Ключевые слова: Краснохолмский Николаевский Антониев монастырь, св. Николай Чудотворец, русские средневековые иконы и житие св. Николая, средневековые традиции русских монастырей, история русской культуры XV—XVII вв.

Никола Чудотворец
со Спасом и Богоматерью. Школа или художественный центр Твери. XV век. Центральный музей древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева (Москва).

Трижды в год Православная Церковь празднует дни памяти одного из самых почитаемых христианских святых – святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, чудотворца: 19 декабря (6 дек. по ст. ст.) – день Преставления, 22 (6) мая – Перенесение мощей из Мир Ликийских в город Бари, 11 августа (29 июля) Рождество святителя Николая. Древнейший из них – торжество на день Преставления святителя.

Пожалуй, нет в России такого города, села, деревни, в которых не было бы церкви или часовни, посвященной этому святому. Русская духовная культура сохранила немало благочестивых преданий, рассказывающих о чудесах и милостях святителя Николая русским людям [14, c. 324-325]. «Приди в Русь и увидишь, – пишет святитель Димитрий Ростовский, – что нет ни града, ни села, где бы во множестве не было чудес святителя Николая» [8, c. 10]. На непрестанную чадолюбивую заботу святителя благодарные сердца и души откликнулись особым почитанием святого: в целом ряде русских монастырей и храмов находятся частицы драгоценных останков святителя Николая, известно множество икон, считающихся чудотворными. Одним из тех мест на Новгородской земле, где в XVI-XVII вв. сложился особый культ святителя Николая, был Николаевский Антониев монастырь.

Земля, на которой монастырь возник^[1] во второй половине XV века, в XII-XVI веках входила в состав весьма обширной территории Бежецкого Верха, расположенного на юго-востоке Бежецкой пятины Великого Новгорода [1, c. 163-164; 10, c. 8-9, 14-15, 21]. Церковные приходы Новгородской кафедры этой местности были описаны в 70-е гг. XVI ст. [11, c. 195-239]. Из 10 упомянутых в книге монастырских сел Никольские церкви стояли в 3-х [11, c. 198-200]. В церквях, освященных в иные наименования, имелись в значительном количестве иконы святителя, что нашло отражение в монастырских описях [18, c. 352-354, 397-400].

Общий вид Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря. Фото 10-х годов ХХ века.

Широкое распространение культа святителя Николая в примонастырской округе было связано с особым почитанием святого в «Доме Николы Чюдотворца Онтоновом монастыре», как любовно называли монахи свою обитель [32, c. 225]. «Существует устное предание, – сообщает игумен Анатолий (Смирнов) в «Историческом описании…» монастыря, – что однажды ночью Антоний [основатель монастыря – Н. Т.] увидел из оконца своей кельи невдалеке необыкновенный свет. Объятый трепетом и радостию, он вышел узнать что означало это дивное явление, и узрел на дереве икону Святителя Николая Чудотворца» [2, c. 4]. Согласно преданию [14, c. 324–325], обретенная икона была установлена в новой деревянной церкви, освященной в честь свт. Николая, а в 1481 году начато было строительство в камне главного монастырского храма – Никольского собора [2, c. 4-5]. Однако ранние монастырские документы XVI столетия [18, c. 346-400; 21], описывая многообразные изображения святителя Николая в Никольском храме, явленного образа не упоминают [18, c. 360-363, 365-368]. Впервые явленный образ «длин[ной] 6 верш[ков] шир[иной] 5 верш[ков]^[2], по полям и оплечью оклад и венец серебряные, чеканные, вызолоченные, в венце 4 камня зеленых и 4 красных» упоминается в монастырской описи 1688 года [2, c. 20]. Богато украшенный жемчугом, он имел традиционный для аналойной выносной иконы размер и в XVII столетии, как отмечает игумен Анатолий, помещался «на аналогие близ царских дверей» [2, c. 20]. Согласно ранней монастырской описи, в XVI веке в «Доме Николы Чудотворца Антониевом монастыре» особо почитался другой – «локотный»^[3] – образ святителя, обложенный «серебром; басмы серебрены золочены; да у нево ж гривна бита; басмы золочены <…> гривна серебрена решетчета; да у тово ж образа писан образ Спасов да Пречистые над плещами, а венцы обложены басмы серебряны; <…> пелена бархат червчата земля на золоте с круживом, опушена сверху и сысподи дороги зелены <…> ожерелье жемчюжное сажено <…> вердунка позолочена…» [18, с. 360]. Для нас примечателен этот образ не столько богатством своего убранства, сколько тем, что над плечами святителя Николая изображены Спаситель и Богоматерь. Этот иконографический сюжет, носящий название «Никейского чуда», известен на Руси с конца XIII века [28, c. 501], но на Новгородской земле иконография святителя Николая со сценой «Никейского чуда» получает весьма широкое распространение на рубеже XV-XVI веков, что искусствоведы увязывают с деятельностью новгородского архиепископа Геннадия (1484-1504) [38, c. 572-573]. Не исключено, что особое почитание в Антониевом монастыре данной иконы связано с ее древностью. И возможно, это один из первых образов святителя Николая, который появился в новом каменном храме, выстроенном в 80-е годы XV столетия.

Никола Чудотворец в житии. Школа или художественный центр Новгорода.
Конец XV — начало XVI века. Государственный Русский музей (Санкт-Петербург).

По сведениям игумена Анатолия, особо в монастыре почиталась и другая икона святителя – местная икона Николая Чудотворца с чудесами (деянием), «дл[инной] 2 арш[ина] шир[иной] 1 арш[ин] 9 вер[шков]^[4], древняго иконнаго письма, в серебряной, вызолоченной ризе; около венца, по краям святительских одежд и около изображений Спасителя и Божией Матери низано жемчугом, в коем весу 31 ½ золотник. Икона эта известна была еще в XVI столетии и тогда на ней был серебряный оклад игумена Иосифа (Иоасафа – Н. Т.) [34, с. 59-64, 225], похищенный, должно быть, в литовское время, так как в 1631 году на ней серебряный вызолоченный оклад был духовника государыни великия инокини Марфы Иоанновны чернаго священника Ионы; а в 1683 году на ней уже были оклад серебряный чеканный, риза серебряная литая, вызолоченная и унизанная жемчугом, как и ныне» [2, c. 20]. Монастырская опись 1575 года сохранила для нас краткое описание этого образа: «…на золоте; да у тово ж образа написаны образ Спасов да Пречистые <…> гривна серебряна нагладко золочена, да другая гривна серебряна золочена, а третья гривна решетчата, да грош, серебрян золочен и около Николина образа писано деянье Николино; венцы серебряны позолочены <…> пелена отлас желт, а выбит на ней крест серебром, а опушена тафта дороги зелены…» [18, c. 360-361]. Иконография житийного цикла святителя Николая, разработанная византийскими мастерами в конце XII-XIII веках, на русской почве обрела своеобразие. Русские житийные иконы святителя Николая, датируемые XIV-XVII веками, включают в себя от 12 до 30 клейм с изображением как традиционных житийных сцен и чудес святителя, так и сюжетов, связанных с перенесением его святых мощей в Бари, и чудес, случившихся на Руси [25, c. 286; 27, c. 495; 30, c. 366]. Исключение составляет образ святителя Николая Чудотворца «Великорецкого», средник которого традиционно окружают восемь клейм с устоявшимися эпизодами жития святого, хотя и здесь случаются исключения [23, c. 445]. Большинство сохранившихся житийных икон XV-XVI вв. в среднике имеют либо поясное, либо «стоячее» (обычно «Зарайского» типа) изображение Николая Чудотворца [27, c. 255-256; 38, c. 559-565], окруженное 12-18 клеймами. К счастью для нас, среди немногочисленных фотоснимков Николаевского Антониева монастыря [35, c. 213-214] сохранилась фотография (1909 г.) центральной части иконостаса Никольского собора^[5]. На ней фрагментарно видна та самая местная икона святителя Николая, которую упоминает игумен Анатолий. Качество снимка не позволяет идентифицировать образ полностью, но кое о каких деталях образа судить можно. На снимке четко видно, что в среднике Николай Чудотворец изображен в полный рост, хотя иконографический тип предстояния из-за оклада не просматривается^[6], над плечом имеется изображение Спасителя (следовательно, и Богоматери) ниже располагается еще какая-то фигура, вероятно, святой. Житийных сцен в клеймах по левой стороне 6, и в общей сложности их, по всей видимости, 16. И фигура святителя Николая, и фигура Христа довольно вытянуты. По своему иконографическому типу житийная икона Николая Чудотворца из Николаевского Антониева монастыря близка к его житийному образу из Никольской церкви села Озерёво^[7] Ленинградской области, экспонируемому в Русском музее. Датируется озерёвский образ XIV веком. Не является ли монастырская икона святителя списком XV-XVI веков ^[8] с этого уникального новгородского образа?

Интерьер Никольского собора Николаевского Антониева монастыря. Фото 1909 года. Справа виден фрагмент житийной иконы святителя Николая, почитаемой в монастыре.

Неоднозначность письменных монастырских источников XVI-XVII веков и устный характер монастырского предания об обретении иконы не позволяют определить, какой из почитаемых в монастыре образов святителя Николая был явленным. Приходится констатировать, что предание об обретении иконы святителя Николая преподобным Антонием имеет позднее происхождение и связано с возрождением монастыря во второй половине XVII века [33, с. 183-185], восходя к традиции почитания в обители местных образов святителя, ставших чем-либо примечательными в XVI веке^[9]. Обращает на себя внимание и тот факт, что данный сюжет – обретение иконы – не вошел в монастырский «Летописец», повествующий о начальном периоде истории обители, хотя и создавался монастырскими книжниками в 1686-1687 годах [32, с. 233-240], годом ранее, чем составлялась опись, упоминающая явленный образ. На наш взгляд, это также указывает на позднее происхождение легенды об обретении иконы. Но нельзя исключать, что в основании предания лежат какие-то исторические факты, связанные с первоначальной историей монастыря. Так монастырский «Летописец» сообщает, что Антоний, будучи иеромонахом, пришел в Бежецкий Верх в середине XV века из Белозерской стороны. Примерно в то же время в Кирилло-Белозерской обители подвизался Александр Ошевенский. В его житии, написанном в XVI веке, сказано: «В Кирилловой обители, по возвращении, посвященный в иеромонаха, получил от игумена в благословение икону Одигитрии и икону святителя Николая и с такими средствами дал при кресте на Чугоре обет провести остальную жизнь в будущей обители. Поручив отцу надзор за построением храма, отправился он в Новгород. Здесь святитель Иона преподал ему благословение на устроение обители и антиминс для храма ее. <… > Храм был освящен во имя святителя Николая. Блаженный Александр с бодрою душою начал пустынную жизнь…» [17, c. 549]. Вполне возможно, что в «Доме Николая чюдотворца Онтонове монастыре» некоторое время хранилась келейная икона преподобного Антония, которую он мог принести с собой из того монастыря, в котором подвизался ранее. Память об этом некоторое время сохранялась, затем в XVI веке в виде особого почитания была перенесена на один из старинных образов святителя Николая. Впоследствии нескольких лет Смуты, когда преемственная связь духовных и исторических традиций была нарушена, а монастырь неоднократно разорялся, легенда об обретении иконы была возобновлена вновь в конце XVII века и перенесена на иной образ.

Святой Николай Чудотворец, с житием в 16 клеймах. Начало XIV века. Происходит из Никольской церкви в селе Озерово Ленинградской области. Государственный Русский музей (Санкт-Петербург).

Рассматриваемые нами почитаемые в Бежецкого Верху Николаевском Антониевом монастыре образы Николая Чудотворца позволяют сделать вывод, что изготавливаться они могли иконописцами новгородской школы, восходили к чтимым в Новгородской земле образам, и, скорее всего, являлись наиболее древними из всех, имеющихся к 70-м годам XVI столетия в монастыре икон. Еще один образ, который мог относиться к рубежу XV-XVI веков, – образ «Николы чюдотворца стоячей на золоте пядница меньшая», «поставленный» неким Истомой [18, c. 363]. В утраченном монастырском синодике 1685 года, где имелась запись его рода, он назван «слугою Ширяцкого» [16, c. 28], вероятно, Федора Никитича Ширяцкого, помещика, проживавшего в Бежецком Верхе в начале XVI века. [3, с. 369].

Незатейливая простота речи монастырского писца, которой описываются в документах XVI столетия иконы святителя Николая Чудотворца, не позволяет судить об иконографических особенностях упоминаемых им образов. В русской иконографии к XV-XVI векам сложилось такое значительное многообразие изображений святителя Николая, что дальнейшее изучение вопроса о монастырских иконографических типах возможно только с привлечением документов следующих столетий, поскольку планомерное разорение Николаевского Антониева монастыря на протяжении 20-30-х годов ХХ столетия привело к утрате иконописного убранства монастырских церквей. Последний раз монастырские иконы были описаны в 1930-е годы, перед закрытием монастыря, и дальнейшая их судьба неизвестна [37, с. 14].

