Собор Александра Невского

Публикуем попавшее к нам письмо-размышление священника Православной церкви Америки, направленное прихожанке парижской Архиепископии, о непростой ситуации, в которой оказалась Архиепископия после решения патриарха Константинополя о роспуске Западноевропейского экзархата приходов русской традиции.

Это мои личные размышления, никого ни к чему не обязывающие. Я сторонний наблюдатель, хотя и близко к сердцу переживающий ваши европейские дела. Из СССР я в 1972 г. выехал в Париж, где учился на Сергиевском подворье и был прихожанином вашей церкви, в которой первый раз в жизни увидел «православие с человеческим лицом». То, что сейчас это человеческое лицо может быть растоптано, меня ввергает в страх и трепет. Отсюда и мои размышления. Ты свободна их показать или даже опубликовать где угодно, именно как частное  письмо.

Дорогая Л.,

Впомним слова св. Павла : «О, несмысленные Галаты!.. Так ли вы несмысленны, что начав духом, теперь оканчиваете плотью? Столь многое претерпели вы неужели без пользы? Подающий вам Духа и совершающий между вами чудеса через дела ли закона (читай «канонического права») сие производит, или через наставление в вере» (Гал.3:1,5).

Отозвание Константинопольского омофора от Западноевропейской архиепископии русской традиции (сокр. ЗЕАРТ), которое произошло в столетний юбилей ее самоуправления (по существу, автокефалии), можно воспринять как провиденциальное указание на ее церковную  взрослость и призыв утвердить свою европейскую православную идентичность.

Для ЗЕАРТ естественно взять за образец ПЦА (Православную Церковь в Америке) тем более, что наши две церкви – сестры-близнецы с параллельной историей, причем в смысле своей самоуправляемости ЗЕАРТ несколько старше.  Обе были организованы членами Синода, избранными на Соборе 1917-18 гг., митрополитом Евлогием и Платоном. Обе получили благословение от патриарха Тихона развиваться на началах самоуправления. Обе развили это самоуправление на соборных же началах, уникальных в православном мире, и на базе евхаристической экклезиологии, утверждающей полноту поместной церкви в общей молитве народа и клира во главе с епископом — преемником апостолов. Это тоже уникально. В ходе защиты этого самоуправления, обе закалились. В Европе же, где собрались все бежавшие и изгнанные российские умы, возник и богословский центр, и богословие, выработанное в полной свободе и без всякого давления. Также было обновлено и заново, по современному сформулировано понимание принципов православной церковной организации.

В соответствии с этим жизненным пониманием  обе церкви, возглавляемые Евлогием и Платоном, организуются как самоуправляющиеся митрополичьи округа, воссоздавая довизантийскую структуру церкви и ее экклезиологию. Один из ведущих русских канонистов профессор Троицкий, обосновавшийся в Сербии, в конце 20-х годов пишет статью, утверждающую, что  митрополия имеет все основания для автономного существования потому, что первоначальные самоуправляемые церковные структуры до времени их включения в империю не имели большего размера, чем митрополичий округ. Устройство поместной церкви как митрополичьего округа идеально отвечает как каноническим, так и догматическим требованиям, поскольку обеспечивает два необходимых органа церковного управления: епископа во главе каждой епархии и собора епархиальных архиереев под председательством первого из них, обычно имеющего титул митрополита. Троицкий также подчеркнул, что исторически, пока Церковь не была соединена с государством и руководствовалась в своем устройстве только своими законами и интересами, в ней не было более обширных и сложных организаций, чем митрополии. Таковое устройство сохранилось в Церкви и в начале ее союза с государством, например, во время первого Вселенского Собора. «Образование же более крупных и более сложных единиц — экзархатов и патриархатов, — писал Троицкий, — было уже следствием приспособления Церкви к государственному устройству и притом следствием скоропреходящим, если иметь в виду не название церковных организаций, а их устройство… Почти все православные автокефальные Церкви, хотя бы они назывались экзархатами и патриархатами, в сущности, были и являются простыми митрополиями»^[1].

Сергиевское подворье

Это понимал и митрополит Сергий, преемник Тихона, и первоначально поддерживал самоуправляемость зарубежных митрополий, пока на него не надавило государство, требуя церковного контроля над русской эмиграцией. На отказ признать ее главенство  Московская патриархия (МП) стала отвечать запретами. В 1935 г. Сергий «запретил» избранного на всеамерканском соборе Феофила. Сергий же пытался подвергнуть запрету и Западноевропейскую митрополию Евлогия, осудив заочно и без разбирательств, с чужой подачи, деятельность Свято-Сергиевского института, через осуждение  богословие его декана прот. Сергия Булгакова. Институт же был главным детищем Евлогия и крупнейшим в мировом православии свободным центром богословской работы и образования. Удар по нему был в сущности ударом по митрополии Евлогия, до которой юрисдикционно руки МП тогда не дотягивались.

