Издательство «Спасское дело» опубликовало монографию нашего постоянного автора Андрея Терещука. «За Бога, Родину и Короля: военно-политическая история раннего карлизма» – под таким названием вышла книга, рассказывающая о Первой Карлистской войне в Испании (1833-1840).

Ранее на «Слово Богослова» мы уже публиковали статью, посвященную испанскому карлизму. Оформившееся в XIX веке и сохранившееся в измененном виде до нашего времени, карлистское движение представляло интересы наиболее консервативной части общества. Карлисты выступали против введения конституции и создания парламентской демократии – им казалось, что эти преобразования противоречат испанскому «духу» и угрожают Католической церкви. В 1833 г. карлисты подняли восстание, которое привело к войне, продолжившейся почти семь лет и ставшей крупнейшим конфликтом в Европе между битвой при Ватерлоо (1815) и началом Великой войны (1914).

Монография Андрея Терещука – первая крупная работа на русском языке о карлистском движении. Автор, опирающийся на многочисленные мемуарные свидетельства, опубликованные документы и ранее не известные материалы из Ватиканского архива, показывает предпосылки Первой Карлистской войны, рассказывает об идеологии враждующих сторон, рисует страшную картину братоубийственной резни. Книга будет интересна не только специалистам, но и всем, кто интересуется историей и культурой Испании.

Предлагаем вам ознакомиться с выдержкой из введения к работе Андрея Терещука (ссылки на источники опущены):

«В настоящее время Первая Карлистская война в Испании (1833-1840) находится на периферии российской исторической науки. В общих работах по испанской истории ей обычно уделяется несколько абзацев или в лучшем случае одна-две страницы. Если на тему таких конфликтов, как, например, борьба колоний в Новом Свете за независимость (1808-1826) или Гражданская война в Испании (1936-1939) регулярно публикуются научные статьи и монографии, то противостояние 1833-1840 гг. начало привлекать к себе серьезный интерес отечественных исследователей только в последние 5-10 лет.

Испания XIX в. часто воспринимается в России через призму книги Василия Петровича Боткина «Письма об Испании», впервые опубликованной в 1857 г. Путевые заметки русского путешественника сохраняют актуальность и по сей день и могут служить путеводителем по пиренейской стране в XXI в. Восприятие Первой Карлистской войны в России также во многом основывается на тексте В. П. Боткина. «Война с карлистами тянулась без убеждения, без страсти, без энтузиазма», – писал русский путешественник. Почти сто лет спустя белый эмигрант Антон Прокофьевич Яремчук, участвовавший в Гражданской войне в Испании (1936-1939), рисовал сходную картину: «Познакомились по рассказам с условиями здешней войны. Ведется так, как было приблизительно во времена Карлистских войн прошлого века: воюют летом, зимой война прекращается, перерыв на обед и ужин».

Данное представление о «войне с перерывом на обед и ужин», конечно, не имело ничего общего с действительностью. Скорее, наоборот: далеко не каждый конфликт XIX в. отличался такой ожесточенностью. Например, одна из крупнейших битв Первой Карлистской войны – сражение при Лучане (1836) – проходила в Сочельник в условиях шквального ветра и снега вперемешку с дождем; в течение всей ночи с 24 на 25 декабря солдаты, большинство из которых сражались босиком, неоднократно ходили в штыковые атаки. Другой пример, не вписывающийся в «схему» В. П. Боткина и А. П. Яремчука, – поход приблизительно 3000 карлистов под командованием Мигеля Гомеса («экспедиция Гомеса») через всю Испанию в июне-декабре 1836 г. Чуть менее чем за полгода они преодолели около 6000 километров и пересекли весь Пиренейский полуостров с севера на юг и с юга на север, почти ежедневно участвуя в боях и уходя из-под удара превосходящих сил неприятеля.

Конечно, «убеждения, страсть и энтузиазм» участников войны – это субъективные категории, которые едва ли могут быть предметом научного анализа. Однако и статистические данные свидетельствуют о масштабах противостояния в Испании в 1833-1840 гг. Например, если взять соотношение между числом жертв конфликта и довоенным населением страны, то процент человеческих потерь в Первую Карлистскую войну соответствует демографическим последствиям таких конфликтов, как Гражданская война в США (1861-1865) и Гражданская война в Испании (1936-1939)…

Первая Карлистская война стала гражданским конфликтом нового типа, в котором наблюдалось противостояние революции и контрреволюции. Конечно, подобные столкновения происходили и ранее, однако война в Испании стала гораздо более масштабной, чем типологически близкие ей конфликты в Западной Европе конца XVIII – начала XIX вв. (как, например, в Вандее в 1793-1796 гг.). Впоследствии, особенно в XX в., тип гражданской войны, стороны в которой можно с большей или меньшей долей условности разделить на левых и правых, станет преобладающим; ярким примером подобного противостояния является Гражданская война в России…