Никольский собор Краснохолмского Антониева монастыря. 80-90-е годы XV столетия. Фото начала ХХ века.

Невозможно представить себе средневековый монастырь и без ниши-«книгохранительницы». Старинные монастыри издревле хранили в недрах своих «книгохранилищных палат» «неистлевающее» сокровище – слова и поучения о жизни и деяниях Христа, его святых и своих благочестивых предков: рукописные книги, летописи, жития, грамоты, уставы, завещания и т.д., освященные многовековыми духовными традициями Православия и жизнью предшествующих поколений, из которых из века в век черпались знания о спасении души с памятованием слов Христа «ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Матф. 6:21). Имелись такие книгохранительницы с деревянными дверями на железных крюках и висячем замком и в стенах Никольского собора Антониева монастыря. Хранились в них более десятка богато украшенных Евангелий, Устав, Октоих, пять Прологов, писанных никольскими монахами, три Лествицы, Златоуст, Минея общая, Триодь постная и ряд других книг [18, с. 370-375]. Среди всего этого разнообразия единожды упоминается книга «в полдесть на бумазе, а в ней писано житие Николы чудотворца», а также «Жития» Соловецких чудотворцев, Михаила Клопского и Александра Свирского [18, с. 373, 375]. Упоминание книги «Жития» Николая Чудотворца в монастырской описи 1575 года – единственное и более нигде не встречается. Должно быть, данное «Житие» было утрачено уже к XIX веку, маловероятно, что книга могла показаться исследователям XIX-XXI веков чем-либо непримечательной и недостойной внимания [2, с. 75-76; 5, с. 197-221; 7, с. 440-463; 12; 31, с. 1-313]. Средневековая книга «в полдесть на бумазее» – весьма распространенный вариант «издания» в ¼ долю (4^о) бумажного листа, что, примерно, соответствует формату 20х15 см. В этом случае лист бумажной формы разрезался пополам и затем сгибался вдвое, т.е. одному листу бумажной формы соответствовали четыре листа книги [9, c. 10]. Как наиболее приемлемое средство для письма бумага на Руси стала использоваться в XV веке, получив широкое распространение в XVI столетии. Бумага по своему качеству различалась на книжную и писчую [12, с. 16], потому для книг, как бесценных сокровищ мудрости и знания, использовалась наиболее дорогая и качественная бумага иностранного производства – итальянская, французская, немецкая, польская, которая поступала через Ригу, Новгород и Смоленск [36, c. 33-34]. Вариант книги «в полдесть на бумазее» предназначался для повседневного (частого) использования. Как правило, такие «издания» отличались небольшим форматом и простотой исполнения [6]. Было ли писано «Житие» Николы Чудотворца никольскими монахами-переписчиками, которых упоминает монастырская опись 1575 года, или же куплено на рынке у торговцев книжной продукцией, или же сделано на заказ в каком-либо монастырском скриптории [20, c. 63-64], является одной из загадок древнего монастыря. Как и вариант текста «Жития», который излагала монастырская книга, в силу неоднозначности житийных текстов и разнообразия его изводов [19; 24]. В Государственном архиве Тверской области сохранилось несколько рукописных текстов «Жития» Николая Чудотворца XVI века в 4^о [5, с. 199-200], позволяющих вглядеться в похожую монастырскую житийную книгу, помогая приблизиться к закрытому от посторонних глаз монашескому миру.

Никола Чудотворец.
Школа или художественный центр Новгорода. Конец XV века. Государственный Русский музей (Санкт-Петербург).

Жизнь русского средневекового монастыря пронизана правилами и традициями годового круга богослужений, которые, как правило, определяли и бытовую сторону жизни насельников. В «Доме Николая Чюдотворца Онтонове монастыре» к XVII столетии сложились определенные традиции, связанные с празднованием главного престольного праздника, отмечавшегося на Николу-зимнего, 6 (19) декабря. В этот день освящалась святая вода, для хранения и перемещения которой специально заготавливалась «вощаница»^[10], а после храмового праздника «с Никольскими святыми водами и с Никольским образом», который «был окладываем серебром с позолотою, подкладываем был зенденью», игумен или старший из братии монастыря отправлялся в Москву к царю с подношением. «Никольский образ в окладе» также подносился в дар митрополиту (затем патриарху), благотворителям монастыря, различным вельможам. Поездки эти носили ежегодный характер [12, с. 15, 20, 23, 29, 30, 32], являя собой ту форму общения с миром, которая не нарушала монашеского безмолвия, не привносила суету и искушения в монашескую жизнь, но позволяла быть и оставаться необходимой частью мира, поддерживая гармонию в религиозном укладе средневекового общества. Поездки с Никольским образом и святыми дарами являлись также формой прославления «Дома Николы Чудотворца» и самого святителя. По этой причине подношение образа святителя Николая различным лицам практиковалось не только в день храмового празднества, но и в случае разъездов «по монастырским казенным делам», или же когда сановники сами приезжали в монастырь по разным надобностям [12, с. 23, 34]. Небольшие по своим размерам подносные иконы заказывались у иконописцев, работавших на монастырь [21, c. 65] или проживавших в нем [16, c. 30]. Существовала традиция гостинцев-подношений игумену, келарю и казначею в храмовый праздник от монастырского волостного старосты [12, c. 38]. По всей видимости, в день престольного праздника принимались и какие-либо серьезные решения, связанные с обустройством монастыря и монастырской жизни [2, c. 13-14].

Сегодня нам остается только сожалеть, что прекрасный Никольский собор, возведенный в камне в конце XV века неизвестными мастерами на итальянский манер [4, с. 3-27; 26, с. 26-31; 29, с. 446, 450, 455-457; 39, с. 51-52], сегодня находится в руинированном состоянии и только начинает возрождаться, что прекрасные образцы расцвета древнерусского иконописного и книжного искусства далекой эпохи не дошли до нас, что многовековые монастырские традиции утрачены. Но хочется верить, что дальнейшее пристальное изучение пусть и немногих сохранившихся монастырских источников XVI-XVII веков, привлечение монастырских описей XVIII-XIX столетия позволит приоткрыть завесу тайн истории, традиций и культуры старинного русского монастыря.

Журнал «Начало» №36, 2019 г.

^[1] Современный Краснохолмский район Тверской области, деревня Слобода.

^[2] Примерно 26х22 см.

^[3] «Локоть» равнялся примерно 38–47 см.

^[4] Примерно 143х135 см.

^[5] Слобода. Антониев Краснохолмский монастырь. Собор Николая Чудотворца. [Электронный ресурс] // Народный каталог православной архитектуры. 2002–2019. Режим доступа: http://sobory.ru/photo/285740 (дата обращения: 09.01.2019).

^[6] «Стоячий» образ мог представлять собой так называемый «закрытый» иконографический тип свт. Николая, появившийся еще до утверждения официальной иконографии и восходящий к первому — надгробному — образу. Например, как на новгородской иконе XV в. «Святители Иаков Иерусалимский, Николай Мирликийский, Игнатий Богоносец» из Русского музея, или как на ростовской иконе «Святой Николай архиепископ Мирликийский» сер. — тр. чет. XIV в. из московского Частного музея Русской иконы. Начиная с XIV ст., подобные изображения Николая Чудотворца на русской почве все более приобретают черты, отражающие идеалы монашеской жизни [15, с. 524 ил. 2; 30, c. 377 ил. 15; 38, c. 552, 565, 567–568].

^[7] Иное написание населенного пункта — Озерово. Деревня Бокситогорского района Ленинградской области.

^[8] В Николаевском Антониевом монастыре имелись старинные иконы, датированные А. К. Жизневским XV веком [13, с. 361, 365, 385].

^[9] Например, по аналогии с образом святителя Николая Чудотворца (Великорецкого), прославление которого и распространение в списках как раз приходится на пер. пол. XVI в. [22, с. 469; 23, с. 439–455].

^[10] Согласно энциклопедическому словарю Брокгауза и Ефрона — сосуд из воска, употребляемый в церкви для принятия какой-либо священной жидкости.

Литература: 

1. Алексеева С.В. Княжеские усобицы второй четверти XV в.: территориально-политический аспект развития Русских земель. Дисс. …канд. ист. наук. СПб., 2008. 246 с.
2. Анатолий (Смирнов), игумен. Историческое описание Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря Весьегонского уезда Тверской губернии. Тверь, 1883. 95 с.
3. Веселовский С. Б. Ономастикон. Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М., 1974. 382 с.
4. Выголов В.П. Никольский собор Антониева Краснохолмского монастыря (последняя четверть XV в.) // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Пространство и пластика. М., 1991. С. 3–27.
5. Гадалова Г.С. Рукописные памятники о Николае Чудотворце в хранилищах Твери // «Правило веры и образ кротости…». Образ свт. Николая, архиепископа Мирликийского, в Византийской и славянской агиографии, гимнографии и иконографии. Сборник статей / Под общей редакцией А.В. Бугаевского. М., 2004. С. 197–221.
6. Гоголев А.К. Форматы русских рукописных книг; соотношение систем измерения основных форматов книг. М., 2015. 5 с. [Электронный ресурс] // Информационный портал «Встарь, или Как жили люди. Свидетельства и комментарии». Lifeofpeople.info 2010-2018. Режим доступа: http://www.lifeofpeople.info/themes/?theme=22.76.21.s#article1 (дата обращения: 29.12.2018).
7. Голубев И.Ф. Собрания рукописных книг г. Калинина // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. XI. М.-Л., 1955. С. 440–463.
8. Губарева О.В., Турнова Н.М. Святитель Николай Чудотворец. (Русская икона: образы и символы). Т. 3 («Веди»). СПб., 2013. 76 с.
9. Дадыкин А.В. Методические указания по определению и датировке бумаги русских кириллических книг XV-ХХ вв. Ростов Великий, 2006. 45 с. [Электронный ресурс] // Открытый текст: Электронное периодическое издание. Дата публикации: 23.07.2009. Режим доступа: http://www.opentextnn.ru/history/paleography/?id=2933 (дата доступа: 29.12.2018).
10. Дворников А.С. Город Бежецк и Бежецкий край: Очерки по истории и археологии. Тверь, 1996. 143 с.
11. Дозорная книга церковных приходов Новгородской кафедры в Бежецком Верхе дозора Долмата Тишнева // Писцовые книги Новгородской земли. Т. 3: Писцовые книги Бежецкой пятины XVI века / Сост. К. В. Баранов. М., 2001. Прил. С. 195–239.
12. Жизневский А.К. Древний архив Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря. М., 1879. 73 с.
13. Жизневский А.К. Описание Тверского музея. Археологический отдел. М., 1888. 260 с.
14. Житие и чудеса святителя Николая Чудотворца, архиепископа Мирликийского и слава его в России / Сост. Ф. Гусев, А. Вознесенский. – Репринтное воспроизведение синодального издания 1899 года. – Житие и чудеса святителя Николая Чудотворца. М., 2005.
15. Задорожный Н.В., Шалина И.А. Иконы святителя Николая в Частном музее Русской иконы // Добрый кормчий. Почитание святителя Николая в христианском мире. Сборник статей / Под общей редакцией А. В. Бугаевского. М., 2010. С. 522–548.
16. [Иванов И.А.] Краснохолмский синодик // Журнал 95 заседания ТУАК 17 февраля 1904 года / под ред. И. А. Виноградова. – Тверь, 1907. С. 22–45.
17. Избранные жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней архиепископа Филарета Черниговского. В 2-х кн. Январь-июнь. М., 2011.
18. Историческая библиотека Тверской епархии: [Извлечения из Тверских епархиальных ведомостей]. Т. 1. Тверь, 1879. С. 326–400.
19. Крутова М.С. Святитель Николай Чудотворец в древнерусской письменности. М., 1997. 223 с.
20. Леонтьева Г.А., Шорин П.А., Кобрин В.Б. Вспомогательные исторические дисциплины: Учеб. для студ. высш. учеб. заведений. М., 2000. 368 с.
21. Материалы по истории крестьян в Русском государстве XVI века: Сборник документов / Под ред. А.Г. Манькова. Л., 1955. 104 с.
22. Маханько М.А. «Вологодский извод» иконы «Никола Великорецкий». О разных редакциях житийного варианта чудотворного образа // Добрый кормчий. Почитание святителя Николая в христианском мире. Сборник статей / Под общей редакцией А.В. Бугаевского. М., 2010. С. 464–482.
23. Нечаева Т.Н. Иконография Великорецкого образа святителя Николая Чудотворца в русской иконописи XVI в. // «Правило веры и образ кротости…». Образ свт. Николая, архиепископа Мирликийского, в Византийской и славянской агиографии, гимнографии и иконографии. Сборник статей / Под общей редакцией А.В. Бугаевского. М., 2004. С. 439–455.
24. Пак Н.В. Житийные памятники о Николае Мирликийском в русской книжности XI-XVII веков. Дисс. канд. филол. наук. СПб., 2000. 113 с. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/zhitiinye-pamyatniki-o-nikolae-mirlikiiskom-v-russkoi-knizhnosti-xi-xvii-vekov (дата обращения: 29.12.2018).
25. Патерсон-Шевченко Н. Святой Николай в Византийском искусстве // Добрый кормчий. Почитание святителя Николая в христианском мире. Сборник статей / Под общей редакцией А.В. Бугаевского. М., 2010. С. 282–294.
26. Подъяпольский С.С. О датировке Никольского собора Антониева-Краснохолмского монастыря // Архитектурное наследство. 2001. Вып. 44. С. 26–31.
27. Романов Г.А. Крестные ходы в честь святителя Николая // Добрый кормчий. Почитание святителя Николая в христианском мире. Сборник статей / Под общей редакцией А.В. Бугаевского. М., 2010. С. 252–278.
28. Рыбаков А.А. Иконография святителя Николая Чудотворца в иконописи Русского Севера XVII-XVIII вв. // «Правило веры и образ кротости…». Образ свт. Николая, архиепископа Мирликийского, в Византийской и славянской агиографии, гимнографии и иконографии. Сборник статей / Под общей редакцией А.В. Бугаевского. М., 2004. С. 493–512.
29. Салимов А.М. Средневековое зодчество Твери и прилежащих земель XII-XVI века. Дисс. …д-ра иск. На правах рукописи. Тверь, 2015. С. 446, 450, 455–457.
30. Смирнова Э.С. Изображения Мирликийского архиепископа Николая с избранными святыми. Своеобразие русских иконографических вариантов // Добрый кормчий. Почитание святителя Николая в христианском мире. Сборник статей / Под общей редакцией А.В. Бугаевского. М., 2010. С. 366–380.
31. Сперанский М.Н. Описание рукописей Тверского музея // Чтения в императорском Обществе истории и древностей Российских при Московском университете. 1890 год. Кн. IV (155) / Под общ. ред. Е.В. Барсова. М., 1891. Отд. II. 313 с.
32. Тарасов А.Е., Тарасова Н.П. «Летописец о зачатии Бежецкого Верху Николаевского Антониева монастыря»: время и обстоятельства создания. [Электронный ресурс] // Исторические исследования: электронный журнал Исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова. М., 2016. № С. 223-245. Дата публикации: 08.12.2016. Режим доступа: http://www.historystudies.msu.ru/ojs2/index.php/ISIS/article/view/96/251 (дата обращения: 29.12.2018).
33. Тарасова Н.П. «Летописец о зачатии Бежецкого верху Николаевского Антониева монастыря» как исторический источник // Проблемы исторического регионоведения: сб. науч. ст. к 10-летию Кафедры исторического регионоведения / Отв. ред. проф. Ю.В. Кривошеев. СПб., 2012. Вып. С. 179–189.
34. Тарасова Н.П., Сорокин В.Н. Свет миру: Настоятели Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря. 1461–1920 гг. (Материалы к биографиям). Бежецк-Тверь, 2017. 250 с.
35. Тарасова Н.П., Тарасов А.Е. Источники по истории Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря // Вестник церковной истории. М., 2016. № 1/2 (41/42). С. 197–219.
36. Тихомиров М.Н., Муравьев А.В. Русская палеография. Учебное пособие. Изд. 2-е. М., 1982. 200 с.
37. Филиппов О.П., протоиерей. Соль земли Краснохолмской. Исторический очерк. СПб., 2017. 36 с.
38. Шалина И.А. Типология древнерусской иконописи святителя Николая Мирликийского XI-XVI веков // Добрый кормчий. Почитание святителя Николая в христианском мире. Сборник статей / Под общей редакцией А.В. Бугаевского. М., 2010. С. 550–590.
39. Яганов А.В. Об источниках датировки памятников «Бежецкого Верху Николы чудотворца Онтонова монастыря» // Архитектурное наследство. М., 2012. Вып. 57. С. 51–52.

