Прежде чем перейти к разговору о реставрации такого объекта, как церковь Спаса Преображения на Нередице, надо понимать, что для реставратора прикоснуться к такому древнему памятнику и, тем более, быть причастным к его восстановлению — это большое счастье.

Когда я впервые оказалась у этой церкви, я даже не знала, где я (к своему стыду), но уже тогда стало понятно, что это место очень умиротворённое и тёплое. Спустя годы я приехала на Нередицу уже как студентка кафедры реставрации, чтобы провести плановые реставрационно-консервационные работы в команде опытных реставраторов. Я видела, как они любят этот объект, как трепетно они относятся к каждой мельчайшей детали, касающейся церкви. Мне казалось, что они знают буквально всё про этот храм.

В тот год мне посчастливилось работать с композицией «Страшный суд». Так началось моё знакомство с историей храма. Весь реставрационный сезон я проводила «общаясь» со стенами храма, узнавала его трагическую историю. Тогда в мои задачи входило удаление старых реставрационных вставок и замена их на новые известковые вставки. Казалось бы, задача простая, но каждый раз, прикасаясь к живописи, я чувствовала шероховатость стены, её изгибы – ведь стены в старых храмах не идеально ровные, и, выполняя каждую вставку, я старалась досконально повторить их движение.

В 2017 году я начала работу над композицией «Святая Иулиания». И это были уже не просто вставки, а полноценный комплекс работ: на этот раз нам предстояло вернуть утраченную композицию в храм. Эта работа принесла мне одно из самых ярких впечатлений от работы реставратора – чувство, когда кусочек стены с живописью, идеально совпадает с утраченным фрагментом в храме. Мне тогда было очень радостно за Нередицу, я чувствовала будто возвращаю кому-то давно потерянную, но очень важную вещь.

Так, шаг за шагом нам удалось восстановить часть композиции и несмотря на то что процент утрат всё ещё велик, теперь, глядя на фреску, любой с лёгкостью поймёт, что на ней изображено. Но мы не смогли бы ничего этого сделать, если бы не реставраторы, которые долгие годы пытались сохранить то, немногое, что осталось от Нередицы после Великой Отечественной войны, создавали базы фрагментов и кропотливо собирали их в узнаваемые композиции по мельчайшим кусочкам.

Этапы реставрации:

Специфика реставрации композиции «Святая Иулиания» состоит в том, что она расположена на склоне арочного проёма и «посадка» фрагментов производилась на криволинейной поверхности, что усложнило процесс.

1. Подбор фрагментов. Фрагменты подбирались из фонда коллекции новгородского музея-заповедника. Они хранились в специальных планшетах, систематизированных по участкам раскопов и дате их извлечения. Каждый выбранный фрагмент подбирался по толщине и фактуре штукатурного основания, форме и направлению мазков, оттенкам цвета, характеру утрат и потертостей, наличию графьи.

2. Найденные в ходе атрибуции фрагментов стыки склеивали между собой полибутилметакрилатом (ПБМА). Места стыков обеспыливали мягкой беличьей кистью, затем на них наносился клей, после того как клеевая плёнка подсыхала и начинала полимеризоваться, фрагменты плотно прижимались друг к другу по линии стыка, после чего их фиксировали в вертикальном положении до момента полного застывания полибутилметакрилата. При необходимости каждый фрагмент обеспыливался с помощью мягкой беличьей кисти, укреплялся красочный слой желтковой эмульсией (1 часть воды, 18 частей желтка).

3. Армирование. Стыкующиеся фрагменты укреплялись с тыльной стороны с помощью известково-казеинового раствора и марли. Марля накладывалась на всё пространство укрепляемых фрагментов и смачивалась известково-казеиновым раствором (1 объёмная часть казеина, 3 части воды, 6 частей извести). Фрагменты оставляли до полного высыхания раствора, после чего удалялись излишки марли с помощью ножниц.

4. Создание схематического рисунка «Святой Иулиании». Разработка изображения осуществлялась по имеющимся архитектурным обмерам и довоенным черно-белым фотографиям. С помощью программы Adobe Photoshop были исправлены перспективные искажения, имеющиеся ввиду расположения фрески на криволинейной поверхности.

5. Подобранные фрагменты были отсканированы и обработаны в программе Adobe Photoshop, каждому из них был присвоен порядковый номер. С помощью программы Coral Draw отсканированные фрагменты были помещены на схематический рисунок. Так же на схему были помещены снимки фрагментов, сохранившихся в храме.

6. Схематическое изображение «Святой Иулиании» распечатали в масштабе 1:1, а потом с него была выполнена калька.

