекс Маймонида. Книга «Чистота» / Рабби Моше бен Маймон; пер с иврита. Москва, «Лехаим», «Книжники», 2019. Издательская программа семьи Аминовых. (Библиотека еврейских текстов).
6. Иосиф Флавий. Иудейские древности. Иудейская война. Против Апиона. Полное издание в одном томе / Пер. с греч. – М.: «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2019.
7. Аркадий Барановский. Маймонид учитель и целитель. Ростов-на-Дону, «Феникс», 2011.

[1] Эвен-Исраэль (Штейнзальц). Адин. Вечный мир. / Пер. с иврита В. Ванникова – М.:»Книжники», – 2013 (Чейсовская коллекция). С. 479.

[2] Талмуд. Мишна и Тосефа. Критический перевод Н. Переферковича. Том шестой. Книга 11 и 12. С.-Петербург. Издание П.П. Сойкина. 1904 г. (Репринт). С. 363.

[3] Введение в Талмуд. Раввин Адин Эвен-Исраэль (Штейнзальц). «Лехаим», «Книжники», Москва, 2018 (Библиотека еврейских текстов). С. 370.

[4] Там же.

[5] Там же.

[6] Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. В русском переводе с приложениями. Четвертое издание. Брюссель, 1989. Издательство «Жизнь с Богом». Приложение. С. 1878.

[7] Иосиф Флавий. Иудейские древности. Иудейская война. Против Апиона. Полное издание в одном томе.  /Пер. с греч. – М.: Издательство АЛЬФА-КНИГА, 2019. С. 135.

[8] Мишна. Раздел Тгорот [Чистые ]. «Книжники»; «Лехаим», 2015. Издание семьи Рор. (Библиотека еврейских текстов) С. 596.

[9] Там же. С. 592.

[10] Талмуд. Мишна и Тосефа. Критический перевод Н. Переферковича. С. 374.

[11] Аркадий Барановский. Маймонид учитель и целитель. Ростов-на-Дону, «Феникс», 2011. С. 18.

[12] Маймонид М. Мишне. Тора. Кодекс Маймонида. Книга «Чистота» / Рабби Моше бен Маймон; пер с иврита. Москва, «Лехаим», «Книжники», 2019. Издательская программа семьи Аминовых. (Библиотека еврейских текстов) С. 242.

[13] Там же. С.15.

7. Поднимите, врата верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!
8. Кто сей Царь славы? — Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани.
9. Поднимите, врата верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!
10. Кто сей Царь славы? — Господь сил, Он — Царь славы.

Существует достаточное количество толкований на данный псалом. У А.П. Лопухина объяснение 7 и 9 стихов повествует о реальном событии — перенесении Ковчега Завета в город Давида, Иерусалим, на священную гору Сион: «… когда уже процессия приближалась к узким и маленьким воротам Иерусалима, почему Давид восклицает: «поднимите, врата, верхи ваши». … Ворота в древних городах устроились очень низкими, с подъемным верхом. Они называются вечными, так как самого древнего происхождения. Процессия приближалась к Иерусалиму и состояла в несении левитами на плечах Кивота Завета, на крышке которого были украшения из херувимов. Ворота Сиона с не приподнятым верхом были недостаточны, чтобы через них мог пройти Восседающий на Херувимах Господь. Чем знатнее входящее в ворота лицо, тем беспрепятственнее должен быть и вход в них. Здесь же сейчас входит Сам «Царь Славы». Этот Царь Славы есть Господь сил, «сильный в брани», Тот, Кто является победителем всех народов и Кому Давид обязан взятием и горы Сион от иевусеев» ^[1].

Таким образом, по мнению А.П. Лопухина, в скинию входит «Царь славы, Господь сил».  А слова «вечные врата» означают лишь то, что данные врата суть «самого древнего происхождения».

Иллюстрацией толкования А.П. Лопухина может быть полотно Доменико Гарджуло «Перенесение ковчега завета царем Давидом в Иерусалим. Конец 1640-х». Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.

Это живописное отображение стихов 6-ой главы 2 книги Царств:

12. Когда донесли царю Давиду, говоря: «Господь благословил дом Аведдара и все, что было у него, ради ковчега Божия», то пошел Давид и с торжеством перенес ковчег Божий из дома Аведдара в город Давидов.

13. И когда несшие ковчег Господень проходили по шести шагов, он приносил в жертву тельца и овна.

14. Давид скакал из всей силы пред Господом; одет же был Давид в льняной ефод.

15. Так Давид и весь дом Израилев несли ковчег Господень с восклицаниями и трубными звуками.

Святитель Афанасий Великий задает другое направление движения. По его мнению, здесь говорится о вознесении Царя Cлавы: «Настоящий псалом проповедует о вознесении Господнем, о преподаянии учения язычникам, и о том, как они соделаются достойными небесных селений» ^[2].  И далее, объяснение 7 и 9 стихов: «Ангелы, служащие на земле Спасителю, при вознесении Его, дают знать небесным Силам, чтобы отверзли врата» ^[3].

По мнению Федорита Кирского, возглас «Кто сей Царь Cлавы?» принадлежит горним Силам, которые не увидели божества Божия, а увидели только естество человеческое: «Если же и из того, что совершается в Церкви, точнее узнают Божию премудрость; то нет ничего странного, что горния Силы не познали тайны вознесения Христова, увидев естество человеческое, но не усмотрев сокровенного в нем Божества. …Дается же повеление вратам вечным, чтобы отверзлись, потому что не были еще отверсты для естества человеческого, и никто из человеков никогда не проходил оными. Но вочеловечившийся Бог-Слово, восприяв наш начаток, возвел оный на небеса» ^[4].

Евфимий Зигабен в толковании на указанный псалом под словами «двери вечные» подразумевает Ангельские стражи: «Отселе Давид пророчествует о вознесении Господа на небеса. Он здесь представляет Ангелов, служивших Христу, когда Он находился на земле, восходящими на небеса вместе с возносящимся Христом, и одних идущими Ему навстречу, а других повелевающими хранившим вход в небеса взять врата» ^[5]. И далее: «А под вратами надобно разуметь Ангельские стражи и смотрения» ^[6].

Таким образом, слова «двери вечные» из стихов 7 и 9 имеют различные толкования, которые не противоречат одно другому, но взаимно дополняют друг друга. Однако появляется дополнительный смысл данных стихов, если обратиться к точному их изложению из ТаНаХа.  На иврите они выглядят так:  וְהִנָּשְֹאוּ פּתְחֵי עוֹלָם   И в точном переводе они звучат так: «Поднимитесь, Врата Вечности». Врата Вечности! Это уже несколько отличный от традиционного перевода смысл. В подтверждение сказанного может служить Книга Псалмов, «Тегилим», изданная в 2011 году издательством «Книжники», «Лехаим». Это – перевод Книги Псалмов с библейского иврита на русский язык. Согласно предисловию: «Книга Тегилим — это сборник ста пятидесяти поэтических произведений: гимнов, молитв, поучений, составленных разными авторами в различные времена и эпохи. Тегилим — множественное число от слова тегила (прославление)» ^[7]. В Книге Тегилим 23-ий псалом обозначен, как 24 глава.  Стихи 7 — 9 (окончание псалма) звучат так:

7. Станьте выше, Врата! Откройтесь, Порталы Вечности! Да войдет Царь славы!
8. Кто этот Царь Славы? — Господь Сильный и Могущественный, Господь, Могущественный в бою!
9. Станьте выше, Врата! Откройте Порталы Вечности! Да войдет Царь славы!
10. Кто этот Царь славы? — Господь Воинств, он — вовеки, Царь Cлавы! ^[8]

Порталы Вечности!  Не двери вечные, но Порталы Вечности! Надо признать, что здесь явлен не только более конкретный, но и более сильный, сакральный образ! Поскольку Книга Тегилим содержит дополнительно и комментарии Раши, то относительно слова «Вечность» сказано: «В своем комментарии Раши опирается на то, что в Писании слово עולם означает «вечность» в прямом и переносном значениях, а не «вселенная», как в средневековом и современном иврите» ^[9]. (Раши — акроним cсловосочетания рабби Шломо Ицхаки; Шломо бен Ицхак; 1040, Труа, — 1105, там же, крупнейший средневековый комментатор Талмуда и один из видных комментаторов Библии.)