УДК 94(47).02:908(470.331+470.24)

N.P. Tarasova

The veneration of St. Nicholas the Wonderworker in Krasnoholmskiy Nikolaevskiy Antoniev monastery

The question of veneration of St. Nicholas the Wonder-Worker in Krasnoholmskiy Nikolaevskiy Antoniev monastery has never been the subject of special research. The article deals with the problem of fixing the veneration of St. Nicholas in the early monastic documents of the XVI-XVII centuries. A preliminary study of this issue showed that the early monastic inventories and account-books do not provide a clear idea of the veneration of St. Nicholas in the monastery. The author concludes that there is a need for a more in-depth study of the issue and that it is necessary to expand the range of source material by involving later monastic documents XVIII-XX centuries.

Keywords: Krasnoholmskiy Nikolaevskiy Antoniev monastery, St. Nicholas the Wonderworker, St. Nicholas’s Russian Medieval Icons and Life, Medieval traditions of Russian monasteries, history of Russian culture XV-XVII centuries

Ключевые слова: пустынножительство, монашество, монастырская церковь, приходская церковь

Озерский Покровский храм

Современный человек, современный мир, современные скорости, современные технологии… Произнося эти фразы, мы сразу понимаем, о чём идёт речь, нам всё это близко, ведь сами мы — современные люди, чаще всего мыслящие «по-современному». Но бывает и так, что наш современник чувствует себя чужим в этом мире. А, оказавшись в каком-то храме в далёком лесу, в «захолустье», в понимании современного человека, вдруг ощущает себя «своим» в этом незнакомом, на первый взгляд, мире. Так часто бывает с людьми, приезжающими в церковь Покрова Божией Матери д. Озера Гдовского района Псковской области, где под спудом покоятся мощи прп. Иллариона Гдовского.

Что это? Очарование окружающей природы? Тоска по лесной тишине и чистому воздуху? Необычность расположения церкви? Близость реки? Но люди, испытавшие «нечто», некое прикосновение вечности в этом храме, — это не крестьяне XIX-го века, ведущие оседлый образ жизни, они наши современники, чаще всего — люди городские, до этого много путешествовавшие и много видевшие. Но именно они часто говорят, что здесь, в этом храме, ощутили что-то необычное, испытали то, что раньше нигде не испытывали. Разные люди называют это по-разному: аура, благодать, ощущение вечности. Люди мыслят и оценивают мир в зависимости от своей веры или отсутствия таковой, воспитания или его отсутствия, образования или своей необразованности. Что же это? Попытаемся осмыслить вышесказанное, сделав краткий экскурс в историю и посмотрев на эти необычные ощущения наших современников глазами верующего человека.

Во Псковской области, в Гдовском районе, в деревне Озера, есть церковь Покрова Божией Матери. Она стоит на реке Желче, на полуострове, окружённом лесами и болотами. Чтобы посетить этот храм, нужно переправиться с деревенского берега через реку Желчу на лодке или пароме.

У современного человека, созерцающего эту картину, возникает много вопросов. Кто и зачем построил церковь в столь недоступном месте? Почему в такой удалённости от больших населённых пунктов? Какой в этом смысл?

У каждого храма своя история. А история каменной церкви Покрова Богородицы, построенной в XIX веке, имеет свою предысторию в веке XV и повествует о преподобном Илларионе Гдовском. Он явился основателем пустынножительства в этом лесном краю, затем стал игуменом монастыря, на территории которого был построен первый, деревянный храм Покрова Божией Матери, ставший в XVIII-м веке приходским.

К сожалению, о жизни и подвигах прп. Иллариона сведений никаких не сохранилось. Известно только, что этот святой был учеником прп. Евфросина Псковского (1386–1481) и выходцем из Спасо-Елеазаровского монастыря, в котором был пострижен в монашество. В поисках безмолвия в настоящей глухой пустыне он покидает родную обитель, ища места, где бы Бог указал ему жить. Путь, который он прошёл от обители прп. Евфросина до места своего будущего поселения на реке Желче, нам неизвестен. Осталось предание, что недалеко от селения Дряжно в Струго-Красненском районе Псковской области при ключе, вытекающем из пригорка, жил прп. Илларион Гдовский. Источник этот существует и поныне. Но для постоянного жительства преподобный выбрал иное место — пустынный остров на реке Желче. В XV-м веке местность, куда пришёл на подвиг пустынножительства и безмолвия «божественный» Иларион, представляла собой страшные дебри, покрытые дремучим лесом, носящим название Сорокового бора, и непроходимыми болотами. Место было малонаселённым, при этом народом непрямодушным, закоснелым в невежестве и суевериях.

По устному преданию, прп. Илларион нёс свой молитвенный подвиг в дупле дерева (или около него), которое сохранилось до наших дней и находится сейчас в часовне, построенной вокруг него. День и ночь подвижник славил Господа в молитвах и песнопениях, день и ночь проводил в слезах и посте. Впрочем, мы можем только догадываться о внутренней жизни святого, о его быте, о том, сколько трудов он приложил, чтобы жить одному в лесу. Ведь в условиях сурового климата Руси тяжёлый труд становился элементарным условием выживания подвижника.

Через некоторое время к пустынножителю стали собираться христолюбцы, желающие молитвенной и пустынной жизни. Таким образом составилось пустынническое братство. В 1470 году (по другим данным — в 1440 году) здесь был основан Покровский Княже-Озерский мужской монастырь, а прп. Илларион стал игуменом этого монастыря. При его жизни были возведены две церкви — Покрова Божией Матери и Рождества Христова. Все монастырские постройки были деревянными, и ни одна из них не сохранилась до нашего времени.

Прп. Иларион Псковоезерский

Преподобный Илларион почил 10 апреля (н.ст.) 1476 года и был погребён братией монастыря в церкви Покрова Пресвятой Богородицы. К сожалению, нет данных о том, когда был канонизирован прп. Илларион Гдовский. Благословение епархиального архиерея на местное почитание святого до XVIII-го века, как правило, не запечатлевалось особыми грамотами, а сохранялось через ежегодное празднование памяти святого.

Строгость жизни святого основателя монастыря и насельников его, а также молитвенные подвиги привлекали сюда не только богомольцев, но и крестьян, которые селились вокруг обители. Так на месте одинокой хижины отшельника постепенно вырос монастырь, и образовалось крестьянское поселение. Лесной пустынный монастырь сам по себе, в своей тесной ограде, представлял земледельческое поселение. Монахи расчищали лес, разводили огороды, пахали, косили, ловили рыбу, как и крестьяне. В монастыре был свой дегтярный завод и мельница (в деревне Ореховцы). Таким образом, вокруг монастыря образовалось мирское крестьянское поселение, которое вместе с иноческой братией составляло один приход. Впоследствии монастырь исчез, но крестьянский приход с монастырской церковью остался.

После кончины прп. Иллариона благополучное существование монастыря продолжалось сто с небольшим лет, до 1580 года, до прихода «литовских людей». К тому же обитель находилась на границе с Ливонским орденом, поэтому иноки претерпевали нападения воинственных ливонцев. Покровско-Озерская обитель имела несчастье стоять как раз на пути, по которому отряды Стефана Батория направлялись от Пскова к Великому Новгороду. Монастырь подвергся основательному опустошению.

Разорённой «литовскими людьми» обители прп. Иллариона, однако, суждено было возродиться. В то время в Юрьеве ливонском (Дерпте) существовал монастырь во имя Воскресения Христова. Монастырь этот возник в Ливонии приблизительно в 60-х годах XVI века.

Ливонская война оказалась весьма несчастною для Руси. В 1582 году большая часть Ливонии отошла к Польше. Братии Воскресенского монастыря был отдан во владение разорённый Покровский Озерский монастырь, в котором она и должна была обосноваться. Игумен Никандр прибыл из Юрьева в обитель прп. Иллариона со всею своею братиею. Немедленно началась постройка монастыря. Возобновление его совершалось тем легче, что много церковной утвари, предметы обихода были привезены в Княжи Озера из Юрьева игуменом Никандром.

В 1687 году на месте Покровской церкви, возведённой прп. Илларионом, был построен новый деревянный храм.

В 1695 году монастырь был приписан к Псковскому Архиерейскому дому.

В 1764 году обитель прп. Иллариона была упразднена указом Екатерины Второй об отчуждении «разом всех монастырских имуществ» в пользу государства. Княже-Озерский монастырь закрыли, иноческое хозяйство пришло в упадок, церковь Покрова Богородицы стала приходской.

Место, где раньше стоял монастырь, стало носить название Погост Озера. Крестьянское поселение на другой стороне реки Желчи, в древности носившее название Подмонастырская слобода, стала Озерской Слободой. Ныне это деревня Озера, получившая своё название от местности, заключённой между трёх озёр — Велино, Долгое и Ужинское, соединённых рекою Желчою. Окружена деревня лесами и болотами.