После войны запрещение Американской митрополии было повторно наложено и патриархом Алексием I после того, как американский синод епископов отверг его требование о подчинении МП. От имени митрополии ответил арх. Леонтий Чикагский (Туркевич): «Синод, не признававший запрещения 1935 года, наложенного на Всеамериканскую Церковь, не считает необходимым и обсуждать условия снятия этого запрещения». После чего Алексий I подтвердил это запрещение указом 1947 года, распространив его на всех епископов митрополии. Это запрещение, как и предыдущие, никак не сказалось на повседневной жизни и миссии митрополии, которая сознавала себя органически растущей поместной церковью Америки, и по существу воспринимала эти «прещения» как холостые выстрелы с далекого расстояния.  По запросу японской консистории один из епископов митрополии, Веньямин Питсбургский, был послан в 1946 году в Токио, чтобы временно возглавить японскую православную церковь. В январе 1947 года японский церковный собор избрал его правящим архиереем, и синод американской митрополии возвел его в сан архиепископа для служения в Японии. С того времени, вплоть до дарования японской церкви статуса автономии Москвой в 1970 году, японская церковь возглавлялась архиереями, которых она избирала из числа епископов и духовенства, и даже мирян (так был избран наш добрый знакомый епископ Серафим Сигрист, Сандайский) американской митрополии, находящейся тогда «под запретом» со стороны Москвы. Тогда же к митрополии «под запретом» присоединились другие епархии – этнические – румынская, болгарская и албанская. Для них наша митрополия, несмотря на эти «прещения», представлялась вполне каноничной и, главное, – работающей.

В одном из писем, которые я читал по поводу ваших церковных дел, прозвучали слова, что о. Александр Шмеман «обратился в МП» за автокефалией. Мы с тобой, Л., знали хорошо о. Александра. При всей его широте он был человек белоэмигрантской выправки и воспитания в кадетском корпусе, нежнейшие воспоминания о котором и дружбу с однокласниками сохранивший на всю жизнь, что известно из его дневника. При всей своей русской ностальгии, в Советский Союз он ни разу не поехал даже и после автокефалии, куда его приглашали несколько раз, и где его сын восемь лет возглалял отделение Нью-Йорк-Таймса в Москве, и где Юлиана Сергеевна навещала его время от времени. Я думаю, что произошло дело иначе. Они встретились с Никодимом на международной конференции, разговорились. О чем они беседовали останется тайной, но я представляю, что Никодим сам завел этот разговор с предложением нормализовать отношения с Церковью-матерью и, убедившись, что от своей самостоятельности американцы не собираются отказываться, предложил рассмотреть именно вопрос автокефалии. Я имел возможность беседовать с Никодимом в очень приватной обстановке несколько часов в доме моего друга, священника его епархии. Он произвел впечатление человека весьма умного, открытого к новизне и самостоятельного, причем в Русской Церкви, задавленной режимом. Он был человек властный, и по своему заботился о Русской Церкви и восстановлении ее престижа и роли в мировой религиозной политике, чего ему и удалось добиться. Через свою сложную дипломатию и двусмысленную игру с властью он проводил собственную политику, но весьма русско-патриотическую. В этих переговорах об автокефалии каждый, и Шмеман, и Никодим, думал о выгоде своей стороны. Какая же выгода была у Никодима, который ради автокефалии упразднил в Америке Московский экзархат? Никодим был твердый и жесткий негоциант, за ним стояла сила. Перед ним, казалась, была бедная, мало кому известная и бесправная митрополия. При этом он дал автокефалию на очень выгодных для американцев условиях. От щедрости, от мягкотелости? Нет, по дальновидному расчету. Во-первых,  это был очень простой и долгосрочный реванш по отношению к Константинополю.  КП перевел под себя в качестве автономных несколько церквей бывших под МП. Конечно, он это делал, потому что эти местные церкви после отделения своих стран тоже хотели независимости от МП, как и часть украинской Церкви теперь. КП предлагал символический вселенский омофор, автономия, по существу, была самоуправлением, чего МП не обещала и не давала. И в ответ на это Никодим дает автокефалию Американской Церкви, которая с тех пор как заноза сидит у КП и будет сидеть вечно. Держа перед глазами историческую перспективу, Никодим понимал, что американская автокефалия, созданная из провинциальной митрополии, одной из многих этнических группировок, будет силою вещей вести себя как поместная Церковь, вечной угрозой пусть большой и богатой, но провинциальной, этнически детерминированной греческой колонии. При этом она всегда, при всех политических режимах будет сохранять лояльность Русской Церкви-матери и МП в частности, как гарантии ее автокефалии. Он же понимал, что КП, у которого вся местная паства  –  горстка греков в турецкой столице, и зато несколько миллионов в Америке, уж никогда ее за американскую поместную церковь не признает. Отсюда автокефалия — вечный союзник Русской Церкви, за это ее и начали сразу клевать как Синод[2], так и КП.