В другой Книге Псалмов — Книге Прославлений, переведенной на русский язык Рабанит Фримой Гурфинкель и содержащей толкования рабби Давида Кимхи (рабби Давид бар Йосеф Кимхи — Радак, годы жизни ок. 1160-1235, величайший комментатор Писания и исследователь языка Торы), стихи 7-10 звучат так:

7. Вознесите, врата, ваши головы, и вы вознеситесь, входы вечности, и Войдет Царь славы!
8. Кто этот Царь Cлавы? Господь, богатырь и герой, Господь, герой в битве.
9. Вознесите, врата, ваши головы, и вы вознеситесь, входы вечности, и войдет Царь Cлавы!
10. Кто Он, этот Царь Cлавы? Господь воинств, Он (есть) Царь Славы! ^[10]

Здесь также говорится о Вратах Вечности, которые раскрываются перед Господом воинств, Царем Cлавы! Комментарии, к приведенным стихам рабби Давида Кимхи, таковы: «Славу великую вы обретете сегодня, когда войдет Царь Cлавы. Поскольку Cлава Господня пребывала на ковчеге меж двух керувим, ковчегу наречено имя «Господь — Царь Cлавы». «Входы вечности » названы так потому, что до сих пор ковчег переходил с одного места на другое: из пустыни в Гилгал, из Гилгала в Шило, из Шило на землю пелиштим, затем Бет-Шемеш, Кирьят-Йеарим, дом Овед-Эдома, а оттуда в град Давида. Теперь же его доставили на место, где ему быть вовек» ^[11].

Толкования рабби Давида Кимхи и толкования А.П. Лопухина удивительно созвучны друг другу. Они посвящены приведенным выше главам Священного Писания. Однако, почему же в представленных ранее толкованиях и собственно в тексте нашей русский Библии приводится словосочетание «двери вечные»? Здесь можно сделать очень осторожное предположение, что ориентация осуществлялась не на библейский иврит, а на греческий текст. Например, в Септуагинте, (LXX) эти слова отображены так: πύλαι αἰώνιοι, и точный перевод — «двери вечные»!

Особого внимания заслуживает тот факт, что, как уже было отмечено ранее, 23-ий псалом входит в последование ко Святому Причащению. Вечность раскрывает свои двери перед Царем Славы. Однако в Таинстве Святого Причащения и все верующие становятся причастниками Божественного естества и вечной жизни. На удивительных, прекрасных фресках сербской церкви Святых Иоакима и Анны (Королевской церкви) в монастыре Студеница, (1314 год) представлена Евхаристия (причащение апостолов). (Монастырь в 1986 году включён в список всемирного наследия ЮНЕСКО). Это совершенно чудесные фрески, на которых мы видим Самого Спасителя, причащающего апостолов, для которых осуществляется раскрытие Порталов Bечности и приобщение к вечной жизни…

В приведенной короткой, и, возможно, несовершенной статье, сделана робкая попытка разъяснить последние стихи 23-его псалма, а также найти ответ на вопрос — для кого раскрываются Порталы Вечности? Итогом статьи могу быть проникновенные слова из труда «Догматическое богословие» архимандрита Алипия и архимандрита Исайи: «Приобщение к вечности мы можем пережить в молитве. Когда, забыв все вещественное, человек предстоит в молитве Богу, то время для него как бы не существует.

Также, причащаясь Божественной Евхаристии, мы соединяемся с Христом Воскресшим, каждый в свою меру, приобщаемся к Царству Его Cлавы и входим в вечность…» ^[12].

¹ Толковая Библия или комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета под редакцией А.П. Лопухина. Петербург. Т.4. 1904. C. 183-184.

 ² Святитель Афанасий Великий. Творения в четырех томах. Том IV. — М.: Спасо-Преображенский Валаамский Монастырь., 1994. Репринтное воспроизведение издания: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902-1903, из фондов Государственной Исторической библиотеки. С. 100-101.

³ Там же.

⁴ Творения блаженного Феодорита епископа Киррского. Часть вторая      Свято-Троицкая Сергиева Лавра. Собственная типография, 1905. С. 113-114.

⁵ Толковая Псалтирь Евфимия Зигабена. Изъясненная по Святоотеческим толкованиям. Киев. Типография Киево-Печерской Успенской Лавры. 1907. Репринт. 1907. С. 187.

⁶ Там же.

⁷ Книга Псалмов. [«Тегилим»]. С комментариями рабби Шломо Ицхаки (Раши).  Перевод с иврита Меира Левинова. «Книжники»; «Лехаим». 2011. С.  177.

⁸ Там же.

⁹ Там же.

¹⁰ Книга Восхвалений. С комментариями раби Давида Кимхи (Радак). Перевод с иврита Фримы Гурфинкель. «Еврейская книга». 2008. С. 151- 153.

¹¹ Там же.

¹² Архимандрит Алипий (Кастальский-Бороздин). Архимандрит Исайя (Белов). «Догматическое богословие». По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Свято-Троицкая Сергиева Лавра., 2000. С. 174.

Видение Иезекииля (Иез 1). Гравюра из книги Шмуэля Айзенштадта «Пророки».

В Священном Писании Ветхого Завета нет более загадочного пророка, чем пророк Иезекииль. Из его книги известно, что он родился в Иудее, но на двадцать пятом году жизни был уведен в вавилонский плен, где и получил дар пророчества. Его книга полна странных, мистических видений.  Каждый стих, каждое слово полно глубочайшей тайны. Более того, как сказано в Еврейской электронной энциклопедии (eleven.co.il): «Аллегорические картины и символические образы видений Иехезкеля оказали огромное влияние на всю позднейшую еврейскую мистику. Видение «Божественной колесницы» (ма’асе меркава – 1:4-28) послужило одной из основ каббалистической литературы».

Однако почему же каждый раз, когда на Утрени совершается обряд Елеопомазания, вспоминаются слова пророка о знаке, наносимом на чело праведного человека? С трепетом мы становимся участниками этого обряда, при котором крестообразное помазание чела верующих освященным маслом означает излияние на них милости Божией. И как это соотносится с вышеупомянутым «знаком» пророка Иезекииля?

Собственно, слово «знак» в отечественной Библии часто приравнивается к слову «знамение», но не так в ТаНаХе. Слово «знак», встречающееся в 9 главе книги пророка Иезекииля, несет в себе тайну, которая не открывается после простого прочтения.  Стихи 9:2-6 повествуют о страшных и жестоких наказаниях народа, который впал в идолопоклонство:

2. И вот, шесть человек идут от верхних ворот, обращенных к северу, и у каждого в руке губительное орудие его, и между ними один, одетый в льняную одежду, у которого при поясе его прибор писца. И пришли и стали подле медного жертвенника.
3. И слава Бога Израилева сошла с Херувима, на котором была, к порогу дома. И призвал Он человека, одетого в льняную одежду, у которого при поясе прибор писца.
4. И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.
5. А тем сказал в слух мой: идите за ним по городу и поражайте; пусть не жалеет око ваше, и не щадите;
6. старика, юношу и девицу, и младенца и жен бейте до смерти, но не троньте ни одного человека, на котором знак, и начните от святилища Моего. И начали они с тех старейшин, которые были перед домом.

В чем была причина столь жестокого решения? Если обратиться к предыдущей 8 главе, то можно прочесть обо всех языческих мерзостях, которые делал народ.  В своих видениях пророк увидел грехи Израиля. Иез. 8:9-10:

9. И сказал мне: войди и посмотри на отвратительные мерзости, какие они делают здесь.
10. И вошел я, и вижу, и вот всякие изображения пресмыкающихся и нечистых животных и всякие идолы дома Израилева, написанные по стенам кругом.

 Пророк видит на стенах храма изображения нечистых животных, дословно – скверных пресмыкающихся зверей и идолов. Согласно толкованию Александра Павловича Лопухина, возможно, сказалось влияние религии Древнего Египта. Всем мерзким тварям и идолам поклоняются старейшины, Иез. 8:11:

11. И семьдесят мужей из старейшин дома Израилева стоят перед ними, и Иезания, сын Сафанов, среди них; и у каждого в руке свое кадило, и густое облако курений возносится кверху.

Старейшины Израиля впали в грех идолопоклонства. Но далее пророк видит «еще большие мерзости»:

13. И сказал мне: обратись, и увидишь еще большие мерзости, какие они делают.
14. И привел меня ко входу в ворота дома Господня, которые к северу, и вот, там сидят женщины, плачущие по Фаммузе.