К сожалению, не сохранилось никаких данных о жизни прихода церкви Покрова Богородицы в период с момента закрытия монастыря в 1764 году до 1833 года. Известно только, что в 1833 году церковь была приписана к Моцкой Георгиевской церкви (д. Островцы) и в ней служили священники из соседних Полновского или Ремдовского приходов.

В середине XIX века храм стоял в запустении. К этому времени относятся предания о дивных видениях, бывших в закрытой церкви. Жители Озерской слободы видели огонь в храме и горящие свечи, слышали ангельское пение. Дети видели седого старца, кадящего в церкви со свечою в руке. Были и другие видения (по данным из книги «Историко-статистические сведения С.-Петербургской епархии, 1885 г.). Можно предположить, что сам прп. Илларион совершал службу в старой, начавшей рушиться монастырской церкви.

Возможно, это явилось указанием самого прп. Иллариона санкт-петербургскому купцу Мартиниану Якимову, уроженцу Озерской слободы, начать строительство нового каменного храма на месте деревянного — для возобновления молитвенной жизни в этом святом месте. Об этих необычных событиях мы читаем в акафисте прп. Иллариону:

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы Княже-Озёрского монастыря. Вид с востока. Фото Михайлова С.П. 1981 год. Фото с сайта Соборы.ру

«Пение дивное слышаша иногда людие и свещи горящие видеша в храме, идеже честныя мощи твоя почивают, в обители, юже создал еси, запустевшей, идеже служба божественная в храме преста. Сими же знаменьми возбуждаеши, да христоименитии людие потщатся храм святый возсоздати и службы Божия в нем уставити, да в ерных соборища дивному в о святых Богу со умилением вопиют: Аллилуия» (кондак 11).

В период с 1841 по 1850 гг. старинная деревянная церковь Покрова Божией Матери была обшита тёсом и покрашена на средства купца Мартиниана Якимова. Тогда же была построена каменная колокольня. В 1843 году была разобрана за ветхостью деревянная церковь Рождества Христова. В 1844 году была построена каменная ограда вокруг церкви и две каменные сторожки, встроенные в ограду. В 1845 году по просьбе купца Мартиниана Якимова церковь становится самостоятельной. В июне 1847 г. был утверждён проект двух каменных приделов к деревянной церкви, а в июле того же года утверждён проект фасада каменной церкви Покрова Божией Матери. С 1847 г. началось строительство каменного храма и двух тёплых каменных приделов, которые были закончены в 1850 г. Строительство же храма из кирпича продолжалось до 1871 года.

Таким образом, стараниями санкт-петербургского купца Мартиниана Якимова, который явился и благотворителем этой церкви и её старостой (ктитором), к концу XIX века она «по всем отношениям равнялась лучшим сельским церквам», т.к. часть икон и утвари из храмов закрытого монастыря перешла во вновь построенный храм Покрова Божией Матери.

На территории церкви в 1898 году было построено два дома: один — дом для священника, другой — церковно-причтовый дом для псаломщика. Оба дома были разобраны на дрова в советское время.

В приходе имелось два кладбища: одно — в церковной ограде (наверное, для священников, которые служили в этой церкви, и монахов закрытого в XVIII веке монастыря), другое — недалеко от церкви, вокруг часовни прп. Иллариона.

В 50–60-х гг. XX века при церкви существовало училище, готовящее чтецов и певцов для храма. В то время наш народ твёрдо хранил христианскую веру. Церковь для крестьян была и школой, и центром культуры. А самым грамотным человеком на селе был священник, который умел читать, писать, учил детей грамоте.

К началу XX века приход церкви состоял из 800 человек, деревня Озера была довольно большим населённым пунктом (около 40 дворов). В престольный праздник Покрова Богородицы и в память прп. Иллариона устраивались ярмарки. Через реку Желчу был мост, разобранный во время Великой Отечественной войны.

В дни памяти прп. Иллариона в церкви всегда было многолюдно, из соседних приходов приходили крестные ходы. 3 ноября 1916 года на праздник прп. Иллариона ко всенощному бдению прибыл епископ Гдовский Вениамин (Казанский), с 1917 года — митрополит Петроградский и Гдовский, ныне причисленный к лику святых в чине священномученика. Он отслужил всенощное бдение накануне праздника и Божественную литургию в сам праздник, возглавил крестный ход к часовне памяти прп. Иллариона, построенной вокруг дерева, в котором молился святой. Помимо желания помолиться у мощей прп. Иллариона, владыку связывало с этим удалённым уголком Петроградской епархии то, что с 1913 года до лета 1917 года в Покровской Озерской церкви служил его младший брат — священник Григорий Казанский. После окончания Санкт-Петербургской духовной семинарии он поступил на медицинский факультет Юрьевского (ныне Тартуского) университета, но не окончил его. В прошении на имя митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Владимира (Богоявленского) он выражал надежду на то, что полученные в университете знания помогут в его деятельности деревенского священника. О. Григорий Казанский получил назначение в Покровскую церковь села Озера Гдовского уезда. Владыка Вениамин 17 марта 1917 года сам рукоположил брата в сан священника. О празднике в Озерах в 1916 году о. Григорий написал заметку в «Известия по Петроградской епархии». Вот отрывок из нее:

«Среди лесов Гдовского уезда, недалеко от бурного Чудского озера, есть тихий уголок — место подвигов прп. Иллариона Гдовского, по древним надписаниям Псково-Езерского. Здесь в XV веке подвизался святой подвижник Илларион, и был основан им монастырь… 21 октября (ст.ст.) в день памяти преподобного, сподобил Господь во главе нас, чтущих память прп. Иллариона, видеть и архипастыря нашего, преосвященнейшего Вениамина, епископа Гдовского. Неутомимый владыка прибыл со станции Нарва Балтийской железной дороги, совершив 112 вёрст, почти не отдыхая, на лошадях, ко всенощной. Стоустая молва уже разнесла весть, что в Озерской церкви в Иларионов день будет служить сам архиерей. Во множестве поспешил народ в храм, чтобы помолиться там вместе с архипастырем и отцем и послушать его. Из с. Ремда…, не взирая на возможность осенней непогоды, пришёл за 17 вёрст крестный ход. На полиелей священнослужители, возглавляемые епископом, в числе 8 человек, с возжёнными свечами окружили святую раку. На другой день уже в 6 часов утра народ начал собираться в церковь. Принимались у раки исповедники, служились заказные молебны. В 9 часов началась литургия. По Евангелии владыка обратился к народу с поучением. “Вот, — говорил он, — жил-был человек. Беден, вервием препоясан, пришёл он сюда. Одно имел он — великую веру в Бога, великую любовь к Нему и людям. И вот среди пустыни, лесов дремучих, построил он монастырь. Возлюбил он и возлюбили его”. По окончании литургии, возглавляемый владыкой, из храма двинулся крестный ход к часовне памяти прп. Иллариона, стоящей на том самом месте, где под сосной, на невысоком холме, любил молиться преподобный при своей земной жизни… Так, в главных чертах, прошёл незабвенный день 21 октября 1916 года в с. Озерах. Светлые, оздоравливающие страницы начертал он в сердцах молящихся и чтущих память прп. Илариона…» [1].

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы Княже-Озёрского монастыря. Вид с востока. Вид с северо-запада. Фото Семенова М.И. 1969 год. Фото с сайта Соборы.ру

Читая эти строки, мысленно переносишься в те времена и чувствуешь в душе своей невольное умиление и тишину. Но это было лишь затишье перед бурей.

В 1917 году в России сменилась власть. По всей стране начались гонения на церковь. Они не обошли стороной и затерявшийся в глухих лесах Озерский приход Покрова Божией Матери.

Советское время теперь многим людям кажется чем-то далёким и чуждым. Именно оно оставило нам «забвение» вместо памяти об истории этого края, истории церквей, сведений о людях, которые здесь жили. Нам, наследникам безбожного 70-летнего прошлого, остались руины осквернённых храмов, утрата культурных ценностей (икон, книг, записей очевидцев). Но что самое страшное — прерванная духовная традиция церковной жизни, которую пришлось восстанавливать по большей части по книгам. В течение нескольких веков поколения русских людей создавали, собирали и хранили реликвии, имеющие не только религиозное, но и, как мы сейчас говорим, культурно-историческое значение. Торжество новой власти для большинства церквей ознаменовалось полной утратой всех подобных ценностей.

Гдовский уезд отличался тем, что здесь долгое время шло упорное сопротивление новой богоборческой власти, которая была установлена в конце 1919 года. Памятником давно прошедших событий гражданской войны является могила 4-х красноармейцев, погибших в 1919 году около деревни Озера. Могила находится напротив кладбищенских ворот через дорогу.

В церкви Покрова Божией Матери новые атеистические веяния проявились костром, устроенным около церкви комсомольцами в 1919 году. В нём сгорели нотная библиотека, старинные богослужебные книги, некоторые иконы и, возможно, какие-то записи об истории этого храма.

Но богослужебная жизнь продолжалась до 1937 года, печально известного жестокостью власти по отношению к собственному народу. К пастырям были особенно беспощадны. Вот и о. Василия Голубева, священника озерской церкви, арестовали и увезли от его паствы. Он был расстрелян 2 января 1938 года и захоронен в Левашовской пустыни. Староста церкви Михаил Феофанович Матвеев отправился в ссылку в Казахстан тогда же, в 1937 году. А в 1939 году опять у церкви горел костер, опять жгли книги и иконы безбожники. Рассказывают, что в 1942 году, во время оккупации, в церкви велись службы, но кто служил, неизвестно. Возможно, священники Псковской Духовной Миссии, поскольку известно, что клир Псковской епархии посещал д. Озера в советское время, хотя моления совершались не в церкви, у мощей преподобного, а в часовне: молебны, крещения, отпевания.

Церковь не приходила в запустение еще долго. Власти пытались ее использовать в самых разных целях, от просветительских: с 1946 по 1949 год в левом приделе храма действовала общеобразовательная школа для местных детей, — до хозяйственных: в правом приделе хранили зерно. Но и верующие не оставляли дом Божий. Известно, что в церковной сторожке жила благочестивая женщина, будущая монахиня Ираида, которая помогала священникам, пока они еще жили и служили в церкви. Когда же службы прекратились, она продолжала следить за порядком в церкви и на прилежащей к храму территории. Была и молитва: вместе с другими верующими женщинами монахиня Ираида молилась у мощей прп. Иллариона, читая ему акафист. Молитвы звучали здесь и во время войны, во время немецкой оккупации. Среди тех, кто молился вместе с монахиней Ираидой и помогал ей, была монахиня Мария, которая позже уехала, предположительно — в Пюхтицкий монастырь.

Советская власть не могла оставить церковь Покрова Божией Матери верующим и их молитвам и направила в 1962 году в Озера экспедицию Псковского музея-заповедника. Теперь иконы, которые еще оставалась в церкви, не сжигались, а увозились в чтобы стать экспонатами: среди них оказались некоторые иконы деисусного чина 16 века, иконы праздников XVI века, икона прп. Иллариона Псковоезерского, а также два колокола времён Иоанна Грозного. Икона «Прп. Симеон Столпник» XVI века стала достоянием Государственного Русского музея. Участница экспедиции И.А. Куликова вспоминала позже, какие препятствия пришлось преодолеть, чтобы добраться до церкви. Жители окрестных деревень, узнав о том, что едут «музейщики», завалили лесную дорогу в шести местах, решив закрыть доступ к церкви. Много труда положили преданные своей церкви жители, но и приезжие проявили упорство. Без топоров, пил они разгребали завалы, мучаясь, не жалея одежды. Когда препятствия были позади, они столкнулись с толпой возмущенного народа, который долго увещевали. Приходится признать, что героические усилия были предприняты с обеих сторон, и народ и приезжие стояли за свои убеждения. Однако горько читать о том, как русские люди оказались в противостоянии друг другу. И о том, как, желая сохранить «культурное наследие», работники музея даже не подозревали, что они попирают святыню. События, о которых вспоминает И.А. Куликова, свидетельствуют о трагическом разделении внутри русского народа после прихода к власти большевиков.

В полный упадок храм пришел после зимы 1967 года, когда умерла тихая подвижница, монахиня Ираида, обретшая покой на кладбище недалеко от часовни прп. Иллариона. Храм подвергся полному разграблению: в 70-е годы XX века грузовики вывозили в неизвестном направлении иконы и остатки утвари из церкви Покрова Богородицы. В разграбление вовлеклись дачники, разобравшие церковную ограду на фундаменты домов. Таким образом, к началу 90-х годов храм представлял собой плачевное зрелище: брошенные руины с обвалившейся штукатуркой. Ни икон, ни утвари в церкви не осталось. Кругом — мерзость запустения, вокруг — бурьян и кустарник. Церковное кладбище осквернено, памятники и могильные кресты повалены или украдены. Остался только памятник на могиле священника о. Иоанна Альбова, служившего в храме в конце XIX века, а также каменная плита над могилой отрока Моисея, племянника купца Мартиниана Якимова. О том, кто похоронен в остальных могилах, остаётся только догадываться^[1].