Невозможно из-под условий не-свободы управлять свободными людьми

Я убежден, что Никодим, будь он сейчас жив, сделал бы то же самое с вашей Западноевропейской архиепископией, особенно в ответ на украинскую автокефалию КП.  За столько лет она уже пустила прочные корни в европейский странах, а в составе Русской Церкви была бы телом инородным и непредсказуемым. Это подтверждает Синод, который всегда был настроен на Россию, ей близок в своем церковном консерватизме, и тем не менее с трудом руководим из Москвы и после присоединения. Невозможно из-под условий не-свободы управлять свободными людьми, хотя бы и зашоренными.

КП со своей стороны заинтересован именно в растущей диаспоре и хочет свое владычество над греками распространить и на других иммигрантов. Отсюда очень знаменательное ограничение в томосе Украинской автокефалии – ее власть ограничивается территорией Украины и только, не распространяется на украинских иммигрантов, которых в Европе наверное уже около двух миллионов, и число растет. Куда они пойдут: в греческие приходы, праздновать греческую независимость вместо собственной?  Автокефальная западноевропейская Церковь привлекла бы их к себе.

Однако, если на Архиепископию надавить с любой стороны, она рассыпется и разбредется по разным церквам, и ничего от нее не останется, что, по всей видимости, и имел в виду КП, для которого она почти такое же бельмо на глазу как и американская автокефалия. Она же соблазняет и греков в Европе своей самоуправляемостью и свободой. Греки остаются церковно очень консервативными. Все делается как веками положено: молитвы евхаристические лопочет священник за закрытыми дверями, никого особенно не причащают, миряне должны знать свое место. К тому же это в основном этнические клубы, и в качестве таковых содержатся на церковные дотации от греческого правительства. К чужим языкам, «варварам», они безразличны. Вы этого пока не испытывали, потому что жили за спиной своих епископов, которые были буфером между своей паствой и Фанаром. Теперь же, если останетесь под КП в его греческих епархиях, то получите то же самое, оставаясь гражданами третьего сорта, второсортными приживальщиками греческого иммигрантского анклава.

Но теперь, при всем могуществе и нынешнем влиянии в МП, кажется, нет никого масштаба и видения Никодима. Пока же МП недальновидно борется за несколько лакомых мест, вроде Ниццы и Рю Дарю, Лондонского собора. Таким манером друзей в православной Европе себе не наживешь, равно как и доверия не завоюешь. За это все в Европе будут МП бояться и ненавидеть, как англичание, лояльные и прорусские под митрополитом Антонием, а теперь разделенные и разгневанные Илларионом, и  слышать не хотят ни о какой Русской Церкви. Она сама толкает их в сторону КП.

Ваша епархия пока решительно хочет сохраняться в целости как самоуправляющаяся архиепископия с перспективой превратиться в автокефальный митрополичий округ с викариями в разных странах. Но ее пугает вопрос «каноничности», и откуда взять епископов. «А что если меня запретят?» – спрашивает ваш архиепископ. Но что такое запрещение? Епископскую благодать взять обратно нельзя.  Ее дает Христос через наложение рук других епископов^[3]. Это не их собственность, чтобы ее отобрать назад. Поэтому епископов не расстригают, а уводят на покой, если они не подходят либо по личным качествам, либо по конъюнктуре, что и произошло с вашим Иовом или с нашим Ионой.  Но конъюнктура меняется, да и человек меняется. Например,  архиепископ Александр Немоловский, предстоятель Американской архиепископии бежал из Америки в 1919 году, будучи неспособным справиться с хаосом в своей  архиепископии, но заново обрел себя в Европе, где возглавлял епархию в Бельгии несколько десятилетий, даже заведя дружеские отношения с царствующим домом. Ваша архиепископия может пригласить еще пару-тройку епископов со стороны. Всегда можно найти подходящих и желающих даже в той же Америке. На худой конец, они могут приехать и рукоположить ваших же кандидатов, если такие есть.