Женщины участвуют в языческом культе, посвященном Фаммузе. Но в ТаНаХе присутствует имя תַּמּוּז – Таммуз. Согласно книге Ю. Б. Циркина «Мифы Финикии и Угарита», Таммуз (шумерский Думузи) – вавилонский умирающий и воскрешающий бог. Шумерский бог Думузи был избранником богини Инанны. Смерть Таммуза (Думузи), его воскрешение, брак с богиней Инанной – все это сопровождалось, по словам архимандрита Никифора, непристойными действиями. После смерти божества «женщины начинали оплакивать смерть его; остригали волосы, надевали траур и в диком необузданном вое и с плачевными песнями сидели на земле. Когда же потом объявлялось возвращение его к жизни, плач изменялся на радость и тогда предавались веселию и безнравственным удовольствиям». Культ Таммуза-Думузи, умирающего и оживающего бога, продолжился и в греческой мифологии, это культы Диониса, Адониса, Персефоны.

И далее пророк видит, как священники поклоняются солнцу Иез. 8:15-16:

15. И сказал мне: видишь ли, сын человеческий? обратись, и еще увидишь большие мерзости.
16. И ввел меня во внутренний двор дома Господня, и вот у дверей храма Господня, между притвором и жертвенником, около двадцати пяти мужей стоят спинами своими ко храму Господню, а лицами своими на восток, и кланяются на восток солнцу.

Во внутренний двор храма, между притвором и жертвенником, могли входить только священники. Эти двадцать пять священников отвернулись от дома Божия и выказывают уважение к солнцу. Поклонение светилам – солнцу, луне – было распространено в древнем мире. В месопотамской религии Шамаш был богом солнца и справедливости, интересно, что на иврите слово солнце созвучно с именем этого бога – шемеш.

Таким образом, весь народ – священники, старейшины, женщины – впал в грех идолопоклонства, собрав всю «языческую мерзость» от востока до запада.  И Бог отвечает пророку, Иез. 8:18:

18. За то и Я стану действовать с яростью; не пожалеет око Мое, и не помилую; и хотя бы они взывали в уши Мои громким голосом, не услышу их.

Глава 9 повествует о возмездии за идолопоклонство. Шесть человек, по мнению А.П. Лопухина, – это шесть ангелов в человеческом образе, которые осуществят наказание. Толкования о числовой символике начала этой главы соотносят число «шесть» с особой тяжестью прегрешения народа, ибо, например, для наказания Содома были посланы два ангела, для наказания жестокосердного фараона, по мнению некоторых толкователей, был послан один ангел. Число 6 – это сакральное число дней творения, у пророка – это число наказания. Но особым статусом был наделен человек «в льняной одежде». Как уже было сказано выше, в книге пророка каждое слово имеет глубокий смысл. Согласно указаниям Моисея, облачения священников должны изготавливаться непременно изо льна. Исх. 28:42:

42. И сделай им нижнее платье льняное, для прикрытия телесной наготы от чресл до голеней.

Лев. 16:3-4:

3. Вот с чем должен входить Аарон во святилище: с тельцом в жертву за грех и с овном во всесожжение;
4. священный льняной хитон должен надевать он, нижнее платье льняное да будет на теле его, и льняным поясом пусть опоясывается, и льняной кидар надевает: это священные одежды; и пусть омывает он тело свое водою и надевает их.

Лев. 16:32:

30. ибо в сей день очищают вас, чтобы сделать вас чистыми от всех грехов ваших, чтобы вы были чисты пред лицем Господним;
31. это суббота покоя для вас, смиряйте души ваши: это постановление вечное.
32. Очищать же должен священник, который помазан и который посвящен, чтобы священнодействовать ему вместо отца своего: и наденет он льняные одежды, одежды священные.

И, наконец, сам пророк Иезекииль так говорит о священных одеждах, Иез. 44:17-19:

17. Когда придут к воротам внутреннего двора, тогда оденутся в одежды льняные, а шерстяное не должно быть на них во время служения их в воротах внутреннего двора и внутри храма.
18. Увясла на головах их должны быть также льняные; и исподняя одежда на чреслах их должна быть также льняная; в поту они не должны опоясываться.
19. А когда надобно будет выйти на внешний двор, на внешний двор к народу, тогда они должны будут снять одежды свои, в которых они служили, и оставить их в священных комнатах, и одеться в другие одежды, чтобы священными одеждами своими не прикасаться к народу.

Таким образом, в Священном Писании во многих книгах указывается на особенности облачения священника, а именно – только льняными должны они быть. Исходя из этого, можно предположить, что человек в льняной одежде с прибором писца есть Священник. Кем был этот таинственный Священник – существуют разные мнения, но одно можно понять – статус его был безмерно высок (Иез. 9:4):

4. И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.

Блаженный Иероним Стридонский. Фреска церкви Оньиссанти, Флоренция, 1480 год. Художник Д. Гирландайо.

Блаженный Иероним Стридонский, великий учитель Церкви, дает свои толкования: «Некоторые под шестью мужами разумеют шесть ангелов, повинующихся воле Божией, а под тем одним, который имел первосвященнические одежды, разумеют Спасителя, соответственно тому, что Он есть священник и ангел великого совета, и согласно со следующими словами: Ты иерей по чину Мелхиседекову (Псал. 109:4)» (Иероним Стридонский, «Толкования на Книгу пророка Иезекииля»).

Относительно действий этого таинственного Священника в ТаНаХе дословно сказано: «начерти знак». И здесь особого внимания заслуживает слово «знак». Какой знак был нанесен на чело человека? В ТаНаХе это слово написано так: תָו – тав. Но если обратиться ко всем словарям, то можно обнаружить, что это – наименование последней буквы алфавита иврита, а именно буквы ת, и смысловое значение этой буквы – знак. Таким образом, можно было бы подумать, что на чело праведных людей была нанесена буква ת, однако есть и другие мнения. В словаре О.М. Штейнберга «Еврейский и халдейский словарь к книгам Ветхого Завета» относительно буквы ת сказано следующее: «ת Тав (תָּו метка, крестик), последняя, 22 буква алфавита. … Первоначально она имела вид крестика (+, т) и в этом начертании она перешла в другие языки». Следовательно, графическое представление этой буквы претерпело изменение и ранее оно представляло собою крест. Изменение написания букв иврита произошло после вавилонского плена. Современное письмо называют «квадратным ассирийским письмом».  До вавилонского плена состав алфавита был тем же самым – 22 согласных буквы, но графика была иная. Древнейший алфавит, от которого произошли еврейская, арабская, греческая, латинская и ряд других письменностей, появился в X или XI веке до н.э. в Финикии.  Соседство с Финикией, с которой были близкие и даже родственные связи, способствовало распространению финикийского алфавита среди 12 колен Израиля. Этот алфавит (часто его называют «палеоивритом») просуществовал до Вавилонского пленения. Существует много изображений, как выглядел этот алфавит.  Вот одно из них.

На этом изображении видно, что последняя буква – Тав – имеет начертание в виде креста. Ричард Фридман в книге «Как создавалась Библия» пишет, что пророк Иезекииль был призван на служение в вавилонском пленении: «Подобно Иеремии, Иезекииль отправился в изгнание, только в отличие от него, вавилонское. В Вавилоне он создал книгу». Согласно этому утверждению, вполне возможно, что написание книги осуществлялось посредством палеоиврита. Утверждение, что на челах праведников, как знак спасения, начертался крест, высказывалось многими экзегетами. Уже упоминавшийся блаженный Иероним Стридонский в Толкованиях  на книгу пророка Иезекииля подробно проанализировал различные переводы: «Вместо знака, как перевели LXX, Акила и Симмах, Феодотион поставил самое еврейское thau, служащее у евреев последнею из двадцати двух букв, чтобы указать на совершенство ведения в воздыхающих и скорбящих. Или, как полагают евреи, – так как закон у них называется Thora и так как в начале его наименования пишется эта буква, то получили этот значок те, кои исполняли заповеди закона. А чтобы перейти к нашему, – буква тав, последняя из древних еврейских букв, которыми доселе пользуются самаряне, имеет подобие креста, который изображается на челах христиан и часто напечатлевается в надписаниях, делаемых рукою. По мнению некоторых, так как по еврейскому алфавиту это последняя буква, то дается понять, что среди множества грешников остается остаток святых».