Таким образом, к 1992 году в храме не осталось ничего, кроме стен, ограждающих место упокоения прп. Иллариона. Более 500 лет прошло со времени его прихода в эти пустынные лесные дебри, где он молился в полном уединении перед Лицом Божиим. И вот на этом пустынном клочке земли остался только преподобный Илларион, мощи которого покоятся под спудом чудом сохранившихся каменных стен храма. Эти каменные стены простояли всё безбожное время, и благодаря им было сохранено это святое место, место молитвенных подвигов и захоронения преподобного Иллариона Гдовского.

Церковь Покрова Пресвятой Богородицы Княже-Озёрского монастыря. Вид с запада. Фото П.В. Воробьева . 2009 год. Фото с сайта Соборы.ру

Автор данной статьи оказалась в церкви Покрова Божией Матери д. Озера вместе с о. Евгением Михайловым в марте 1993 года. Тогда церковь представляла собой плачевное зрелище. Перед взором предстала настоящая «мерзость запустения»: наполовину обвалившаяся штукатурка на сохранившихся стенах, крыша храма протекала, на крыше и из фундамента росли деревья, стёкла в оконных рамах были выбиты, кресты на куполах храма и его колокольне почти висели из-за того, что в начале XX века комсомольцы пытались свалить их, прицепив к трактору, на месте захоронения святого — метровая куча мусора, грязь, оставленная птицами и собаками. Все иконы и церковная утварь разворованы. Во всём увиденном поражало несоответствие того, что, с одной стороны, это — храм Божий, место подвигов древнего святого и место, где покоятся его святые мощи, с другой стороны, — руины и запустение. Парадоксально было то, что даже в такой разрухе чувствовалось нечто, что «возвышалось» над всем увиденным, некое «торжество жизни», которое проникало внутрь твоего существа, нечто неразрушимое в окружающей разрухе.

Хотелось бы здесь сослаться на воспоминания Тарасия Королёва из города Великие Луки, которого в детстве, в 70-е года XX века, привозили на отдых в спортивный лагерь, находящийся на озере недалеко от церкви. Он вместе с другими детьми забирался в разрушенную церковь. Когда он находился в церкви, у него было такое ощущение, что если закрыть глаза, а потом открыть их, то в результате увидишь, что на самом деле, в реальности, всё есть — и иконы, и иконостас, и ничего на самом деле не разрушено.

Что же это за ощущения: ощущение полноты и вечности, испытываемые нашими современниками при посещении храма, где под спудом находятся мощи древнего святого, ощущение чего-то неразрушимого, находящегося среди окружающей разрухи и детские ощущения мальчика из советской семьи?

Находясь недалеко от мощей прп. Иллариона, ощущаешь связь реальности и, казалось бы, отвлечённых богословских понятий. Тема о Божественных энергиях, изучаемая теоретически, становится не только близкой, но и вполне реальной. Ведь различение между сущностью и энергиями является основой православного учения о благодати. Таким образом, древний святой, о котором мы практически ничего не знаем, молившийся здесь 500 лет назад и стяжавший благодать Святого Духа, ставший сосудом Святого Духа, живёт и действует до сих пор. Поэтому, по слову В.Н. Лосского:

«догматическое учение об энергиях — не абстрактное понятие и не интеллектуальное различение: здесь речь идёт о конкретной реальности религиозного порядка…» [2, с. 109].

И эта реальность становится таковой не только для святого, ставшего «причастником Божеского естества» (2 Пет. 1,4), но и для наших современников, приезжающих помолиться у мощей прп. Иллариона.

С 1993 года началось восстановление церкви Покрова Божией Матери д. Озера, во время которого помощь прп. Иллариона была настолько реальной, что невероятное стало очевидным.

Журнал «Начало» №34, 2017 г.

^[1] Подробнее об истории церкви Покрова Божией Матери см. [2].

Литература:

1. Известия по Петроградской епархии. 1916. № 48.
2. Михайлова О.К. Тихая радость. Церковь Покрова Божией Матери деревни Озера. История и современность. СПб., 2011.
3. В.Н. Лосский. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М.: СТСЛ, 2012.

O.K. Michailova

Holy ancient and the modern world

The article tells about the history of the Church of the Intercession of the Mother of God, which situated in the village of «Lakes» Gdov district of the Pskov region. Many years ago the Church of the intercession belonged to the monastery, which was called Ozersky. It was founded by the monk Hilarion Gdowski. This article also tells the legend about the life of St. Hilarion, who lived in the monastic feat in the wilderness not far away from the contemporary village.

Keywords: life in the wilderness, monks, monastery church, parish church

Что-то очень важное указывает на существование непрерывности времен, не дает разным обстоятельствам утратить и забыть созданное когда-то, а напротив, помогает соотнестись с прошлым Великого Новгорода и выстроить единую непрерывную связь. Это удивительное соединение-слепка очень явственно проступает в культуре христианской архитектуры новгородских церквей.

К примеру, на Торговой стороне Великого Новгорода раскинулось Ярославово Дворище. Если внимательно вглядеться в строение церквей, возникает некоторое недоумение, как стили разных эпох каким-то образом созвучны в одном комплексе? Но тем не менее это «созвучие» и создает неповторимый единый организм, давая им особое дыхание. В каждой сохранившейся части храма присутствует смысл особой важности, незаменимости и сохранения даже ценой сложения, не слагаемого из разных времен, как бы объединив их на века. На удивление получается целостная и законченная картина строения, ничуть не лишенная индивидуальности.  Любой собор или церковь неповторимы, уникальны и имеют свое лицо.

Особенно в межсезонье, когда природа теряет свой яркий окрас, застывая в ожидании. Тогда особо торжественно выглядит церковь «Спаса на Нередице», такой любимый и близкий по духу новгородцам образ, который сравним с «чудо-церквушечкой» в которой есть что-то детское, непосредственное.

Церковь являет некую картину из русской сказки и приковывает к себе взгляды, но суть церкви от этого не меняется. Немного асимметричная с разнообразными окошками и неровностями стен, что придает ей признаки жизни и даже удивительный телесный цвет располагает к общению, вот может прикоснешься, а она окажется теплокровной, живой. Здесь царит мир чистоты и открытости и такого искреннего доверия, что не может не затронуть душу, и есть намек на ту встречу, где тебя могут услышать и понять, где так безопасно и спокойно, как в детстве под заботливым и ласковым взглядом отца и матери. Сказочная церковь из детства, оставляющий неизгладимый след чуда своей таинственностью. Так может, это забота Бога и в ней есть один из истоков веры на Руси?

В окрестностях Великого Новгорода особый интерес представляет Антониев монастырь. По преданию, прибившись на камне к берегам Великой реки Волхов из «римских стран», Антоний, о чем говорится в его житии, стал основателем этой обители в 1106 году. Главным храмом в ней является собор Рождества Пресвятой Богородицы, он считается одним из самых древних каменных храмов начала ХII века Великого Новгорода. Внутреннее устройство храма хранит древние фрагменты росписей, есть и более поздние росписи. Хорошо сохранилась роспись «Введение во храм Богородицы». Вход в алтарь обрамляют ветхозаветный пророк Моисей и первосвященник Аарон — возникает ощущение вечного присутствия святых в непрекращающемся богослужении, соединяющем ветхозаветную и новозаветную историю. Время пребывания в храме теряется, пришедший в эти древние святыни растворяется в священном безвременье. Нельзя оценить свое присутствие только как экскурсионный просмотр древностей, здесь живет особый дух, в котором так нуждаемся и так часто его ищем.

В короткой беседе со смотрительницей в соборе была рассказана так часто встречающаяся в таких местах история излечения человека по любви Божией. В данном случае — событие, произошедшее с одной женщиной, желающей стать матерью. Смотрительница с глубокой верой поведала той женщине об истории связанной с чудодейственным камнем и Антонием Римлянином. Камень по преданию появился из далеких римских земель и хранится до сих пор в притворе собора, где за многие века были излечены люди от разных немощей. И как просто и радостно рассказывала смотрительница продолжение этой истории, когда через несколько лет она услышала веселый, детский смех и увидела ту самую, только исполненную счастьем женщину и не одну, а с маленькой девочкой. И как смотрительница искренне радовалась за них. Они приехали с благодарственными молитвами в монастырь.  Казалось бы, такая частая рассказываемая людьми история, но в данном случае она оставила у меня особый след, но почему? Смотрительница призналась, что не является воцерковленным человеком, за что была устранена священником за «несоответствие» из церковной лавки одного из храмов Великого Новгорода. И после сказанного как бы подписала себе приговор: «Я атеистка.» Из ее уст это вырвалось как справедливое наказание, потому что не соответствует определенным требованиям, а значит она не может находиться там, куда не пустили ее люди из такого «доброго мира», и сказано это было без всякой тени осуждения этих людей. И вот она теперь работает смотрительницей музея архитектурного комплекса в главном соборе Антониева монастыря, который внесен в список наследия ЮНЕСКО. Не испугавшись своего отстранения за «несоответствие», она не замкнулась на себе и не лишилась открытости. Когда есть возможность, она рассказывает про собор приходящим в него с искренней любовью и участием, что очень отличает ее от людей из того «доброго мира». Она делает свое христианское дело тихо и просто, не отстраняясь от людей и не задумываясь, на каких этапах добрых дел она воцерковилась. Осмыслив этот случай, невольно задумаешься, сколько дано любви и добра человеку, как просто он делится любовью с другими, вселяя в них надежды.

Если оторваться от интерьера храма и выйти из собора, чтобы снова осмотреть его снаружи, по некоторым фрагментам можно заметить, что храм перестраивался. Это видно по главкам собора, которые получили характерную для позднего времени луковичную форму. Они слишком низко посажены, что несколько собор приземляет и ослабляет линию вертикали. Вглядевшись в собор возникает ощущения свершившегося события. Купола храма имеют очень правильную округлость и завершенность, как вызревшие плоды. Несколько меняется настрой, когда тебе открывается реальная картина сегодняшней жизни, невольно представляешь праздник с разгулом и вот кажется сейчас появится тройка с бубенцами, румяная девушка с караваем, веселая гармонь и пестрящий люд на площади, все придет в движение и зазвучит текст песни на музыку Глинки–Пестрота, разгул, волненье, ожидание, нетерпение. Веселится и ликует весь народ…

Но как в Ярославовом дворище возникает некоторое недоумение. Там не слагаемое каким-то образом начинается складываться. Так и здесь в этой обители живет особый настрой, благодаря которому затихает ворвавшийся уличный шум, вселяется вера в разуверившегося, придается пришедшему смысл особенной важности. Внутренний голос подсказывает, что одно без другого невозможно, существуют более глубокие реалии, а внешние формы — проявление земного, насущного на определенное время, но они тоже очень важны и поэтому живут рядом с человеком в помощь ему.

А теперь Георгиевский собор и немного истории:

Свято-Юрьев монастырь по преданию, основан в 1030 году князем Ярославом Мудрым. Ярослав Владимирович в святом крещении носил имя Георгий; в русском языке последнее обычно имело форму «Юрий», откуда и пошло название монастыря. Первое летописное упоминание относится к 1119 году, когда и был заложен каменный храм — Георгиевский собор. Из Новгородской летописи известно имя строителя собора — мастер Петр. 12 июля 1130 года он был освящён во имя Георгия Победоносца.  В XII—XIII веках монастырь стал государственным монастырём Новгородской республики, во главе с новгородским архимандритом. К концу XVвека был одним из богатейших монастырей.