Кто бы ни «запрещал» вашего архиепископа, т.е. ни разрывал бы с ним евхаристического общения, уже находится в разрыве этого общения с другими православными Церквами

Что же тогда такое запрещение? Это — разрыв евхаристического общения. Первый произошел в Константинополе между двумя Римами в 1054 году. При этом ни одна из церквей не утверждала, что евхаристия и таинства другой стали недействительны.  Просто они перестали причащаться вместе. Недавно МП прекратил общение с КП и церквами от него зависящими. Это всеправославный раскол, поскольку славянские церкви группируются вокруг МП, греческие и сателлиты вокруг КП. Синодальные церкви уже развесили на своих дверях: «Священник, дьякон и мирянин, причащающийся в церквах КП, да будет извержен. Анафема» . Вот тебе и запрещение.

Это значит, что кто бы ни «запрещал» вашего архиепископа, т.е. ни разрывал бы с ним евхаристического общения, уже находится в разрыве этого общения с другими православными Церквами. Поэтому ни МП, ни КП не решает вашей ситуации, ни в том, ни в другом случае, ни в случае принятия вас под свой омофор, ни в случае «прещения», которое не-действительно («invalid») ни с той, ни с другой стороны, поскольку ни одна не имеет над вами реальной власти. От МП ваша архиепископия отделилась с благословения св. Тихона сто лет назад. КП ее не создавал, не взращивал, он взял ее под свой омофор в порядке временной меры. Теперь от нее отказался. Но распустить ее он не имеет полномочий, как родитель не может «упразднить» своих выросших и  самостоятельных детей, равно как и чужих выросших детей, даже если какое-то время был их опекуном. Это здравый смысл. Православие часто пытается заменить его «каноническим» смыслом, относясь к слову «канон» с суеверным трепетом, не понимая, что это такое.

Однако никакого «канонического» права, кроме реальной политики, не было ни у МП, ни у КП. Не было ни в Америке, ни в Западной Европе. Русская миссия на Аляске выросла в поместную церковь не столько благодаря Русской Церкви после революции, сколько вопреки ей, предусмотрительно от нее отделившись. Многочисленную же греческую диаспору, рассеянную по всему мира  после Первой мировой войны, организовал как церковную юрисдикцию Мелетий Метаксакис, блестящий политик и организатор,  бывший последовательно архиепископом Афинским, патриархом Константинопольским, потом  Александрийским патриархом. Причем это были не повышения, а изгнания с кафедр с последующим выплыванием на другой. Но именно он создал греческую архиепископии в Америке, в Европе и в Австралии под властью КП, на основании канона 28-го 4-го вселенского собора, который оставил (в 5-ом веке) за КП юрисдикцию «над варварскими территориями к Северу от Понта». Тогда эти территории действительно были варварскими и со временем трудами Кирилла и Мефодия были окультурены в христианскую веру. Согласно же толкованию Мелетия и его преемников, к «варварским» территориям к «северу от Понта» теперь (в 20-ом веке) относятся Северная Америка, Англия и Австралия, ну и более мелкие церковные округа вроде Парижа с Францией. Это единственный канон, который Мелетий «соблюл» в своей деятельности и в приходе к власти на эти кафедры, откуда его сгоняла либо собственная паства, иногда с побоями, либо политические перевороты, в которых он сам участвовал как племянник крупного греческого политического деятеля Елеферия Венизелоса, именем которого назван аэропорт с Афинах. Достаточно взглянуть на любую биографию Мелетия в Интернете, чтобы убедиться насколько не просто мало-каноничны, а АНТИ-каноничны были все его назначения и правления. Но при полном нарушении всех канонов, кроме канона о «территориях к северу от  Понта», плоды его деятельности сохранились вот уже почти сто лет и продолжают умножаться его преемниками, которые не любят вспоминать это имя. Как Александр Македонский создал своими завоеваниями эллинистическую цивилизацию в древности, так Мелетий сумел создать глобальную эллинистическую православную церковь под двумя юрисдикциями: КП за несколько лет своего правления (1921-23) и  Александрийской Патриархией в Африке, также во время своего патриаршества там (1924-36).