Мнение о том, что на чело человека, как знак спасения, был нанесен крест, содержится и в труде «Толкование на Книгу пророчеств Иезекииля» святого преподобного Ефрема Сирина: «Недостаточно было обрезание; Бог отменил оное, вместо же его воздвиг знамение креста. А знамение, полагаемое на стенящих, есть помышление болезнующих о лукавых делах своих; ибо пред Богом и помышление то же, что и дело…»

Если обратиться к Быт. 17:10-11, то знамением, знаком завета между Богом и избранным народом, о котором говорит преподобный Ефрем Сирин, явилось обрезание:

10. Сей есть завет Мой, который вы должны соблюдать между Мною и между вами и между потомками твоими после тебя в роды их: да будет у вас обрезан весь мужеский пол;
11. обрезывайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знамением завета между Мною и вами.

Прп. Ефрем Сирин. Роспись алтарной преграды Успенского собора Московского Кремля. Ок. 1481 г.

Здесь важно то, что в Быт. 17:10-11 слово «знамение» (אוֹת) не соответствует слову «знак» (תָו), встречающемуся в 9 главе книги пророка Иезекииля. Можно предположить, что обрезание, которое было «знамением завета» между Богом и людьми, по мнению преподобного, оказалось недостаточным, «Бог отменил оное, вместо же его воздвиг знамение креста».

О «мете на лбах воздыхающих» повествуется в одном из тексов Кумрана.  В книге Амусина «Тексты Кумрана. Выпуск 2» сказано о Дамасском документе, который вначале был обнаружен в 1896-1897 году в генизе Старой синагоги Каира. Анализ Дамасского документа, после величайших находок Кумранских свитков, показал, что это тексты из одной и той же библиотеки. Текcт Дамасского документа из книги Амусина гласит:

10. Эти спасутся в день взыскания, а остальные будут преданы мечу, когда придет помазанник (или Помазанник)
11. Аарона и Израиля. Как было в пору первого взыскания, о чем сказал Иезекиил,
12. {рукою Иезекиила}: «Чтоб пометить мету на лбах вздыхающих и стонущих,
13. а остальные будут преданы мечу, мстящему местию Завета».

Тема о спасающем знаке в виде креста, наносимом на чело праведных людей, была продолжена и в наше время. В журнале «Символ» (Париж, июнь 1983 г.) была опубликована необыкновенно интересная работа кардинала Жана Даниелу «Богословие иудеохристианства. (Аспекты исторические и непреходящие)».  Кардинал Даниелу показывает историю крестного знамения – от ветхозаветного иудаизма, к иудеохристианам и далее к христианам: «В христианстве нет более древнего обычая, чем крестное знамение, осенение себя крестом. Вначале крестом осенялся лоб; обычай осенять крестом также плечи и грудь (великое крестное знамение) – более поздний. У нас (на Западе) малое крестное знамение совершается на литургии, перед евангельским чтением. Ясное дело, мы связываем малое крестное знамение с Крестом Христовым. Но вполне вероятно, что обычай осенять себя малым крестным знамением перешел в христианство из иудаизма. Действительно, согласно книге Иезекииля, избранные будут иметь на лбу букву Тав, последнюю букву древнееврейского алфавита. Для нас это то же самое что омега, то есть знак Бога. С другой стороны, в Апокалипсисе Иоанна Богослова говорится, что избранные будут отмечены знаком Ягве, но знак Ягве это и есть Тав. К тому же изучение рукописей той эпохи показало, что в тогдашней иудейской письменности Тав имело форму маленького креста. Этот маленький крест, в сущности, обозначал имя Ягве, то есть личность, лик Слова. По сути, для христианина той эпохи крестное знамение означало посвящение своей жизни Христу… Так что более чем вероятно — этот знак восходит к иудеохристианству… Общехристианская традиция сохранила эти элементы. Мы часто не понимаем их изначального смысла, потому что ключ к пониманию лежит в семитском образе мышления. Забыв о первом значении, мы наполнили их новым смыслом, и все же, какая это радость — вновь отыскать присущий им первоначальный смысл».

Раскрытие смысла знака Иезекииля продолжается во многих работах, как например, в серьезном исследовании под названием «Печать дара Духа Святаго», опубликованном в журнале «Альфа и Омега» в номере 61 за 2011 год (автор – С. Мальцев). Но для того, чтобы понять уникальность 4-го и 6-го стихов 9-ой главы необходимо уточнить, как соотносятся слова «знамения» и «знак» (אוֹת и תָו) в отечественной и в еврейской Библии. В отечественной Библии слова «знак» и «знамения» часто выступают как синонимы. Знамения – это знаковые действия, которые совершаются в особых случаях, в промыслительных целях. В ТаНаХе слово אוֹת – знак, знамение встречается 77 раз и спектр использования этого слова чрезвычайно широк. Это слово может использоваться в смысле указания, наблюдения, исполнения каких-либо действий.

И совсем иначе представлено слово «знак» (תָו). Уникальность этого слова заключается в том, что оно встречается во всем ТаНаХе 3 раза: 2 раза в 9 главе книги пророка Иезекииля и один раз в книге Иова. Согласно Симфонии Стронга его номер 8420.

Именно оно, как было доказано выше, и означает «крест», согласно его древнему графическому начертанию. И по мнению кардинала Даниелу, этот символ, нанесенный на чело праведника, являлся Именем Бога.

Можно было бы возразить, что обычай наносить на чело человека некие опознавательные знаки был распространен во многих религиях и культурах. Как сказано у А.П.  Лопухина: «Не только потому, что знак здесь был виднее, но и потому, что этим налагалась особая печать на ум и самоопределение человека, седалищем которых считается голова. Вследствие этого в глубокой древности на челе полагался особый знак принадлежности к известному роду или культу, по которому носитель его являлся неприкосновенным…». Однако сакральность стихов пророка заключается в том, что Сам Господь повелевает Человеку в льняных одеждах нанести знак спасения – крест – на чело праведных. Иез. 9:4:

4. И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.

На это обстоятельство указывает и Александр Павлович Лопухин: ««И сказал ему Господь (Иегова)«. Впервые названо действующее Лицо во всем происходящем, потому что теперь начинается суд, который должен произвести Сам Иегова, тогда как до сих пор водить пророка, говорит с ним и звать карателей мог и не непосредственно Иегова».

Таким образом, символом, знаком спасения праведных от страшного наказания явился крест, нанесенный на чело. И в заключение можно привести мнение Александра Павловича Лопухина, которое точно отражает суть приведенного исследования: «…подлежащие избавлению все же были отмечены ничем иным, как крестами на челах, — совпадение с христианским знаменем искупления едва ли не намеренное, хотя и преобразовательное значение этого знака едва ли прозревал сам пророк».

Первосвященник с кадилом

Во все времена и среди всех народов человек искал общения с Богом, и Священное Писание сообщает о том, как и через какие явления происходило это общение: посредством урима и туммима, в вещем сне и через служение пророков. Но если относительно вещих снов есть некоторые пояснения, а служение пророков составляет основную суть Священного Писания, то тема урима и туммима необыкновенно сложна и покрыта тайной.

О многих священных предметах, таких как скиния и ее содержимое, облачения священников (Исх. 25-30), поведано, что они были рукотворными, и даже приводится полный состав мира для священного помазания (Исх. 30:22-26;31-33) и состав для курения (Исх. 30:34-38). Говоря современным языком, приводится своеобразная инструкция, как сделать тот или иной священный предмет. Но не так с уримом и туммимом. Первое упоминание – Исход, глава 28 стих 30: «На наперсник судный возложи урим и туммим, и они будут у сердца Ааронова, когда будет он входить [во святилище] пред лице Господне; и будет Аарон всегда носить суд сынов Израилевых у сердца своего пред лицем Господнем». Далее урим и туммим упоминаются в Лев. 8:8, Числа 27:21, Втор. 33:8, 1Цар 28:6, Ездра 2:63-65, Неем. 7:65. Во всех перечисленных выше стихах Писания, урим и туммин непременно соотносится с наперсником Аарона и является частью одеяний первосвященника. В книге Луиса Гинцберга «Предания еврейского народа. Т. 2. От Исхода до Эсфири» приведена гравюра XIX века, на которой изображен первосвященник в полном одеянии.