Рассматриваемый конфликт оказал определенное влияние на формирование образа Испании в культуре других стран. Расправы с военнопленными и ожесточение противоборствующих сторон во время Первой Карлистской войны, по мнению французского историка Жозефа Переса, привели к распространению в Европе образа «варварской и жестокой, романтической и гордой Испании, в которой примитивные инстинкты, вкус смерти и крови берут верх над чувствами, достойными цивилизованной страны». На самом деле, подобное романтизированное  представление об Испании появилось ранее и успело найти отражение в литературе первой трети XIX в. Например, в 1794-1815 гг. была создана «Рукопись, найденная в Сарагосе» Яна Потоцкого, а в 1832 г. опубликованы «Сказки Альгамбры» Вашингтона Ирвинга. Данное восприятие повлияло на некоторых иностранных участников Первой Карлистской войны, которые в своих воспоминаниях рисовали Испанию как страну контрабандистов и разбойников, «отважных кабальеро» и «прекрасных цыганок», как место, которое уже не относится к Европе. Однако, вне всякого сомнения, жестокость Первой Карлистской войны только укрепила иностранных наблюдателей в убеждении, что за Пиренеями цивилизация заканчивается и начинается «варварское» и экзотическое культурное пространство. В 1845 г., через пять лет после окончания конфликта, Проспер Мериме написал свою знаменитую новеллу «Кармен»; в том же году Испанию посетил Василий Петрович Боткин, опубликовавший впоследствии «Письма об Испании». Оба произведения развивают миф о романтической и непохожей на другие европейские страны Испании. Это представление пройдет через всю европейскую литературу XIX в. и найдет отражение в культуре XX в.…

Изучение карлистского движения в 1830-х гг. оказывается тесно связанным с историей и культурой России. События на Пиренейском полуострове отразились в повести Николая Васильевича Гоголя «Записки сумасшедшего», написанной в 1834 и опубликованной в 1835 г. (цитата в эпиграфе – очень емкое и точное изложение политической программы раннего карлизма). Первая Карлистская война являлась одной из основных проблем европейской международной политики. Российская империя оказывала финансовую помощь карлистам, а представитель дона Карлоса маркиз де Вильяфранка в 1837-1839 гг. жил в Санкт-Петербурге и посещал салон графини Нессельроде. Наконец, Николай I встречался с бароном де лос Вальес – доверенным лицом дона Карлоса и человеком, которого в терминах современной культуры можно бы было назвать «карлистским Джеймсом Бондом». Конечно, испанский вопрос был далеко не первостепенным в русской истории 1830-х гг., но никакая панорама правления Николая I не будет полной без хотя бы краткого упоминания карлистской проблемы…

«Я ненавижу карлистов, стремящихся в конце 19-го века навязать Испании старые лохмотья филипповских времен с св. Германдадой включительно. Но нельзя отказать им, во-первых, в преданности делу безнадежному, которому они служат стойко, а во-вторых, в известной романтичности, окружающей все их действия»,  – отмечал после Третьей Карлистской войны писатель и журналист Василий Иванович Немирович-Данченко. Его слова о «стойкости» и «романтичности», вне всякого сомнения, можно отнести и к раннему карлизму».

Презентация книги в КЦ «Покровские ворота»:

Библиографические данные книги: 

Терещук А. А. За Бога, Родину и Короля: военно-политическая история раннего карлизма. – М.; СПб.; Старая Потловка Пенз. обл.: Издательство «Спасское дело», 2023. – 416 с.

Полная версия книги уже поступила в продажу. Мы предлагаем вам ознакомиться с одним из эссе, вошедших в сборник. Оно написано нашим постоянным автором Андреем Терещуком, который обратился к истории XIX века и рассказал о восприятии российского Императора Николая I карлистами. Напомним, что ранее «Слово Богослова» уже публиковало статью о таком интересном культурном и политическом явлении, как испанский карлизм.

Россия глазами испанцев: Николай I в представлении карлистов

Фигура российского императора Николая I по-разному оценивалась современниками. Одним он представлялся «душителем свободы», другим – «дон Кихотом самодержавия». Многие европейцы с опаской и неодобрением смотрели на русского царя. Однако в то время как для заграничных либералов Николай I был своего рода «пугалом», приверженцы некоторых политических движений, наоборот, восхищались правителем России. К числу последних можно отнести и испанских карлистов.