Наш  арх. Петр Уилье, блаженной памяти, писал, что если бы древние отцы считали каноны обязательными, они бы их назвали законами: «νομον» вместо «κανων». Многие произносят слово «каноничный» с суеверным трепетом, не понимая что это в церкви давно используется как некая мера приспособления, «домостроительства», по греч. «икономии». Чтобы строить дом, надо все размерить, чтобы подходило и не развалилось. Вот для этого и нужен «канон» — а именно мерка. Но «канон» — брусок для измерения, — как мы видели,  часто превращают в резиновый жгут, который не только можно вытянуть длиннее всякого бруска, но, при особом таланте, даже и окрутить вокруг земного шара, если добираться до Австралии, двигаясь к «северу от Понта» через северный и южный полюса.

Значительная часть «каноничности», о которой так любят говорить нынче, приблизительно такого же порядка. Ради исполнения одного канона, в основном канона о подчинении, нарушают двадцать других, часто значительно более важных, вроде, например, категорического запрещения симонии, а именно покупки хиротонии за деньги, или поставления на кафедру под давлением политической власти – любой. Надо лишь почитать древние каноны, что за это полагалось, а потом взглянуть на историю церкви – церквей. Вспомним Лютера.

Главная проблема не в «каноничности», а в ответственности церковного народа и духовенства. В его цельности и решительности. Если народ и духовенство православной епархии в свободном мире, на который не давит никакая политическая власть, хочет сохранить свою епархию и своего епископа, они это делают. Можно собраться, решить, что нам нужны еще епископы, поискать безработных епископов по всему миру (по Интернету объявить конкурс), пригласить на собеседования, обязать соблюдать устав епархии-архиепископии-митрополии и поставить викарными. Или же пригласить рукоположить своих кандидатов. Поставить их тремя викарными епископами в разных странах – также, как делают все, в том числе и греки. Избрать митрополита. Автокефальная церковь сама это может делать. Вот наши епископы, после снятия Ионы, оказавшись без митрополита, сами возвели старейших из себя в архиепископы, а потом мы все избрали нового митрополита. И никто его не должен был утверждать. При этом КП до сих пор не признает нашу автокефалию (вот уже почти 50 лет). И ничего, живем, слава Богу.

Ваша свободная архиепископия еще сыграет свою роль примирения для тех церквей, которые претендуют на власть, стоя на глиняных ногах

Ваша архиепископия может сделать то же. Никто не будет запрещать вашего Иоанна. Потому что МП не может его запретить, он не от нее получил свое епископство. А КП не будет, чтобы не стать посмешищем, его только что МП самого «запретил». Раскидывать запрещения – это плохой вкус, а сейчас при том, что все просвечивается Интернетом, еще и скандально, и тут же отзывается обратным чем-то подобным. КП безусловно не признает эту автокефалию вашей архиепископии или в будущем митрополии. Но ведь и его права на Западную Европу несколько сомнительны. Он же не очень-то повторяет вслух, что Лондон, Париж, Рим и Мадрид, Нью-Йорк и т.д. – «варварские» земли, хотя на этом основании их «просвещает».

К тому же сейчас такая череcполосица иммигрантов разных в Западной Европе, что кто-то с кем-то будет постоянно сослужить. И в конце концов ваша свободная архиепископия или митрополия как и наша ПЦА еще сыграет свою роль примирения для тех церквей, которые претендуют на власть, стоя на глиняных ногах вроде некоего известного истукана. При всей свой истуканской мощи и размерах – одна держится за «вертикаль власти» одного государства, другая – терпится из милости вертикалью власти другого государства. А вы и мы, слава Богу, свободные граждане.  А защита своей свободы, в том числе и церковной  – это и теперь как всегда вопрос решимости и мужества, а не «каноничности».

Твой в Господе

о. М.

[1] Проф. С. Троицкий (Суботица, Югославия), «О каноническом устройстве Центрального Управления Русской Церкви в Америке: Объяснительная записка» (1929, X, 24) , РАПВ, Март 1930, № 3, стр. 66.

[2] Здесь и далее под Синодом и синодальной церковью имеется в виду Русская православная церковь заграницей (прим. ред.).

[3] Вот молитва ко Христу как Первосвященнику вечному за епископской хиротонией. Так при рукоположении епископа предстоятель епископского собрания, пока епископы возлагают руку на главу кандидата, молится  со словами: «… Ты, все тот же Господь, Который призвал этого избранного Тобою человека придти под иго Евангелия и епископского достоинства через возложение рук нас… его собратий по епископату, укрепи его силою и благодатью Твоего Святаго Духа, как Ты укреплял Своих апостолов и пророков, и как Ты посвящал епископов…» И в следующей молитве опять же, возложив руки на главу кандидата, предстоятель обращается ко Христу: «Ты, Тот же самый Господь, поставивший его для служения Твоему алтарю, соделай дабы он стал подражателем Тебе, Истинному Пастырю, Который положил жизнь Свою за овец,  и был бы вождем слепых, светом для тех, кто во мраке, и светильником миру…» (Чин архиерейской хиротонии).