Подходя к монастырю, нельзя не заметить в каком дивном месте он расположен. Бескрайнее русское поле сливается с зеркалом вод много повидавшего Волхова. Удивительная гармония и простор царят в этом месте. С наслаждением пытаешься напитаться увиденным, ненадолго приостановясь перед вратами колокольни, успокаиваешь свое волнение, следуешь дальше, осенив себя крестным знамением. Георгиевский собор с уверенностью и безошибочно можно назвать главным собором монастыря, даже не имея представления о его архитектурно-планировочной композиции, ты как-то сразу ориентируешься и выбираешь направление своего движения. Неважно, являешься ли ты верующим человеком, а может ценителем древнерусского зодчества или впервые попал на территорию монастыря чтобы наполниться, как говорят, «благодатным духом», а может просто поглазеть, но выйдя из ворот колокольни ты как-то не задумываясь оказываешься у входа в собор. Устремленный в небо, стройный и величавый, с достоинством отважного рыцаря встречает он вас. Приковывает взгляды своими выверенными размерами, строгостью и в то же время простотой, как исполин, вырастая из земли. И неважно, кто ты: благочестивый христианин, верующий или неверующий, все равно у вошедшего в собор появляется тень тревоги, все входящие в священные стены храма, как бы уравниваются между собой. Непонятное состояние охватывает от пребывания в высоком пространстве над головой, но это ощущение не умоляет твоего присутствия. В храме слабо улавливается разделение на основное помещение, предназначенное для молящихся, и на чуть меньшее — алтарное. Поэтому, когда проходит богослужение нет подчеркнутой выделенности священника, ведущего службу, он находится среди мирян. Эта картина возвращает к новозаветным временам, заставляя заново пережить события Священного Писания. Да и сам Георгиевский собор имеет особую святость для Руси, так как служил местом упокоения не только русских князей, но и настоятелей обители и новгородских посадников.  Эта святость пространства храма задает характер особого настроя у пришедшего; из купола храма с любовью и строгостью на приходящих взирает Христос-Пантократор и ты невольно, с тревогой, принимаешь это на свой счет, хочется собраться в одну точку, озадачив себя вопрошанием. Здесь в храме возникает диалог с собой. Нет больше сладких грез от родительской защиты, за которой так часто приходишь в церковь, но где тебя собственно и нет, так как ты полностью лишен самостоятельности, а значит и свободы. Тогда присутствие Бога по сути является для тебя только чисто «человеческой защитой» и лишает всяких стремлений обращенных на себя. И не пора ли выйти из удобного времени пребывания, где ты всегда ребенок и нет никаких предпосылок для нахождения себя? И тогда с какой-то непонятной легкостью воспринимаются уже давно свершившиеся события, о которых не осталось вопросов к себе, а остался только праздник, порой утративший свой смысл? И защита родительская, и праздник был, но какова твоя роль в этих событиях? Но наконец, ты здесь сам перед собой и сам себя обнаружить должен, этот диалог — следствие твоего вопрошания, пронизывает как гром небесный.

Но зачем протягивать нить из прошлого к настоящему, сохранять так бережно истоки веры? И что же значат эти истоки веры для русской души?

Это принятие мира, где существует прекрасное и есть возможность соотнесения с этим миром прекрасного и миром людей, где ты учишься любить и видеть другого. Это и есть источник бытия, и как важно не разорвать связь с тем, где и есть точка отсчета, начало всего, где всегда светло и ничем не запятнано. По нему так стонет душа человеческая потерявшись, запутавшись, казалось бы, окончательно, не находя себе места, но все-таки, цепляясь из последних сил, надеясь на божественное откровение. Там и бьет тот источник, который надо найти и только он и способен утолить жажду человека «живой водой». Но божественный источник надо отыскать и напитаться «его водами», и выйти из привычного заскорузлого образа жизни для осознания себя, в ожидании самой важной встречи лицом к Лицу.

Спасо-Казанский Симанский женский монастырь (Псковская епархия)

Монастырь, как говорится, дело тонкое и сложное. Свой мир, особый, с особым духом и многовековым укладом. Здесь многое претерпевают и учатся, пожалуй, самому сложному и в то же время самому простому — смирению и послушанию. Кузница смиренномудрой любви и хранения заветов предков.

Монастырь сегодня — это тема для разговора, который, думаю, будет интересен и мирскому человеку. Сейчас, после разрушительных семидесяти лет прошлого века в нашей стране по крупицам идет возрождение обителей. Восстанавливаемый монастырь и монастырь, уже функционирующий во всей своей мощи, конечно, два совершенно разных явления. Во все времена жизнь в монастыре была нелегкая, а в монастыре, еще только встающем на ноги, жизнь идет с особой интенсивностью, с большими физическими и эмоциональными затратами. Происходит проверка на прочность и, что самое главное, проверка веры. Не имея твердой веры и не предав себя воле Божией, невозможно построить монастырь. Как это сделать на пустом месте, без помощи спонсоров и поддержки ближних, преодолевая тяжелейшие искушения. Но если вера есть, то дается все необходимое. И даже более. Ведь идя по этому нелегкому пути, падая и поднимаясь снова и снова, можно быть самым счастливым человеком, потому что ты пребываешь с Богом и трудишься во славу Божию. Перед насельницами — а в данной статье речь будет идти о женской возрождающейся обители — стоят совсем непростые задачи и возникают всевозможные препоны. Поднимать монастырь с нуля, а порой, можно сказать, даже с «минуса» для человека дело непосильное, но с Божией помощью возможное. И сама Царица Небесная особо покровительствует возрождающимся обителям.

В наши дни примеров возрождения монастырей к счастью уже немало. В Псковской области это и Крыпецкий мужской монастырь, восстановленный трудами архимандрита Дамаскина с братией, и Спасо-Елеазаровский женский, также в недавнем времени возродившийся из руин. Псковская земля готовит и еще одну жемчужину — Симанский Спасо-Казанский женский монастырь, расположенный в городе Остров, в пятидесяти километрах от Пскова.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий I (Cиманский) (1945-1970)

Основателями Спасо-Казанского женского монастыря была дворянская семья, что в ту пору было не редкость для нашей страны. Симанские — древний знатный род, занесенный в 4 часть родословной книги Псковской, Новгородской и Санкт-Петербургской губерний. Монастырь был учрежден в конце 19 века на территории имения Симанских в селе Екатерининское, которое было расположено на левом берегу реки Великой в 50-ти километрах от города Пскова. К этому роду принадлежал Патриарх Московский и Всея Руси Алексий I. Прадед будущего Патриарха, Владимир Александрович Симанский в 1845 году построил на территории имения белокаменную церковь во имя Спаса Нерукотворного Образа. Она и стала впоследствии основой Спасо-Казанского монастыря. Брат деда Алексия I, иерей Павел Владимирович Симанский, пожертвовал в 1896 году земли, храм и 15 тысяч рублей начального капитала под устройство женской обители во имя Казанской иконы Божией Матери. Сам он остаток своих дней прожил в небольшом домике.

17 августа 1897 года состоялось торжественное открытие и освящение нового женского монастыря, в котором уже поселились несколько сестер. На открытии присутствовало много духовенства во главе с епископом Псковским Антонием, архимандритами псковских монастырей и отцом Иоанном Кронштадтским. В тот день преподобный отец Иоанн произнес речь, в которой предсказал, что монастырь будет разрушен до основания, но возродится перед концом света с малым количеством насельниц.

Игуменья Руфина оказалась прекрасной духовной руководительницей и опытной в делах монастырского хозяйства, вследствие чего обитель начала быстро процветать. Число насельниц за два десятилетия существования обители достигло 30. При монастыре была организована церковно-приходская школа, хор, богадельня, гомеопатическая лечебница, школа рукоделия для девочек, где обучалось 40 учениц, заведовала школой игуменья Руфина. В 1902 году открылось и общество трезвости, в котором состояло 130 человек. Обитель активно занималась благотворительностью. В разное время обитель посещали особы царской фамилии. В начале 20 века началось строительство Казанского собора с двумя приделами во имя равноапостольного великого князя Владимира и святого мученика Павла. Однако закончить постройку храма так и не удалось — в 1917 году во время большевистских гонений монастырь был закрыт. В конце сентября 1943 года был возобновлен, как приходской, храм монастыря, вокруг которого собрались разогнанные сестры обители. Позднее в бывшем сестринском корпусе держали молодежь для перегона в Европу.

История восстановления монастыря началась в 2003 году, когда по благословению Владыки Псковского и Великолукского Евсевия к возрождению обители приступила игуменья Маркелла, уже имевшая опыт возрождения монастырей на Камчатке. Начинала в полном одиночестве на пустом месте. Точнее, на горах мусора, которыми была усыпана вся территория. Вместе с солдатиками из местной воинской части собственноручно разгребала горы помоек и свалок, скопившиеся за десятилетия. На расспросы об этом матушка всегда отвечает с веселой улыбкой, что «не мусор разгребала, а свои грехи». Первые два с половиной года матушка прожила в полуразрушенном сестринском корпусе вместе с местными «алкоголичками», не давая ругаться и безобразничать. Естественно, такое «антигуманное» отношение к человеку вызывало среди них бурю протеста.

А если серьезно, то на главный вопрос, как строится монастырь, ответ прост: молитвой. И трудами. Порой на пределе человеческих сил. Насельницы утверждают, что только на святой земле возможно выдерживать такие нагрузки, только с помощью Божией. В строящемся монастыре на насельниц возлагается нагрузка, в несколько раз превышающая возможности женщины. Дело еще осложняется острой нехваткой людей и постоянно меняющимся составом. Не хватает постоянного крепкого костяка. Как правило, это естественный процесс в строящемся монастыре, который может продолжаться вплоть до десяти лет. Безусловно, это налагает свои трудности, но об одном можно сказать точно — скучать не приходится никому и без работы никто не останется.

Что важно в возрождающейся обители, так это то, что сестры должны уметь все, браться за любую работу и выполнять быстро, четко, качественно, с толком. Послушания у сестер самые разнообразные: в трапезной, включающее любую работу по кухне от умения мастерски и со вкусом накрыть на стол до приготовления монастырского масла, сыра, творога; послушание на огороде в самом монастыре и на обширных землях подворья; уход за скотом (в монастыре есть небольшое хозяйство, состоящее из коров, коз, кур, обеспечивающее монастырь всегда свежим молоком и молочными продуктами); послушание в храме: проведение ежедневного утреннего и вечернего молитвенного правила, обязательного для сестер, послушание в свечной лавке, уборка и украшение храма, встреча паломников, проведение экскурсий; послушание на клиросе, подразумевающее безупречное знание хода богослужения и умение, что называется, «сослужить» батюшке, быть опорой для него. Также сестры занимаются привлечением местных детей из обычной общеобразовательной школы к православию, прикладывая все усилия для открытия в ближайшем будущем при монастыре воскресной школы. На данный момент действует православная детская театральная студия для детей 9–12 лет, в которой готовятся православные спектакли на такие большие праздники, как Рождество и Пасха. Идет активное строительство храма Спаса Нерукотворного и многих хозяйственных построек, благоустройство территории.

Паломники на празднике в Спасо-Казанском Симанском монастыре

Очень большую помощь монастырю оказывают паломники. Неслучайно едут люди поработать в монастырь. Едут со своими бедами, каждый со своей личной болью. Монастырь, как говорит Матушка Маркелла, — это духовная лечебница, где каждый приезжающий паломник за свои искренние труды получает помощь, прощение, утешение и ответы на волнующие вопросы. Господь воздает за труды. Через руки Матушки проходят десятки и сотни людей, нуждающихся в совете и молитве. Перед глазами проходит целая галерея женщин разного возраста, образования и социального положения. Связующим звеном для всех является вера. Через открытое сердце находят понимание люди разных профессий.

Живя бок о бок с многочисленными паломниками, можно сделать интересные и полезные наблюдения, своего рода портрет современной женщины, который поможет понять происходящее в нашей стране, понять, почему мы так нестройно живем. Становятся видны как на ладони характерные особенности воспитания современной женщины. Приезжают женщины в среднем 50–55 лет, в основном это люди городские, часто одинокие. К сожалению, теперь редко встречается настоящая крепкая, смекалистая хозяйка. А потому им приходится учиться прямо на месте, проходя хорошую школу практически боевой подготовки. Кстати, в монастыре приходит глубокое понимание значимости старинного уклада, практически утерянного в наши дни, и важности строгого распределения обязанностей между мужчиной и женщиной. И, что главное, правильности этого подхода. Матушка всегда подчеркивает, что в наше время пропало такое понятие, как жертвенность, особенно важное для женщины как хранительницы семьи. Ведь раньше этим и была сильна наша страна, и в мирное время, и во время войны. Платочки спасли Россию. В женщине десятилетиями искоренялось самопожертвование, которое было некогда нашим стержнем и опорой. А непослушание и эгоизм приветствовался и взращивался.

В монастырь приходят по-разному. Точнее, пути, которыми Господь приводит на святую землю, разнятся. «У Господа много призванных, но мало избранных», — всегда повторяет матушка Маркелла. Господь призывает всех, но не каждый откликается на этот призыв. Несмотря на многочисленных паломников и трудников, приезжающих поработать во Славу Божию, редко кто решается остаться насовсем и посвятить свою жизнь служению Богу. Даже те, у которых в душе складывается склонность к монастырской жизни, часто не могут решиться на такой шаг. Конечно же, это очень серьезное решение. Здесь и боязнь потерять привычное, укреплявшееся годами окружение; и работа, пусть уже нелюбимая и делающая человека несчастным; и домашние заботы, и страх перед мнением родных и знакомых, боязнь что-то менять в жизни, хотя ничего хорошего в этой жизни порой уже и нет. Весомым препятствием может стать даже любимая кошка, которую не на кого оставить. Просто не каждый готов открыть свое сердце Господу, отказаться от мирского.

Но кто все же приходит и остается, тот начинает нелегкий путь духовного делания. Начинается труднейшая духовная работа, со всевозможными препятствиями и искушениями. И только смирением, терпением и молитвой преодолевает это человек.