Наперсник – четырехугольный нагрудник в облачении первосвященника

Далее приводится описание наперсника. Наперсник состоит из двенадцати драгоценных камней, и на каждом из них выгравировано одно их имен сынов Израиля (Исх. 28:21): «Сих камней должно быть двенадцать, [по числу сынов Израилевых], по именам их; на каждом, как на печати, должно быть вырезано по одному имени из числа двенадцати колен». Существует множество предположений и реконструкций, как выглядел наперсник, однако важно то, что он – непременный атрибут облачения. В книге Луиса Гинцберга представлена еще одна гравюра, на которой приведен рисунок наперсника.

Как уже было сказано ранее, обязательным условием являлось нанесение на драгоценные камни посредством гравировки имен колен Израилевых. Расположение имен в наперснике имеет строгий порядок и определенный смысл. Если анализировать надписи по горизонтальным линиям-строкам и справа налево, то первая строка начинается с имени первенца – Рувим (רְאוּבֵן), далее следует камень с именем Симеон (שִׁמְעוֹן), далее Левий (לֵוִי). Вторая строка начинается с имени Иуда (יהוּדָה), далее Иссахар (ישׂשכָר), далее Завулон (זְבוּלֹֻן). Это – сыновья Лии. Третья строка начинается с имен сынов Рахили. Первое имя в третей строке – Иосиф (יוֹסֵף), далее Вениамин (בִנְיָמִין), далее следуют имена сыновей служанок – Валлы и Зелфы. Последнее имя в третьей строке – имя сына Валлы, служанки Рахилиной, Дан (דָּן). Четвертая строка начинается с имени второго сына Валлы – Неффалим (נַפְתָּלִי), и далее следуют имена сынов Зелфы, служанки Лии, Гад (גָּד) и Асир (אָשֵׂר). Однако в книге Луиса Гинцберга сказано, что на каждом из камней, кроме имени одного из сынов Израиля, были выписаны имена трех патриархов – Авраам (אַבְרָהָם), Исаак (יִצְחָק), Иаков (יַעֲקֹב).

Таким образом, предъявлялись особые требования к одеждам священника. Талмуд (перевод Нехемии Переферковича, 1902 год, Санкт-Петербург) говорит, что только в этих облачениях можно вопрошать Бога посредством урима и туммима:

«Первосвященник служит в восьми одеждах, а простой священник в четырех, а именно: в хитоне, исподнем платье (шароварах), кидаре (головном уборе) и поясе; первосвященник к этим одеждам прибавляет: наперсник, ефод, верхнюю ризу и «дощечку». Только в этих одеждах вопрошают урим и туммим; они не вопрошаются для простого человека, но только для царя, для бет-дина и для того, в ком нуждается община» (раздел Моэд, трактат Иома, глава 7, мишна 5). (О бет-дине, доме суда, сказано выше: «будет Аарон всегда носить суд сынов Израилевых у сердца своего пред лицем Господнем»).

Исходя из приведенного текста, можно сделать вывод, что вопрошание посредством урима и туммима допускается не для ответа на простые бытовые вопросы, но только для царя, только тогда, когда решается судьба народа, когда совершаются эпохальные события, могущие изменить историю общества. Такова была значимость этих таинственных сущностей.

Существует множество предположений и мнений о природе урима и туммима. Так, например, в Библейском энциклопедическом словаре Эрика Нюстрема говорится, что это были камни или изображения с написанными на них словами: «да» или «нет» или что-либо подобное, и что они употреблялись для бросания своего рода жребия. В другом словаре (Большой библейский словарь, авторы Уолтер Элуэлл и Филип Камфол) напрямую сказано, что к ефоду прилагались урим и туммим, священные предметы, с помощью которых бросали жребий. Однако не все так однозначно. В книге Колетт Сират «История средневековой еврейской философии» на фоне споров о взаимоотношении философии и религии содержится информация о том, что практиковались попытки создания урима и туммима по типу астролябии. На подобные воззрения был дан ответ. Как сказано в указанной книге: «В 1305 г. Шломо бен Адрет разослал послание о хереме, наложенном на философские исследования, из Барселоны в еврейские общины Франции и Германии» (херем – חֵרֶם, заклятие, то, что стало запретным для использования). В Послании было сказано: «…Эти богохульники далее утверждают, что священные урим и туммим суть инструмент, известный как астролябия, который люди изготавливают для себя…Человек, который утверждает подобные вещи, низводит всю Библию до никчемных аллегорий… Пусть же такие люди станут притчей во языцех, и пусть не будет им ни пристанища, ни поддержки» (основной спор идет о соотношении религии и философии с запретом на занятия последней).

Высказывались мнения и о том, что урим и туммим суть нерукотворные объекты. В труде Иосифа Флавия «Иудейские древности» приводятся сведения о том, какие таинственные явления происходили с наперсником во время богослужения: «…Но сейчас я скажу о явлении еще более изумительном. Дело в том, что Господь Бог возвещал евреям, когда они собирались на войну, победу при помощи тех двенадцати драгоценных камней, которые были пришиты к нагруднику первосвященника: еще до выступления войска в поход камни эти начинали так сильно блистать и сверкать, что всей народной массе становилось очевидным милостивое присутствие и покровительство Господа Бога» (Иосиф Флавий, «Иудейские древности», том 1, книга 3, глава 8).

Но наиболее полное и серьезное подтверждение слов Иосифа Флавия можно найти в трудах великого ученого теолога Маймонида – Рабби Моше бен Маймон, в еврейской традиции – РАМБАМ (кодекс Маймонида «Мишне Тора», книга «Служение», издательство Лехаим (Книжники), 5778/2018, Библиотека еврейских текстов). В разделе Законы о Храмовой утвари, глава Х представлен способ вопрошания с помощью урима и туммима: «(10.11.) Как задают вопросы? Коген стоит лицом по направлению к Ковчегу завета. Тот, кто спрашивает, стоит позади него, лицом к спине когена, и задает вопрос: «Подняться мне или не подниматься?» Он произносит вопрос не слишком громко, но и не беззвучно, а спрашивает тихим голосом, как во время личной молитвы. (10.12) И сразу же дух святости окутывает когена… Он смотрит на нагрудник и различает на нем в пророческом видении на буквах, выступающих перед ним на камнях нагрудника напротив его лица: «Поднимись» или «Не поднимайся». Тогда коген дает ответ и говорит спрашивающему: «Поднимись» или «Не поднимайся». … И не отвечают на вопросы простых людей, а только на вопросы царя, суда или человека, представляющего интересы общества». В приложении цитируемой книги «Служение» дается определение: «Урим и туммим – священный предмет (набор драгоценных камней), вложенный в нагрудник первосвященника. При посредстве урим ве-туммим вопрошали Всевышнего о важных проблемах, связанных с будущим народа Израиля. В период Второго храма уже не существовало урим ве-туммим».

Таким образом, можно было бы сделать вывод, что наперсник первосвященника и есть урим и туммим? Именно через наперсник дается ответ вопрошающему. Это объясняет то строгое требование, которое предъявляется к облачениям первосвященника, и непременное присутствие на наперснике имен всех колен Израиля. Однако окончательное разъяснение присутствует в той же книге Маймонида: «(10.9.) Во Втором храме сделали урим и туммим, чтобы полностью изготовить все восемь одежд [первосвященника], несмотря на то, что те не использовались для получения ответов на вопросы. Почему же с их помощью не задавали вопросы? Потому что не было там духа святости, а не задают вопросы через когена, в словах которого нет духа святости и с которым не пребывает Божественное присутствие». (Выделение мое – В.Г.) И в дополнение можно сказать, что ко времени эпохи Второго храма в бурях разрушительных войн было потеряно большее число колен Израиля, и было уже неправомерным присутствие их имен на наперснике, и, хотя, как говорит Маймонид, все восемь одежд были изготовлены, был изготовлен и наперсник, но вопросы более не задавали, ибо не было духа святости.