]]> 11234 https://teolog.info/news/zhanna-dark-v-sankt-peterburge/ Tue, 29 May 2018 21:40:03 +0000 https://teolog.info/?p=5328 30 мая Католическая церковь отмечает день памяти Святой Жанны Д`Арк — одного из самых почитаемых персонажей в мартирологе французских католиков. Мученица, известная также как «Орлеанская дева», является национальной героиней Франции. Фигура Жанны Д`Арк пользуется популярностью не только во Франции, но и во всех странах христианской культуры. В России образ Орлеанской девы всегда вызывал самое искренней восхищение у подавляющего большинства людей. В ближайшем будущем эта народная любовь жителей России к героине войны против англичан может получить материальной воплощение. Зимой-весной 2018 года в Санкт-Петербурге активно обсуждался проект возведения памятника Жанне Д`Арк в Северной столице. В чем значение установки памятника отважной француженке в городе на Неве?

Очевидно, что скромная девушка из деревни Домреми, сожженная на костре в 1431 году в возрасте 18-19 лет, не имеет никакого отношения ни к русской истории, ни к Санкт-Петербургу, основанному через 272 года после ее смерти. Тем не менее сама традиция установки памятников и появления топонимов, связанных с деятелями из других стран, не нова. Такие действия являются знаком хороших отношений между государствами или показывают идеологические предпочтения политической элиты. Например, в нашей стране практически сразу же после трагедии 1917 года и захвата власти большевиками Совет народных комиссаров постановил возвести ряд памятников людям, тем или иным образом оказавшим влияние на революционное движение. Среди этих персонажей были представители разных эпох и стран. Достаточно привести только несколько имен: Спартак, Брут, К. Маркс, Ф. Энгельс, Р. Оуэн; а также ряд французов — М. Робеспьер, Ж.-П. Марат, Ф. Лассаль, Ш. Фурье, К.-А. Де Сен-Симон, П. Лафарг и др. Большинство из памятников данным деятелям не сохранилось до нашего времени, однако показательной является сама инициатива.

На улицах французских городов тоже можно встретить места, напоминающие о России. В первую очередь это топонимы, связанные с дореволюционной историей, например, проспект Николая II в Ницце, бульвар Александра III в Каннах или улица Петра Великого в Париже, однако некоторые названия напоминают и о советской эпохе (скажем, «площадь Сталинград» существует в 9 городах Франции). Кроме того, можно вспомнить, что один из самых красивых мостов в центре Парижа назван в честь предпоследнего русского Императора. Если от названий перейти ближе к теме данной статьи, к скульптурным изображениям, то следует заметить, что в центре Парижа стоит памятник солдатам Русского экспедиционного корпуса, сражавшимся бок о бок с французскими союзниками во время Великой войны.

Париж. Памятник солдатам Русского экспедиционного корпуса

Возвращаясь к Жанне-Д`Арк, можно задаться вопросом, что особенного в этой героине французской истории? Почему именно Орлеанская дева пользуется такой любовью во Франции и на какое символическое значение имеет установка ее памятника в Санкт-Петербурге?

Жанна Д´Арк стала одним из наиболее значимых деятелей Столетней войны – именно так в современной историографии именуется череда вооруженных конфликтов между Англией и Францией в XIV – XV веках («официальными» границами войны считаются 1337 и 1453 годы). Корни Столетней войны уходят в глубь XII века, когда после развода французского Короля Людовика VII с Алиенорой Аквитанской и брака бывшей королевы с наследником английского престола, будущим Генрихом II, англичане присоединили к своим владениям обширные территории на юге нынешней Франции. Политические и экономические противоречия между английским и французским королевствами неоднократно приводили к военным столкновениям между государствами на протяжении всего XIII и первой половины XIV века, а в 1340-х годах достигли особенной остроты. Тяжелейшие поражения французов при Слейсе (1340), Креси (1346), Пуатье (1356) и Азенкуре (1415); крайне неудачное правление душевнобольного Короля Франции Карла VI (1380-1422) и конфликт между герцогами Бургундским и Орлеанским привели к заключению выгодного для англичан договора в Труа (1420), согласно которому Король Англии Генрих V объявлялся наследником Карла VI в обход сына французского монарха. De facto, договор в Труа мог означать конец независимого французского королевства и присоединение его к Англии. Молодой дофин (т. е. наследник французского престола), желавший отстоять корону, не признал договор 1420 года. В окружении немногочисленных сторонников он начал править на землях к югу от Луары, сопротивляясь значительно превосходящим силам англичан и бургундцев. В октябре 1428 года англо-бургундская армия осадила Орлеан – последнюю мощную крепость в руках французов. Падение Орлеана означало бы неминуемую оккупацию остававшихся свободными французских областей. Наступил один из самых темных моментов в истории Франции.