Приходят люди совершенно разные — по возрасту, социальной принадлежности, образованию, событиям прожитой жизни. Что касается возрастных категорий, то наиболее сложно приходится женщинам старшего поколения. Им сложно не в трудах, но в духовном делании. Выросшие в советское время, многие просто не понимают, что значит любить ближнего, т.к. их никто не любил. У других сложно с послушанием. Но, несмотря на это, трудятся, пытаются, исправляются. Кровью и потом соскабливают с себя то, что наросло. Трудами и молитвой «отрабатывают» свои грехи за всю прожитую жизнь. Приходит и молодежь. Разная, интересующаяся, порой трогательная, бывает, и ничего не знающая, но тянущаяся к Богу.

Каждая сестра может рассказать свою уникальную историю, одна интереснее другой. Толчком к приходу в монастырь служат разные жизненные события: кто-то до прихода в монастырь уже 30 служил при разных храмах и, наконец, в монастыре нашел постоянное пристанище, кто-то после смерти мужа получил благословение уйти в монастырь, кто-то играл в театре, кто-то закончил консерваторию. И какая радость, когда молодые девочки приходят служить Господу в самом начале жизненного пути. Целенаправленно и с полным пониманием того шага, который они совершают.

Настоятельница Спасо-Казанского Симанского монастыря игумения Маркелла (Павлова) с сестрами

Строя стены, строят души. Главное, за что ратует матушка Маркелла, — это отношения между людьми. Чтобы все в монастыре было по-домашнему, чтобы все делалось с любовью. Ведь этот дом для сестер, для паломников и трудников. Дом Господа на земле, в котором учатся все делать с любовью. Поэтому так больно за наше, наверное, ставшее уже национальной чертой равнодушие к работе и сухое бездумное исполнительство. Как говорится, все, что не мое, гори синим пламенем. Все общее, и в то же время ничье. В женщине это особенно страшно. «От осинки не родятся апельсинки», — не устает повторять матушка. Потеряны традиции, умные, верные, сохраняющие устои, семью, на которые опирается и молодое поколение. Маленькими шажками, по крупицам, прилагая все усилия, монастырь строит стены, неся нашу родную культуру живущим и рождающимся.

Журнал «Начало» №22, 2010 г.

От редакции

Мы, и авторы публикуемых ниже текстов, и другие авторы журнала, и очень многие из наших читателей или авторов потенциальных, принадлежим к Православной церкви, причащаемся из одной Чаши. Здесь происходит наша главная встреча с Богом и друг с другом. Но она предполагает, что наше единство при всех возможных и необходимых различиях нас между собой как людей каким-то образом сохраняется и тогда, когда мы отходим от Чаши и вообще оказываемся за стенами храма. И в этом случае пути разных людей обязательно должны пересекаться, иначе мы легкомысленно растрачиваем полученный в Таинстве евхаристии дар единства во Христе, не несём света нашей веры как общей веры Церкви в Мир. Но пересекаются ли эти пути, встречаются ли друг с другом наши поступки, слова, мысли, наш житейский опыт или мы продолжаем жить в параллельных мирах, точнее, замкнутых в себе маленьких мирках, и, глядя на одни и те же вещи высказывать о них совершенно несовместимые суждения?

Вопрос, конечно, сильно смахивает на риторический, но он перестаёт быть таковым, когда мы пытаемся сделать реальный «замер» степени нашего единства или величины расхождения, когда рассказываем о реально происходящих с нами вещах, делиться своим опытом. Каким бы различным он ни был, если мы продолжаем оставаться христианами и в миру, то в нём обязательно должны обнаружиться точки схождения. Иначе мы действительно ведём параллельное существование, и нас по-прежнему кружат какие-то вихри, в которых мы лишь чудом оказываемся способными протянуть друг другу руки.

Кто-то из нас восходит на святую гору Синай, кто-то «просто» едет в вагоне скорого поезда в долгом путешествии по России. Но если мы христиане, то встреча обязательно должна произойти. Не в реальном, конечно, пространстве-времени, но в самом смысле происходящего, в восприятии этого смысла, в передаче его другому, в попытках связать этот смысл с другими событиями жизни, нашими обязанностям, в отношении к Богу и ближнему и самим пребыванием нашим в стенах Церкви. Если речь идёт о текстах, то должны встретиться тексты. Тогда, кем бы каждый из нас ни был, что бы ни делал, делает он это, если даже никогда не встречал брата своего и не знает о его существовании, вместе с другим, в одном духе.

Никаких заключений в этом отношении из рассказанных здесь ниже историй сами их авторы не делают, ожидая участия в своём эксперименте читателя.

Восхождение на Синай

Паломники на горе Синай (Египет)

Окружающий нас мир, сотворенный и премудро устроенный Богом, сам, в свою очередь, становится источником и сообщителем многой премудрости для всякого искренне верующего и внимательно всматривающегося в это богоустроенное творение со страхом Божиим. Вот уж действительно: начало премудрости — страх Господень! Попытаемся и мы, совершившие, как и многие православные паломники, свое восхождение на Синай, разглядеть в этом труде ту Божественную науку, которая подается всякому трудящемуся по слову Спасителя: «ибо трудящийся достоин награды за труды свои»! (Лк. 10, 7.) А что бы труд наш не был напрасным, следует обратить внимание, что награду нам подает Сам Господь по Своему великому милосердию к нашим трудам, а отнюдь не по их достоинству, поскольку, как сказал апостол, не полагается награды за исполнение обязанностей наших, а за неисполнение их — полагается наказание. (1 Кор. 9, 16–18.) Но начнем по порядку.

Так уж сложились обстоятельства, что наше пребывание на Синае в Монастыре Святой Великомученицы Екатерины ограничивалось только двумя днями, да и то неполными. Но что уж поделаешь, на все Святая Воля Божия, кому-то и того меньше достается. Автобус прибыл в монастырь поздновато, во втором часу ночи, и возглавлявший группу священник робко предложил воздержаться от еды и питья, и имеющим силы прийти в 4 утра на праздничную крещенскую утреню в монастырский храм, а не имеющим — хотя бы в 6 на литургию, чтобы, по возможности, причаститься и исполниться действительной крещенской радости. Так и поступили. В 4 утра, благодаря просьбам трех греческих паломниц, и нам удалось оказаться на начавшейся службе, что не было бы нам дано, если бы не милость Божия и не настойчивость гречанок, так как предупредить монастырь о нашем желании мы не успели и пришли к четырем с надеждой на милосердие Господне.

Служба только началась, монахов в монастыре мало, кроме гречанок и нас, других паломников не было, и древний монастырский храм казался пустым. Изредка от стены или колонны храма отделялась чуть заметная тень пономаря, или, правильнее, несущего послушание возжигания свечей, и время от времени какой-либо из учиненных монахов подходил к клиросному месту, чтобы в свою череду продолжить пение или чтение за богослужением. Тишина, полумрак, кроме свечей другого освещения нет, и мерный голос читающего, вот и все крещенское торжество. На полиелей вышел один игумен монастыря, который единственный вел праздничную утреню, будучи не только настоятелем, но и, по годам своим, — старцем, службу вел неторопливо, размеренно, с глубоким благоговением, произнося каждое слово и сообщая вес и меру, казалось, и самому времени богослужения.

Удивительное состояние службы сообщалось и душе, столь непривычно воспринимающей праздник — не как в русской традиции: громко, пышно, ярко и даже страстно, а скромно и смиренно, как это обычно бывает у греков, но при этом со своим особым торжеством, как свидетельствовал об этом некогда пророк Илия, как раз будучи в этом самом месте, на горе Хорив. И вошел он там в пещеру и ночевал в ней. И вот, было к нему слово Господне, и сказал ему Господь: что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе, Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее. И сказал: выйди и стань на горе пред лицом Господним, и вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь (3 Цар 19, 9–12.) Да, не в ветре, разрушающем горы, — Господь, в этом мы убедимся очень скоро…

На литургию облачились несколько священников, настоятель скромно уступил свое место, видимо приезжему, иеромонаху, и началась литургия. Так же смиренно и тихо, нарушаемая только возгласами приезжих священников, необычно выделяющихся на фоне греческой неторопливости, литургия, казалось, лилась, как крещенская вода Иордана, волна за волной. Тихое, сосредоточенное причастие, за литургией такой же тихий чин великого освящения воды в притворе храма. За необычными греческими распевами угадывались слова: Днесь вод освящается естество и расступается Иордан … Кто хоть раз видел Иордан, знает и навсегда запомнит его неторопливый ход, в этой неторопливости множество смыслов, наверное, в ней и есть веяние того тихого ветра, в котором Сам Бог!

Великое освящение воды закончилось, предстоящий иеромонах смущенно опустил ветви Базилика, связанные в небольшое кропило, в крещенскую воду, и трижды мокрыми ветвями коснулся своей непокрытой головы, затем с такой же осторожностью, чтобы не расплескать чудную и необычную крещенскую радость, стал бережно кропить каждого. Как это не похоже на нашу традицию, но как много здесь смысла. Сберечь бы эту тишину праздника и неторопливость в своем сердце, когда какой-то внутренний необычный свет согревает и осеняет душу своими таинственными и смиренными лучами!

Служба закончилась, но нас предупредили не расходиться. Обычно мощи Великомученицы Екатерины на поклонение верующим выносят в 12 часов дня, после краткого молебна, сейчас же было только около 7 утра, но, видимо, настоятель почувствовал усталость наших, не спавших толком ночь паломников, и мощи вынесли сразу после службы. Мы так же неторопливо приложились и вышли из храма к кусту вечнозеленой купины, которая растет здесь с самого основания монастыря. По преданию, это тот самый куст, из которого Господь говорил с Моисеем, из этого несгорающего куста, прообраза Богородицы, услышало человечество впервые Имя Божие, и знание этого имени стало залогом веры, которая только и может вывести человека из рабства греху в сыны и дщери Господни. Даже краткий молебен на этом месте наполняет душу редким чувством умиления и благодарности Богу за сохраненный людям дар купины. Здесь место многих чудес Божиих, и монастырь на этом месте тоже несомненное чудо.

Синай. В монастыре Святой Екатерины.

Отслужили молебен и узнали еще одну милость этого праздничного утра: нам открыли музей, где хранятся самые знаменитые синайские иконы. После музея мы были на завтраке, и потом долгожданный отдых. В гостинице прохладно, но главное — несколько часов сна под тремя одеялами перед восхождением на гору.

Видимо, нет для паломника ничего стремительнее недолгого сна, он-то и пролетел незаметно, сменившись хлопотами и подготовкой к восхождению на Синай, и вот уже стрелки часов напоминают о близком выходе. В 5 вечера общий сбор у гостиницы, последние напоминания и выход к монастырской стене. У входа в монастырь первый молебен Спасителю. Как важно всякое дело предварять молитвой, что можем мы без милости Божией! Молитва от самого сердца с верой и надеждой — вот наш залог восхождения к вершине, да и всякого человека искренне желающего совершить свой путь к Богу.

На часах 17:30. Молебен занял около 20 минут, начинаем подъем, помоги Господи! Идущий впереди священник убеждает всех идти молча, с молитвой, без празднословия и праздномыслия, помнить, ради чего и за чем совершаем этот путь. Гора святая, камни и ущелья вокруг — свидетели великой милости Божией к человеку. На этой горе выведенный из Египта, из рабства греху народ Божий получил закон, который сделал человека человеком и не позволял становиться человеку скотом, препятствовал ему опускаться до состояния зверя. Теперь уже новый Израиль идет на гору, чтобы, по обетованию Господню, совершить службу и отблагодарить Бога за ту величайшую милость и благодать, которая не только сделала человека человеком, но и открыла ему путь стать богом, вернуться в потерянный рай и подняться на новую вершину, вершину христианского совершенства.

Подъем начинается неспешно, идем ровно, группа вытянулась, примерно через полчаса священник, идущий впереди, замедлил ход. И не удивительно: с каждым метром подъем становится круче, на лбу выступила испарина. Начинает смеркаться, в неспешный ритм шагов можно уложить слова Иисусовой молитвы, идем медленно, начинаем понемногу уставать. Слышится голос священника: «Привал!», — останавливаемся, шли примерно 45–50 минут. Следующий молебен Матери Божией. Пресвятая Богородица спаси нас!

Около 20 минут длится молебен, и, кроме священника и певчих, все молятся сидя: отдыхаем, восстанавливаются силы, можно идти дальше. Как важно помнить, что идем на вершину ради молитвы, впереди служба, всенощное бдение и литургия, вот уж действительно — всенощное, надо сохранить силы.

Снова подъем, шаги отмеряют метры, десятки метров, в эти десятки укладывается неторопливая молитва, почти все молчат, труд подъема успокаивает всякий язык, вокруг ночь. Луна медленно шествует за нами и настолько ярко светит, что фонари не нужны. Еще неполный час подъема — и снова привал, слышатся звуки молебна: И яко пресветлая луна ходящим в нощи, неверия тьму отгнала еси! Молебен Святой Великомученице Екатерине, вот уж действительно пресветлая луна ходящим в ночи! Сердца наполняются радостью и благодарностью, луна прямо над нами, светло и тихо, ветра нет, и потому не холодно, отдых восстанавливает силы, можно идти дальше. Святая Великомученица, моли Бога о нас!