Аналогичное утверждение есть и в упоминаемой выше книге Луиса Гинцберга: «Двенадцать драгоценных камней на наперснике, ярко сверкавших во время богослужений, имели огромное значение для того, чтобы посредством этих камней первосвященник с помощью урим и туммим мог вопрошать Бога и предсказывать будущее». Совокупность имен колен Израиля на камнях с именами патриархов давали полный алфавит священного языка – иврита. Поэтому далее в книге Гинцберга говорится: «…первосвященник опускал глаза на свой наперсник и смотрел, какие из выгравированных на камнях наперсника букв сверкали особенно ярко». Однако главный акцент в другом: «Однако далеко не всякому первосвященнику удавалось получить ответ. Лишь тот, кто был сам пронизан Духом Божиим, мог получить нужный ответ, ибо иначе камни наперсника не проявляли своей чудесной силы. Но если первосвященник был действительно человек достойный, он мог получить ответ на любой вопрос, ибо на камнях были абсолютно все буквы алфавита, и из них можно было составить любое слово».

Святой пророк Аарон. Храмовая икона в академическом стиле, иконостас верхнего храма Спасо-Преображенского собора Валаамского монастыря.

Изображение ветхозаветного первосвященника присутствует и на православной иконе. Это Аарон, брат Моисея, почитаемый как пророк. На иконах часто он изображен в облачении первосвященника и с наперсником «у сердца своего».

Об уриме и туммиме писали многие святые отцы. Примером святоотеческого высказывания может быть статья в Иллюстрированной энциклопедии архимандрита Никифора. В статье особое внимание уделено фигуре ветхозаветного первосвященника, он назван «великим первосвященником». Вне всяких сомнений, то был достойнейший человек. В Священном Писании подробно излагаются особые требования к тому, кто становился первосвященником. В упомянутой энциклопедии сказано о первосвященнике: «Известно только, что это было высокое отличие и преимущество первосвященника, которое не подчинялось произволу человеческому, и после слова пророческого имело особенное значение». Далее идет речь о прекращении «познания воли Божией посредством урима и туммима (1 Езд. 2:63, Неем. 7:65) … доколе не восстанет священник с уримом и туммимом». Архимандрит Никифор высказывает мысль о том, что достойнейший ветхозаветный первосвященник, который получал ответ с помощью урима и туммима есть прообраз Спасителя нашего Иисуса Христа: «Ожидаемый этот первосвященник с уримом и туммимом есть, конечно, Господь наш Иисус Христос». И далее: «…он является не только как первосвященник-ходатай, искупитель и умилостивитель, но и как пророк небесный, учитель и просветитель, Христос есть истинный первосвященник и вместе истинный пророк, принесший нам полное и совершенное откровение воли Божией».

Существует достаточно большое число возможных вариаций перевода слов урим и туммим – הָאוּרִם וַהתֻּמִּים. Слово הָאוּרִם – урим – по словарю О.М. Штейнберга «Еврейский и халдейский этимологический словарь к книгам Ветхого Завета» имеет несколько значений. Первое значение – אוּר (ур) – светлая страна, например, Ур (халдейский). В этом значении слово встречается, например, в Быт 11:28. Другое значение – пламень. Во множественном числе אוּרִים – (урим) пламена или огни. Однако чаще всего встречается перевод свет (светы). Возможно, такой перевод обусловлен тем, что существует похожее слово – свет, אוֹר (ор). (Отличие обусловлено огласовкой. В случае с ур огласовка шурек, в случае с ор огласовка холем.) Слово туммим имеет несколько вариаций. Прилагательное תָּם – цельный, непорочный, праведный, невинный. Соответственно, есть существительное תֹּם (תוֹם) – прямота, честность, справедливость. (Оба слова в исходном тексте представлены в множественном числе.) В исходном тексте оба слова представлены с артиклем ה и предлогом связи ו, поэтому иногда произносятся урим ветуммим. Исходя из вышенаписанного, автор данной статьи осмеливается предложить свой перевод этих таинственных слов, а именно: Огни и Праведность (Прямота, Честность, Справедливость).

Особое внимание уделено и личности царя, по просьбе которого осуществляется вопрошание с помощью урима и туммима. В книге Чисел 18:21 так сказано о преемнике Моисея, Иисусе Навине: «И сказал Господь Моисею: возьми себе Иисуса, сына Навина, человека, в котором есть Дух, и возложи на него руку твою, и поставь его пред Елеазаром священником и пред всем обществом, и дай ему наставление пред глазами их, и дай ему от славы твоей, чтобы слушало его все общество сынов Израилевых. И будет он обращаться к Елеазару священнику, и спрашивать его о решении, посредством урима перед Господом; и по его слову должны выходить, и по его слову должны входить он и все сыны Израилевы с ним, и все общество».

Прекрасная гравюра Юлиуса Шнорр фон Карольсфельда иллюстрирует эти стихи Писания.

Весьма велика была роль царя в судьбе подвластного ему народа. Это можно было понять по истории двух близких по крови и религии древних государств – Израиля и Иудеи. В древнем Израиле вследствие интриг и распрей династии сменялись одна за другой. Правление нечестивых царей или снобизм непокорных элит, выступающих против своего властелина, привели к падению царства и потере 10 колен. …

Казалось бы, древний мир остался в далеком прошлом, однако урим и туммим присутствует и в нашем современном обществе. Его можно найти на гербе известнейшего исследовательского Йельского университета, который входит в «Лигу плюща» – организацию самых престижных американских университетов. Надпись на иврите – урим и туммим в консонантном виде, то есть без огласовок –  אורים ותמים.

Вопрошание через урим и туммим прекратилось в период Второго храма (1 Езд. 2:62-63 или Неем 7:65): «Они искали своей записи родословной, и не нашлось ее, а [потому] исключены из священства. И Тиршафа сказал им, чтоб они не ели великой святыни, доколе не восстанет священник с уримом и туммимом». Тишрафа, согласно многим словарям – человек, наделенный высокой гражданской должностью или саном. Этот титул носил Неемия (Неем. 8:9).

После периода Второго храма не задают вопросы с помощью урима и туммима. Можно еще раз процитировать ответ великого Рамбама: «Почему же с их помощью не задавали вопросы? Потому что не было там духа святости, а не задают вопросы через когена, в словах которого нет духа святости и с которым не пребывает Божественное присутствие».

Первая Маккавейская книга повествует о сопротивлении сынов Израиля Антиоху IV Епифану, который в войне покорил Египет, Израиль и вознамерился создать единый народ и единую веру.  1 Мак 1:41-44: «Царь Антиох написал всему царству своему, чтобы все были одним народом, и чтобы каждый оставил свой закон. И согласились все народы по слову царя. Царь послал через вестников грамоты в Иерусалим и в города Иудейские, чтоб они следовали узаконениям, чужим для сей земли».

Иерусалимский храм был полностью разграблен и осквернен, повсеместно устанавливались жертвенники языческим богам. Тех же, кто не оставлял веры своих отцов, ждали жестокие пытки и смерть. В стране вспыхнуло восстание, которое возглавил священник Маттафия и пятеро его сыновей. Желая найти поддержку в Риме против греков, Ионафан, сын Маттафии, посылает посланников в Рим за помощью, а также и в Спарту. Письмо в Спарту скрывает одну из тайн Древнего мира. Спартанцы – потомки Авраама?

1 Мак 12:6-7: «Первосвященник Ионафан и народные старейшины, и священники и остальной народ Иудейский братьям Спартанцам – радоваться. Еще прежде от Дария [Арея], царствовавшего у вас, присланы были к первосвященнику Онии письма, что вы – братья наши, как показывает список».

Далее, 1 Мак 12:10-11: «Но предприняли послать к вам для возобновления братства и дружбы, чтобы не отчуждаться от вас; ибо много прошло времени после того, как вы присылали к нам. Мы неопустительно во всякое время, как в праздники, так и в прочие установленные дни, воспоминаем о вас при жертвоприношениях наших и молитвах, как должно и прилично воспоминать братьев».

Далее в письме 1 Мак 12:16-18: «Теперь мы избрали Нуминия, сына Антиохова, и Антипатра, сына Иасонова, и послали их к Римлянам возобновить дружбу с ними и прежний союз. Поручили им идти и к вам, приветствовать вас и вручить вам письма от нас о возобновлении и с вами нашего братства. И вы хорошо сделаете, ответив нам на них».

Не менее удивителен и ответ спартанцев 1 Мак 12:20-23: «Царь Спартанский Онии-первосвященнику – радоваться. Найдено в писании о Спартанцах и Иудеях, что они – братья и от рода Авраамова. Теперь, когда мы узнали об этом, вы хорошо сделаете, написав нам о благосостоянии вашем. Мы же уведомляем вас: скот ваш и имущество ваше – наши, а что у нас есть, то ваше. И мы повелели объявить вам об этом».