В этой сложнейшей обстановке ко двору дофина в Шиноне явилась молодая крестьянка Жанна (себя она называла просто Жанной; современники знали ее как «Жанну-Деву», а фамилия «Д´Арк» появилась только в трудах историков, изучавших биографию героини). Она заявила, что слышит голоса святых, возвещавшие ей, что именно она снимет осаду с Орлеана, возведет на трон принца Карла и выгонит англичан из страны. Чтобы попасть ко двору, она заручилась поддержкой капитана крепости Вокулер Робера де Бодрикура, давшего Жанне сопровождающих, которые отвезли девушку к дофину. В марте 1429 года состоялась историческая встреча будущего Карла VII и Жанны, в ходе которой девушка смогла убедить принца в своей божественной миссии и получила под свое командование войско, с которым отправилась к Орлеану. Слухи о «посланнице Господа» распространились по всей стране. Появление Жанны чудесным образом подняло боевой дух войск, находившихся на грани катастрофы. Когда она приехала в Орлеан, население города с восторгом встретило ее. Ведя в бой своих солдат, Жанна в течение считанных дней нанесла ряд поражений англичанам и 8 мая вынудила захватчиков снять осаду. Эта дата до сих пор отмечается в Орлеане как один из главных городских праздников, а сама Жанна после этой победы получила прозвище «Орлеанская Дева».

Жанна Д`Арк

В течение следующих месяцев ведомое Жанной войско одержало серию побед над англичанами. 18 июня они потерпели чувствительное поражение при Пате. Целью Девы был не просто разгром англичан на континенте, но коронация дофина в Реймсе. Реймсский собор – это традиционное место миропомазания французских Королей (вспомним, например, что сюжет романа Ж. Распая «Государь» строится на том, что коронация монарха возможна только в Реймсе и нигде более). Для глубоко религиозной Жанны дофин не мог стать настоящим Королем несмотря ни на какие военно-политические успехи, пока он не будет помазан на царство. Поэтому летом 1429 года войско под командованием Жанны и Карла начало движение на Реймс, освобождая по дороге занятые англичанами и бургундцами города. 17 июля при необыкновенном народном воодушевлении прошла коронация Карла VII. Орлеанская дева стояла на почетном месте во время церемонии. Все понимали, что монарх обязан короной в первую очередь этой крестьянской девушке.

После яркой, повернувшей ход всей войны кампании весны-лета 1429 года Жанна уже не смогла добиться крупных успехов. Осторожный Карл VII был противником решительных действий. Кроме того, многие придворные недолюбливали смелую крестьянку и интриговали против нее. Весной 1430 года Жанна пыталась снять осаду с Компьеня, осажденного бургундцами, однако во время одной из стычек она была взята в плен, причем есть основания полагать, что ее пленение стало результатом предательства. Бургундцы продали Жанну англичанам, которые начали судебный процесс, обвиняя девушку в ереси. 30 мая 1431 года Орлеанская дева была сожжена на костре в центре Руана. После окончания Столетней войны, в 1452-1456 годах, был проведен оправдательный процесс, на котором жертву англичан признали невиновной. Жанна, пользовавшаяся невероятной популярностью в народе при жизни, стала настоящим символом Франции, одним из наиболее популярных персонажей французской истории. Наибольшим почитанием она пользовалась и продолжает пользоваться в консервативных и монархических кругах. Достаточно сказать, что батальон французских добровольцев, принимавший участие в испанском «Крестовом походе» 1936-1939 годов, был назван именно в честь Жанны. Отношение к Деве как к Божьей посланнице прошло через века, и в 1920 году Папа Бенедикт XV канонизировал Жанну.

Кем на самом деле была Жанна Д´Арк? Ведьмой, ловкой мошенницей, персонифицированным проявлением живых народных сил и национального самосознания или святой Девой, посланницей Бога? Представители разных философских и общественно-политических движений по-разному отвечают на данный вопрос.