Всматриваясь в наш путь, невольно замечаешь, как это восхождение напоминает нашу христианскую жизнь, как важно сохранять силы для молитвы, как важна неторопливость и тишина самой жизни, поступков, слов, помыслов. В этой неторопливости залог достижения той вершины жизни христианской, на которую призван всякий. Молитва экономит и восстанавливает те немногие силы, которые сегодня даны человеку; постоянный и целеустремленный труд христианского пути, и прежде всего труд молитвенный, успокаивает и охлаждает страсти; страх Божий, сообщаемый таинственной и непроглядной тьмой ночи самой жизни, вводит в душу сокрушение сердечное, благоговение перед Богом и упование на Него. Здесь, на этой горе, как ни в каком другом месте, чувствуется мимолетность нашего бытия: сколько поколений людей, начиная от Боговидца Моисея, приносили сюда свои молитвы?! Здесь Господь, открыв свое удивительное имя — Сущий — людям, открывает и бездонную глубину этого имени, действительно, истинно существует только Он, а мы лишь благодаря Ему, Им и в Нем, а иначе смерть, ничто, мрак и бездна, вдоль которой мы сейчас шествуем ради Него и… надеемся, что к Нему!

Проходит еще неполный час, снова привал, молебен, отдых. Вершины окрестных гор опускаются уже ниже нас. Взору открывается в дивном лунном свете, среди теней и выхваченных каким-то неземным светом утесов редкая по красоте и призрачности картина, мир безмолвный и тихий простирается туда, где горизонта нет, в ничто, в бездну. Редкие минуты неземной красоты и земного покоя. И над этой бездной как мостик перекидываются слова молитв: «Святии пророцы Моисее и Аароне, молите Бога о нас!», — не могут они не слышать нас в эти минуты. Они, некогда премудро и доверчиво вразумляемые Господом, вывели народ израильский из рабства Египетского, из рабства греху. Сегодня молитвами этих дивных пророков новый Израиль шествует стопами и видит с одной стороны — тонущий в грехах мир, страшным водоворотом втягивающий все вокруг, а с другой — ту недосягаемую вершину, на которую недостоин был войти ветхий Израиль и которая открыта Израилю новому. Как тут не благодарить Бога!..

Снова в путь. Подъем все круче, сил меньше, привалы чаще, молитва звучит в каждом шаге, относительно пологая дорога кончается, начинаются каменные ступени. Растет и напряжение: ступени высокие, неровные, приходится отдыхать чаще, некоторые задыхаются уже после десяти шагов, группа сильно растягивается. Силы на исходе, люди приваливаются к холодным камням, но самое неприятное — это ветер, сильный и очень холодный, который отдыхать толком не дает. Группа замедляет темп, частые и короткие остановки, чтобы успеть отдышаться, сокращаются молебны на привалах: стоять холодно — надо идти. Ведь и в жизни духовной чем выше, тем опасней, вершины земные обуреваются земными ветрами, а духовные — духовными. Только тут понимаешь напряжение духовной жизни, останавливаться нельзя, в каждом шаге вся сила молитвы, короткие передышки и снова каждый шаг с трудом, Господи помоги!

Ближе к 11 ночи мы у последнего подъема, последние 100 метров. Отдыхаем, спрятавшись от ветра за палатки бедуинов, а кто и в них. Отдых дольше обычного, чуть теплее в отсутствие ветра, последний рывок. Вершина все еще не видна, и кажется, что ее нет вовсе, но вот последние метры — и мы оказываемся прямо перед небольшим храмом. Вздох облегчения, наконец-то!

Ветер напоследок пронизывает насквозь, спешим спрятаться в храме, только там обретая долгожданное облегчение. Монастырский храм Святой Троицы на вершине Синая совсем маленький, наша группа помещается с трудом, кому-то удается лежать на полу в спальниках, кому-то сидеть, потихоньку все размещаются в полумраке.

Нельзя сказать, что предыдущими паломниками храм оставлен даже в относительном порядке, хорошо бы нам оставить его иначе. Начинается уборка и подготовка к службе, суета, но каждый делает свое дело, справились быстро, около полуночи начинается служба. Священник предупредил, что должна прийти греческая группа, присоединиться к нам ближе к литургии. Но они ведь только приехали перед нашим выходом, неужели успеют отдохнуть?! Зачем такая спешка? Но у каждого свои обстоятельства, помоги Господи!

Исповедавшись перед службой, все рассредоточились по храму, и кто как мог — молился. Конечно, после такого подъема молиться трудно, тем более ночью, но к литургии все были на ногах. К этому времени за стенами храма разыгралась настоящая буря, казалось, она продувает насквозь и каменные стены. Шквальные порывы ветра громыхали железными дверьми, переворачивали бедуинские лавки и завывали на все лады среди камней и скал, а в храме мерно и неторопливо шла служба. Что-то зловещее, казалось, было в этих порывах ветра; но, думалось, мы уже наверху, самое трудное позади — эти мысли доставляли какое-то удовольствие, но именно удовольствие, как оказывается, и бывает коварным обманщиком.

Где-то в половине третьего поднялся первым греческий священник. Никаких признаков усталости, сразу стремительно прошел в маленький алтарь и стал облачаться. Примерно через полчаса стали подходить редкие паломники, началась литургия.

Служба и на греческом и на русском. Возгласы священников сменяют один другой. Литургия идет быстро, смешанный клирос умудряется петь на двух языках, вот уже «Верую», греческий священник громко, с высоко поднятыми руками, запрокидывая назад голову и закрывая глаза, произносит Евхаристический канон, так же громко и размеренно произносит молитвы над Святыми Дарами, как будто впечатывая каждое слово в небо. Через какое-то время начинается причастие, почти вся греческая группа на месте, тесновато, но разве это важно. Милостью Божией причастились на том святом месте, где Сам Господь говорил с Моисеем, где дал заповеди народу Божию; здесь бы и нам вместить эти заповеди в свое сердце и на них, как на прочном фундаменте, воздвигнуть в своей душе Завет Новый, Завет верности Богу!

Синай. Монастырь святой Екатерины.

Времени около половины пятого — надо идти вниз. По неведомому нам промыслу Божиему, наш вылет почти на два часа раньше и в 8 утра надо выезжать, поэтому надо спуститься к семи, позавтракать, успеть собраться и погрузиться в автобус. Времени мало, и сразу без отдыха начинаем спуск, который сильно усложняет то, что до рассвета еще полтора часа, а значит, совершать его придется в темноте.

Покидая стены храма, ставшего нам за эти часы не просто дорогим, а действительно горним местом, мы очутились в совершенно ином мире. Ветер усилился, завывая дикими голосами между скал, яростно накидывался временами на идущих во тьме людей, луна скрылась за горами, и усиливающийся холод не давал возможности остановиться даже на короткое время. С первых же шагов вниз стало ясно: самое серьезное испытание впереди!

За прошедшую ночь у многих фонари потухли, у кого-то их просто не было, кто-то кому-то отдал, оказалось, что одного фонаря едва хватает на троих, а без них идти приходится буквально на ощупь. Крутые каменные ступени для усталых ног стали почти истязанием, а пронзительный холодный ветер усиливал и усиливал напряжение, группа сильно растянулась, и самые слабые, в основном женщины в возрасте, стали отставать. Молиться сил уже не было, губы беззвучно произносили слова молитвы, а смысл ее, казалось, напрочь выдувался шквальным ветром.

Вот тут впервые возник страх: кто начинал молиться громким шепотом, кто-то в голос, но от этих молитв, в которых были ужас и вопль растерянной души, напряжение только росло. Да, рано нам показалось, что все уже позади, забыли мы голос евангельский, забыли, что блажен тот раб, кого Господь обрящет бдяща. Увы, беспечность плохой помощник, ну как было не позаботиться заранее о спуске, о батарейках и фонарях, тем самым — о людях. Слава Богу, что каким-то образом все сообразили сгруппироваться вокруг фонариков и замыкающие никого не оставили без помощи, но некоторым пришлось идти в полной тьме. Вот уж поистине тьма кромешная, т.е. внешняя, вне царства Божия, вне милости Его, холодная и страшная, где плач и скрежет зубов, хоть наша тьма и не эта, но очень похожа.

Мысли возвращаются к беспечности и начинают сбиваться с ровного пути. Блюдите, бдите и молитеся: не весте бо, когда время будет.. А Яже вам глаголю, всем глаголю: бдите … (Мк. 20, 33, 37.) Слово Божие предостерегает нас от беспечности, но трудно по-человечески представить, как можно обходиться без сна, где брать силы, особенно современному человеку? По-настоящему понять слово «бдите» можно только из Евангелия. «Предмет Его попечения составляет то, чтобы мы непрестанно бодрствовали; и так как мы ослабеваем всегда во время счастливой и покойной жизни, а от несчастий наиболее укрепляемся, то Он непрестанно и внушает нам, что когда мы бываем покойны и беззаботны, тогда и являются бедствия», — говорит святитель Иоанн Златоуст в своей LXXVII беседе на Евангелие от Матфея. Вот истинное призвание христианина — ко кресту, любить крест скорби в мире, ибо сам мир есть скорбь падшему человеку. Покой и беззаботность, ставшие идеалом современного человека, первые враги его.

Любить скорби — даже для слуха тяжело, а для души тем паче, но ведь это и есть путь Христов, предуготованный всякому человеку, желающему следовать за Ним. И вершина этого пути — преодоление человеческого и наследие (слово-то какое) Божие! Труден, труден этот путь, но другого нет. Вот и мы пытаемся идти тем же путем, искупая свою беспечность и невнимательность страданием.

Медленно продвигался наш спуск, каждая ступень становилась препятствием, каждый камень — опасностью, но вот уж первая треть ступеней позади. Вдруг затор. Люди нерешительно, с осторожностью, кто перешагивает, а у кого не хватает духу, обходит по краю обрыва какое-то препятствие на нашем пути. Да что же там такое?! Ветер так и не дает покоя. Вдруг луч фонаря выхватывает из темноты лицо лежащей на земле женщины, радом сидит бедуин и что-то бормочет. Всем понятно — она мертва, но никто не произносит это вслух. Тревожный шепот, недоумение, священник говорит срывающимся голосом: «Проходите аккуратно, видите — человеку плохо», — голос выдает волнение, лицо не наше, Господи помоги! Тревожная мысль проносится в голове, на этом месте может лежать любой из нас, спуск действительно очень опасен, но выхода нет, стоять невозможно, надо идти. У пожилых спутниц дрожат уже не только ноги, но и руки, а впереди такой путь, все силы устремляются к молитве: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!

Как близка смерть, как близок час суда для каждого, как мы не готовы к нему, как необходимо бдение постоянное, вот почему нужно любить скорби и благодарить за них Бога, ведь только через них душа научается спасительному вниманию, и промыслом Божиим подготавливается к тому самому суду, который надлежит встретить каждому. Только сейчас по-настоящему становится понятна милость к нам Спасителя, подающего нам за наши грехи скорби и скорбями спасающего нас.

Гора Синай (Египет)

Еще медленнее потянулись ступени, еще тяжелее каждый шаг, еще беспокойнее мысль, торопящая и рвущаяся к концу ступеней. Как бывает трудно признать себя достойным и заслуживающим скорби, но какой мир воцаряется в душе, если признание это состоится. Группа окончательно разорвалась на несколько частей, последняя часть спускалась особенно медленно, но с каждым шагом становилось легче: и ветер уже так не свирепствовал, и ступени сменились долгожданным пологим спуском. Страх уступил место усталости, до монастыря шли уже относительно спокойно. Время от времени мысль возвращалась туда, почти на вершину, где лежала эта несчастная женщина, но сил переживать уже не было. И вот впереди показался монастырь, а в запасе было полтора часа, чтобы позавтракать, немного отдохнуть и собраться. Как все-таки важно сохранить силы до конца пути, кто может знать, какие препятствия мы можем встретить, и те мудрые евангельские девы, которые удостоились войти на брак Христов, видимо, потому и мудрые, что смогли сохранить силы свои до самой встречи с Господом.

Уже перед самым отъездом мы узнали, что умерла на горе гречанка, из той самой группы, которая так быстро присоединилась к нам ночью, у этой женщины не выдержало сердце. С нами был врач, который объяснил, что надо делать в таких случаях и как использовать всего 6–7 минут времени для спасения человека во время инфаркта, если такое происходит. К назначенному часу мы были уже в автобусе, паломничество наше завершалось, но еще долгое время нас не покидало ощущение, что наша душа задержалась там, на вершине, где после бури и холода веяние тихого ветра, в котором Сам Господь! Аще кто хощет ко Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и последует Ми. (Лк. 9, 23.).

 Журнал «Начало» №17, 2008 г.