Тексты указанных писем, немного видоизмененные, содержаться в труде Иосифа Флавия «Иудейские древности» (книга 13, глава 5 параграф 8). Интересно то, что в первом письме к спартанцам Иосиф Флавий говорит о том, что родство спартанцев с израильтянами подтверждено Священным Писанием иудеев: «…нам вовсе не было необходимости в доказательстве этого нашего родства, так как в том уже убеждали нас данные нашего Св. Писания». В ответном письме от спартанцев есть дополнение, отсутствующее в Маккавейских книгах, а именно имя посланника и описание печати: «Письмо это вручит вам Димотел, который обыкновенно составляет у нас послания. Письмо четырехугольного формата и снабжено печатью, представляющей орла, держащего змею».

Иосиф Флавий не сомневался в подлинности писем. Но вопрос, в каких письменных источниках содержатся подтверждения о том, что спартанцы потомки Авраама, остается открытым. Исходным началом поисков многие исследователи указывают на труд греческого писателя IV века до Р.Х. Гекатея Абдерского.  Сведения о нем можно найти, например, в книге «Греческие и римские авторы о евреях и иудаизме. Том 1. От Геродота до Плутарха», Москва – Иерусалим, 1997 г., или в статье Н.А. Мещерского «Екатей Абдерский и его отношение к иудеям» в сборнике «Язык и литература», изданном в ЛГУ в 1927 году.  Гекатей (или Екатей у Мещерского), предположительно, родился во второй половине IV века до Р.Х. Он участвовал в завоеваниях Александра Македонского, а затем обосновался в Египте. По версии Гекатея Абдерского, исход евреев их Египта состоялся по настоянию самих египтян.  Причиной тому была некая страшная болезнь, поразившая Египет, и, по их мнению, виноваты в этом бедствии были инородцы, которые почитали своих богов и тем самым оскорбляли истинных богов Египта. За все это все пришельцы были изгнаны из Египта. Однако, и это самое интересное, некоторые последовали в Элладу. Н. А. Мещерский приводит подлинный текст Гекатея: «Когда были изгнаны иноплеменники, то наиболее выдающиеся и деятельные из них, собравшись вместе, выселились, как говорят некоторые, в Элладу и другие страны, имея вождей, из которых Данай и Кадм прославились наиболее других. Множество простого народа выселилось в страну, ныне называемую Иудеей… Руководил же выселением некто, по имени Моисей, отличавшийся как рассудительностью, так и мужеством».

Горельеф московского Храма Христа Спасителя, изображающий библейскую Девору. Находится в Донском монастыре. Скульптор А. В. Логановский, 1847-1849

Однозначно нельзя отождествлять колено Дана с Данаем, но в Священном Писании есть некое указание на то, что это колено связано было с морем. Косвенное указание на это содержится в знаменитой Песне пророчицы Деворы Суд. 5:17: «Галаад живет спокойно за Иорданом, и Дану чего бояться с кораблями».

В Синодальном переводе использован глагол «бояться», однако на иврите глагол גּוּר имеет и другие значения – жить, как пришелец, странствовать. И в ранее указанном переводе раввина Михаила Ковсана эти стихи звучат так: «За Ярденом живет Гилеад. Зачем на кораблях Дан обитает? Ашер берег морей населяет, обитает на заливах своих».

Колено Дана одно из самых загадочных колен Израиля. История его очень противоречива. Из этого колена выходили искусные мастера. Двух искуснейших мастеров из колена Иуды и колена Дана избрал Господь для создания и украшения скинии – Веселеила (Бецалель – под защитой Бога) и Аголиава (Охолиав – Отец, Бог есть укрытие). Более того, как одаривает Господь мудростью и талантом всех тех, кто направляет свои усилия на угодное Богу дело, так Веселеилу и Аголиаву Господь дал мудрость и разумение Исх. 31:1-3,6: «И сказал Господь Моисею, говоря: смотри, Я назначаю именно Веселеила, сына Уриева, сына Орова, из колена Иудина; и Я исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, и вот, Я даю ему помощником Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова, и в сердце всякого мудрого вложу мудрость, дабы они сделали всё, что Я повелел тебе».

Потомок из колена Дана украшал храм Соломона. Из Тира царь Хирам послал строителя для работ по созданию храма. 2 Пар. 13-14: «Итак я посылаю [тебе] человека умного, имеющего знания, Хирам-Авия, сына одной женщины из дочерей Дановых, а отец его Тирянин, умеющего делать изделия из золота и из серебра, из меди, из железа, из камней и из дерев, и пряжи пурпурового, яхонтового цвета, и из виссона, и из багряницы, и вырезывать всякую резьбу, и исполнять все, что будет поручено ему вместе с художниками твоими и с художниками господина моего Давида, отца твоего».

(Однако здесь есть некое противоречие – в 3 Цар. 7:14 указано, что Хирам-Авия – сын вдовы из колена Неффалимова. Но эту неточность можно объяснить тем, что Неффалим – родной брат Дана. Их мать Валла была служанкой Рахили).

Возможно, строитель храма Хирам-Авия, или Хурам-Авий – חוּרָם אָבִי, – сын вдовы, это именно Хирам Абифф, легендарный основатель одного из известнейшего тайного ордена. (Однако есть и темная сторона в истории Данова колена. В христианской эсхатологии повествуется, что в конце веков именно из колена Дана выйдет самая мрачная и страшная личность в истории человечества).

Гипотезу о возможной связи колена Дана с греками выдвинул известный и признанный во всем мире археолог, в прошлом генерал израильской армии, Игаэль Яддин. Он придерживался версии о том, что существует некое подобие данайцев, упомянутых у Гомера, с коленом Дана. Вклад Игаэля Яддина в изучение истории Израиля очень велик – он руководил многими раскопками археологических памятников в Эрец-Исраэль, в том числе и в Кумране. Он был инициатором и вдохновителем создания знаменитого в настоящее время Храма книги в музее Израиля в Иерусалиме, в котором хранятся все найденные Кумранские свитки Мертвого моря. Если предположить, что колено Дана, или часть его народа, обитало на островах Эгейского моря и, возможно, на юге Пелопоннеса, то утверждение, что спартанцы имеют своим предком Авраама, могло бы быть достаточно правдивым.  Но сам Игаэль Яддин частично отождествлял колено Дана с греками, но тогда o потомках Авраама не может быть и речи.  Несмотря на большие достижения в археологии и безоговорочное признание заслуг Игаэля Яддина, эта гипотеза не была принята в научном мире.

Ливанские кедры

Однако упоминание о кораблях, о море, скорее всего, не является случайным. Именно морские пути связали Спарту с восточными державами. И главенствующую роль в этом сыграла Финикия. Финикия – это имя, объединяющее города-государства на восточном побережье Средиземного моря, такие как Тир, Сидон, Библ. Существует версия, что название «Финикия» дали греки, и происходит оно от наименования цвета краски –  пурпура, особенно ценимой в древнем мире. Однако есть и другое толкование слова «Финикия». В книге известного антиковеда и востоковеда, доктора исторических наук Ю.Б. Циркина «От Ханаана до Карфагена» выдвигается версия об египетских корнях слова Fenkhu: «Вероятнее всего, что оно первоначально означало лесорубов (или, может быть, кораблестроителей)». Известно, что в Египет поставлялось большое количество кедровых деревьев. Красота, удивительные свойства его древесины воспеты в Священном Писании. Во всех священнодействиях по очищению наряду с иссопом и червленой нитью непременно должно присутствовать кедровое дерево. Например, Левит 14:49-52 или знаменитая молитва Валаама, Числа 24:5-6, или использование кедровых деревьев в качестве строительного материала при постройке храма Соломона, 3 Цар. 6:9-10. Можно сказать, что это благородное дерево принесло славу Финикии и превратило ее сынов в лучших мореходов Древнего мира. Финикийские суда – торговые и военные – были высшим достижением кораблестроения того времени.