Например, Вольтер в поэме «Орлеанская девственница» создал издевательский образ Жанны. Религиозность и искренние монархические чувства девушки из Домреми вызывали отвращение у самого известного «просветителя» XVIII века. В похабной поэме Вольтера действия всех людей, окружающих Жанну, имеют эротический подтекст; пожалуй, наиболее развратными и отвратительными персонажами в данном произведении являются представители Церкви. Негативное отношение «просветителей» к Жанне было обусловлено именно ее идеологией. Интересно, что в марксистской историографии, в которой институты монархии и Церкви рассматривались как сущности, тормозящие движение человечества к «светлому будущему», сформировался положительный образ Жанны Д´Арк. Отрицая, естественно, Божественное вмешательство в ее жизнь, марксистские историки рассматривали ее как яркого представителя народных масс, свидетельство французского национального духа.

Если уйти от марксистского взгляда на историю и согласиться с положением, что отдельно взятая личность все-таки может оказывать влияние на ход событий, то неизбежно встает вопрос о том, как трактовать удивительные события, которые окружали жизнь Жанны. Несомненно, чудеса, связанные с Орлеанской Девой, могут объясняться с рациональной точки зрения. Путь небольшого отряда Жанны из Вокулера в Шинон по территориям, контролировавшимся бургундцами, был необыкновенно опасен; Дева и ее спутники передвигались по ночам, каждую минуту рискуя попасть в руки врагов французской короны. Тот факт, что они смогли в целости и сохранности приехать ко двору дофина, представлялся им чудом, но скептик скажет об удачном стечении обстоятельств. По одной из версий, когда Жанна впервые попала на прием к Карлу, будущий монарх специально затерялся в толпе придворных, чтобы проверить, сможет ли «посланница Бога» узнать его среди других людей. Жанна безошибочно определила истинного дофина. Этому можно найти множество разнообразных объяснений, включая, например, версии, что само появление Девы при дворе было подстроено кем-либо из окружения Карла или что Жанна на самом деле была королевской дочерью, которую зачем-то тайно растили в деревне Домреми. Эта последняя гипотеза, не основывающаяся на заслуживающих доверия источниках, часто приводится как истолкование того факта, что крестьянская девушка прекрасно держалась в седле и разбиралась в военном деле. Успехи Жанны на ратном поприще могут быть связаны с верой ее солдат, что их ведет в бой Божья посланница; боевой дух французской армии оказался намного выше, чем у англичан и бургундцев, что оказало решающую роль на ход боевых действий. Французы видели штандарт Девы посреди сражения и были уверены, что Бог на их стороне. В качестве довода в пользу Божественной миссии Жанны часто говорят о ее неуязвимости на поле боя. Тем не менее, несмотря на свою «неуязвимость», она по меньшей мере дважды была легко ранена, под Орлеаном и под Парижем, о чем свидетельствуют хронисты и современники. С другой стороны, во время боя она представляла собой идеальную мишень для вражеских стрелков. Объяснить, почему во всех многочисленных схватках в нее попали лишь дважды, можно с точки зрения средневековой психологии. Английский или бургундский солдат, бесспорно, слышавший рассказы о «Божьей посланнице» Жанне-Деве, во время боя мог и поостеречься убивать девушку в доспехах со штандартом – вдруг она на самом деле послана на землю Божественной силой?

Рене Фальконетти в роли Жанны в «Страстях Жанны Д`Арк» (1928 г.) — одном из лучших фильмов про Орлеанскую Деву

Рациональное объяснение чудес Жанны можно противопоставить мистическому. Действительно, история знает много примеров вмешательства Божественного провидения в ход человеческих войн. Например, в 312 году, перед битвой у Мульвийского моста, Императору Константину было знамение в виде креста в небе и словами «Сим победиши». Солдаты Константина нанесли это изображение (лабарум) на свои щиты и одержали победу. В 844 году, во время легендарного сражения при Клавихо между христианами и мусульманами в Испании, апостол Сантьяго (Св. Иаков) спустился на землю, чтобы помочь терпящим поражение христианам. Появление невинной Девы, которая слышала голоса святых (по ее словам, архангела Михаила, Св. Екатерины и Св. Маргариты) и вела французов на борьбу с иноземными захватчиками, не является удивительным для религиозного сознания.

Каждый сам решает для себя, как относиться к Жанне. Наиболее важным для нас является не реальная историческая фигура, а ее образ в современности, те смыслы, которые он в себе заключает. Если в Санкт-Петербурге будет установлен памятник Жанне Д`Арк, это станет символическим жестом уважения к традиционной Европе и напоминанием об общих христианских корнях западноевропейской и русской культур. И это не может не радовать.

Нанси. Памятник Жанне Д`Арк.