В 1833 году сторонники инфанта Карлоса Марии Исидро де Бурбона, также известного как «дон Карлос» (не путать с героем Шиллера и Верди!), подняли мятеж против мадридского правительства. Карлизм представлял собой не просто борьбу за права на престол одного из членов королевской семьи – восстание было обусловлено рядом факторов. Сильно упрощая, можно определить карлистов как наиболее консервативную часть испанского общества.

Дон Карлос

Закономерно, что российский император – правитель страны, которая многими в Европе воспринималась как «оплот легитимизма», – рассматривался доном Карлосом и его приверженцами как потенциальный союзник. Подробный анализ отношений между Николаем I и карлистами – это большая тема, которую, разумеется, было бы невозможно охватить в коротком эссе. Однако ее можно проиллюстрировать тремя любопытными свидетельствами, относящимися к жанру исторического анекдота.

Силезский аристократ на службе у дона Карлоса князь Феликс фон Лихновски в воспоминаниях, опубликованных во Франкфурте в 1841 г., рассказал следующую историю. В 1838 г. он беседовал со сторонниками дона Карлоса в одной небольшой деревне в Каталонии. Крестьяне задавали князю «смешные», по его словам, вопросы. Среди прочего они спросили, правда ли что российский император уже находится вместе со своей армией во Франции и только выжидает удобного момента, чтобы прийти на помощь дону Карлосу. Фон Лихновски саркастически ответил, что это вполне вероятно, так как Николай Павлович – большой друг всех карлистов.

Феликс фон Лихновски

Конечно, изучая международную политику 1830-х гг., невозможно представить, чтобы Россия решилась на военную интервенцию в Испанию, тем более с территории Франции, с которой у нас в тот момент были весьма «прохладные» отношения. Однако карлисты рассчитывали на финансовую и дипломатическую поддержку со стороны Санкт-Петербурга. В 1837-1839 гг. в столице России пребывал неофициальный посланник карлистов маркиз де Вильяфранка. Он посещал салон графини Нессельроде и представлял интересы дона Карлоса при российском дворе. Хотя, как писал в одном из своих писем сардинский посланник граф Луиджи Симонетти, маркиз и его жена пользовались «удивительным расположением со стороны Императора и Императорской семьи даже на публике», Россия так и не установила официальных дипломатических отношений с карлистами.

В 1838 г. в город на Неве для переговоров с Николаем I прибыл специальный представитель дона Карлоса барон де лос Вальес. В течение Первой Карлистской войны (1833-1840) он выполнял ответственные поручения претендента на испанский престол; используя современную терминологию, барона можно бы было назвать «главой карлистских спецслужб».

Барон де лос Вальес

30 января 1838 г. де лос Вальес встретился с Николаем I в Аничковом дворце. Меморандум, составленный бароном по итогам переговоров, позволяет судить о ходе беседы. «Для меня большая честь увидеть монарха, перед чьим возвышенным характером и благородной твердостью преклоняется вся Европа», – сказал Николаю барон – вполне протокольное заявление, которое вряд ли можно принимать всерьез. Однако в ходе дальнейшего разговора карлистский представитель выразил российскому императору восхищение за подавление восстания в Польше в 1830-1831 гг. Многие европейцы возмущались действиями русской армии в Царстве Польском; особенно сильным было сочувствие к мятежникам в католических странах. Карлисты позиционировали себя как защитники Католической церкви, и тот факт, что их представитель подобным образом отзывался о польских событиях, вне всякого сомнения, является примечательным. Дипломатическая вежливость? Возможно – но в то же время и искреннее уважение к российскому монарху.

Третье свидетельство об отношении к Николаю I относится уже к следующему столетию. Оно содержится в дневнике русского белого эмигранта штабс-капитана Антона Прокофьевича Яремчука, который служил в карлистском ополчении («requeté») во время Гражданской войны 1936-1939 гг. (см. статью о данном персонаже на «Слово Богослова») Данный документ был опубликован в 1983 г. в Сан-Франциско, в издательстве «Глобус». Автор дневника пишет: «Когда король Карлос потерпел поражение, то прибыл в Россию; Император Николай Первый устроил парад, Полки Императорской Гвардии проходили и приветствовали: “Здравия желаем, Ваше Королевское величество”!». История о визите дона Карлоса в Россию и его присутствии на параде является вымыслом; скорее всего, Яремчук услышал ее от своих сослуживцев, среди которых в течение целого столетия жила все та же идея о Николае I как о друге и союзнике карлистов.

Русские в терсио Донья Мария де Молина и Марко де Бельо. Крайний справа – штабс-капитан А. П. Яремчук.

Восприятие карлистами Николая I – всего лишь крошечный фрагмент в огромной мозаике представлений испанцев о России. Но именно из таких деталей и строится прочный фундамент добрых взаимоотношений между нашими странами.

Николай I

]]> 13300