Однако сами жители называли себя хананеями. Но самое главное, по мнению Ю.Б.   Циркина, финикийцы и евреи были родственным народом.  В другой очень интересной книге   Ю.Б. Циркина «Мифы Финикии и Угарита» утверждается, что изначально их объединяли фактически очень близкие религиозные установки: «По сути дела евреи принадлежали к тому же культурному кругу, что и финикийцы. Это существенно облегчало контакты и обоюдное влияние. Еврейская религия и мифология до утверждения у евреев единобожия была очень схожа с финикийской». Именно по этой причине существовали очень тесные контакты Финикии с Израилем. В Священном Писании особенно в книгах Царств повествуется не только об экономических, родственных связях, но и об особо дружеских отношениях тирского царя Хирама с царями Иудеи и израильского царства. Здесь можно обратиться к почти революционным выводам другого известного израильского археолога –  профессора из Тель-Авивского университета Израиля Финкельштейна. Результатом археологических раскопок вышла книга «Раскопанная Библия. Новый взгляд археологии». Авторы: Израэль Финкельштейн и Зилберман Нил-Ашер. Профессор Финкельштейн подводит итог 70-летним археологическим раскопкам на территории Израиля и делает революционные выводы: не было исхода из Египта, не было завоеваний Иисуса Навина.  А было постепенное освоение территории: «И большинство израильтян пришло не извне Ханаана – они вышли из него. Не существовало массового исхода из Египта. Не существовало насильственного завоевания Ханаана. Большинство людей, которые стали ранними израильтянами, были местными жителями – те же самые люди, которых мы видим в нагорье на протяжении бронзового и железного веков. Ранние израильтяне сами были – ирония из ироний – по происхождению хананеями!».  (Здесь необходимо отметить, что книга вызвала большие споры и разногласия, однако не поколебала веру в Священное Писание. Например, по причине полного забвения истории и жизни фараонов Древнего Египта, некоторое время бытовала версия о назначении величественных пирамид, как о зернохранилищах Иосифа. Археология отвергла эту версию, но разве после этого у верующих людей изменилось отношение к Иосифу? Нисколько. На духовном уровне он – пример борьбы с искушениями, честный слуга, оправдывающий доверие господина, мудрый государственный муж, заботящийся о благе Египта. И главное – пример прощения и милосердия).

Таким образом, возникло некое хрупкое равновесие. Израиль в составе 12 колен утверждался в монотеизме, и пророки осуждали и боролись с поклонением старым языческим хананейским богам, как с «языческой мерзостью», в то же время родственные, экономические связи сближали его с Финикией.  Упоминание о Тире (צֹר или צוֹר – Цор) в Священном Писании встречается 42 раза, о Сидоне (צִידֹן или צִדוֹן – Цийдон) – 38 раз.

Финикийское торговое судно

В книге Сабатино Москати, профессора семитской филологии в Римском университете и основателя Института по изучению Ближнего Востока, «Древние семитские цивилизации» можно прочесть, что на восточном побережье Средиземного моря создавались богатые порты: «Этот регион стал домом финикийцев – торговцев и мореплавателей древних времен, чье мастерство, дерзость и жажда открытий привели их на все побережья Средиземного моря».

Колонии Финикии простирались вплоть до Пиренейского полуострова. Таким образом, если принять во внимание мнение серьезных ученых о семитских корнях знаменитых мореходов Финикии, то представляется вполне возможным, что и на Кипре, и на Крите, и даже на юге Пелопоннеса, в Спарте, образовывались еврейские общины. Можно привести высказывание Филона Александрийского из «Послания к Гаю» (36) о наличии таких общин : «…ибо когда-то еврейские переселенцы обосновались как в сопредельных странах — в Египте, в Финикии и в Сирии (и в той, что зовется «Дольная»[38], и в другой), так и в далеких — в Памфилии, Киликии и в Азии вплоть до Вифинии и самых отдаленных заливов Понта, и точно так же в Европе — в Фессалии, Беотии, в Македонии, в Этолии, в Аттике, в Аргосе, в Коринфе, в большинстве лучших земель Пелопоннеса. Но не только материки — и самые славные острова (Эвбея, Кипр и Крит) полны еврейских поселений».  Упоминаемый выше Сабатино Москати, приводя примеры с мифами, пришел к выводу о взаимопроникновении цивилизаций: «Вполне можно предположить, что вскоре будет доказана органическая связь греческой цивилизации, в частности ее литературы и религии, с соседней, предшествующей ей цивилизации. Вероятно, также будет подтверждена близкая связь античной и ближневосточных культур, в которой важную роль играли хананеи».   Таким образом, можно допустить, что еврейские поселения могли быть и в Спарте.  Возможно, сказывалось влияние Крита, с которым у Спарты были культурные и торговые связи. В книге Ю.В. Андреева, антиковеда, доктора исторических наук, «От Евразии к Европе» о критской цивилизации сказано: «Минойская цивилизация обладала рядом специфических, одной только ей присущих черт, которые резко отличали ее даже от ее ближайших соседей на востоке – таких, как цивилизации Кипра, центральной Анатолии, Сиро-финикийского побережья. Тем не менее, ее типологическое родство со всеми этими цивилизациями так же, как и с более удаленными цивилизациями Двуречья и Египта, кажется достаточно очевидным».

Похищение Европы. Роспись краснофигурной вазы XVI в до н. э.

Возможно, Крит был связующим звеном Спарты с Финикией.  И здесь вполне уместно вспомнить известнейший миф о похищении Европы. Миф этот изложен в поэме Мосха – лирического поэта III века до н.э. из города Сиракузы. Сюжет всем известен: Зевс похищает финикийскую царевну Европу и укрывает ее на Крите. От сыновей Европы и Зевса ведет начало царская династия Крита.  Но Европа – хананейская царевна!  Ее отец, сидонский царь Агенор отправляет своих троих сыновей на поиски дочери, один из которых, Кадм основал греческий город Фивы. Миф этот очень распространен, он всеобъемлюще представлен в мировом изобразительном искусстве, начиная от древних греческих ваз до прекрасных живописных полотен. Но в истории этого мифа есть интересное продолжение. Если изначально герои этого мифа – хананеи, то в разворачивающееся истории о Лабиринте, Минотавре и известном герое Тесее уже чувствуется греческое влияние.

Живописных работ на эту тему много, однако одно полотно надолго остается в памяти. Это картина Валентина Серова «Похищение Европы».

Картина эта напоминает фреску из какого-нибудь древнего и полузабытого храма…

Валентин Серов.  Похищение Европы

В другой книге Ю.В. Андрева «Архаическая Спарта» приводятся интересные факты об археологических находках на территории древней Спарты: «Сильное восточное влияние чувствуется и в изделиях самих спартанских ремесленников, найденных в храме Орфии… Люди, изображенные на костяных пластинках, одеты по восточной моде в сапоги с загнутыми носами, их волосы и бороды уложены фестончиками на ассирийский манер. Объяснить это можно либо тем, что сами спартанцы в это время одевались на восточный лад, либо тем, что местные ремесленники копировали в своих изделиях какие-то восточные образцы. В обоих случаях — влияние восточной культуры на культуру Спарты не вызывает сомнений».

Но особый интерес вызывают отношения у Финикии с греками. У великого Гомера часто даются нелицеприятные характеристики финикийским мореходам. Например, «Одиссея», 14 песня, 285 стих: «Прибыл в Египет тогда финикиец, обманщик коварный, злой кознодей, от которого много людей пострадало; он, увлекательной речью меня обольстив, Финикию, где и поместье и дом он имел, убедил посетить с ним», или 15 песня 415 стих: «Случилось, что в Сиру прибыли хитрые гости морей, финикийские люди, мелочи всякой привезши в своем корабле чернобоком». Был ли прав великий Гомер? Возможно, в чем-то был и прав. В упоминаемой выше замечательной книге Ю.Б. Циркина есть мнение о том, что финикийцы были не только мирными торговцами, но и пиратами.  Их боевые корабли были хозяевами морей.

Финикийский военный корабль

Цитата из книги Ю.Б Циркина: «Плавание по опасным и часто неизведанным морям, пиратство, торговля воспитали в финикийцах такие качества, как отвага, доходящая до дерзости, коварство, расчетливость, практичность умение приспосабливаться к новым обстоятельствам, быть безукоризненно честными, когда это выгодно, и наглыми обманщиками, если это идет им на пользу. Во всяком случае, именно такими их представляли греки и римляне». Таковыми были финикийцы – хананеи. И спартанцы признавали свое родство с этим противоречивым, но, без сомнения, необыкновенным народом. Быть может, они увидели в своем характере некоторые черты, сходные с характером хананеев? Вопрос остается открытым…