7. Подготовка к транспортировке. Фрагменты аккуратно укладывались в соответствии со схемой в заранее подготовленные деревянные планшеты и фиксировали с помощью ваты и поролона, каждый планшет тщательно заклеивали со всех сторон, чтобы фрагменты оставались неподвижны. Перевозили планшеты строго в горизонтальном положении.

8. Удаление поверхностных загрязнений. Поверхностные загрязнения в виде пылевого налёта и паутины удалялись мягкой беличьей кистью сухим способом. Устойчивые загрязнения в виде закрепившейся пыли и набрызгов известкового и цементного растворов удалялись смоченным в воде ватным тампоном лишь после противоаварийного укрепления красочного слоя.

9. Укрепление красочного слоя. Красочный слой укреплялся в две стадии: перед началом работ и после всех проведённых процессов перед тонированием составом желтковой эмульсии. Распыление красочного слоя первоначально производилось составом 1:15. На живописную поверхность состав неоднократно наносился мягкой беличьей кистью до момента замедления впитывания. После чего поверхность проглаживалась через папиросную бумагу, укатывая красочный слой и убирая излишки раствора. Участки с шелушением красочного слоя укреплялись желтковой эмульсией 1:15 с предварительным размягчением чешуек красочного слоя спиртом (гидролизным).

10. Уточнение кальки по месту. Кальку, выполненную в мастерской накладывали на арку, отталкиваясь от местоположения сохранившихся фрагментов изображения.

11. Удаление цементных вставок, известковых вставок и штукатурных нахлёстов. Производились механическим путём с помощью скальпеля аккуратно со стороны границы вставки с красочным слоем к центру вставки. Раскрытую поверхность протирали влажным ватным тампоном, чтобы на живописной поверхности не осталось мутного налёта.

12. Определение места. Необходимо было произвести визуальное совмещение фрагментов со схемой авторского рисунка разработанной в мастерской для определения их точного места положения на плоскости стены.

13. Монтирование. Место монтирования фрагментов предварительно очищалось от грязи и крошек, затем промачивалось водой, и наносился известковый раствор: 1 часть извести, 0,3 части мелкозернистого кварцевого песка, 0,2 части белокаменной муки. Фрагмент плотно прижимался к стене, и производились бортовые укрепления.

14. Бортовые укрепления. Бортовые укрепления производились известковым раствором, близким по составу к штукатурке XIV в. В состав раствора входили: 1 часть извести, 0,3 части мелкозернистого кварцевого песка, 0,2 части белокаменной муки. Раствор перемешивался и перетирался шпателем. На обрабатываемом участке кистью удалялись загрязнения, крошки, затем он неоднократно смачивался водой. Шпателем наносился раствор на плоскость стены и торец излома штукатурки. Раствор уплотнялся и приглаживался. Затем по борту штукатурки удалялись излишки раствора отжатым влажным ватным тампоном.

15. Укрепление отставшего от основы штукатурного основания. Укрепление штукатурного основания проводилось известково-казеиновым составом (1 объёмная часть казеина, 3 части воды, 6 частей извести). Отверстие высверливалось специальным инструментом с заострённым крючкообразным концом, затем полость очищалась от крошек разрушенного раствора и пыли путём продувания из резиновой груши со специальным наконечником. Перед инъектированием известково-казеинового раствора полость промывалась водой со спиртом (1:1) при помощи резиновой груши. Через некоторое время в полость нагнетался заливочный раствор. По истечении 10-15 минут укрепляемое место поджималось к кладке.

16. Заделки трещин и шпаклёвки утрат штукатурного грунта. Производились тем же раствором, что и бортовые укрепления. Трещины и места утрат штукатурного грунта предварительно очищались от грязи и крошек, затем промачивались водой, после нанесения раствор уплотнялся, а живописная поверхность вокруг восполненных утрат промывалась при помощи ватного тампона.

17. Дезинфекция. Дезинфекция живописной поверхности проводилась 2,5% водно-спиртовым раствором катамина АБ путём смачивания поверхности ватным тампоном.

18. Тонирование. Тонирование живописи исполнено акварельными красками в местах восполнений грунта. Вставки, шпаклёвки и заделки трещин пригашались под цвет авторской штукатурки.

19. Фотофиксация проводилась до реставрации, в процессе реставрации, перед тонированием и после реставрации.

После проведения реставрационных работ была выполнена 3D модель композиции «Святая Иулиания» для создания полноценного образа фрески.

Храм был возведен по указу князя Ярослава Владимировича в память о двух своих скончавшихся сыновьях – Изяславе и Ростиславе. Церковь по своему архитектурному облику ничем не отличалась от других построек конца XII века. Это небольшой одноглавый храм кубического типа. Его внутреннее пространство имеет более простую и менее расчлененную структуру, чем многие церкви той эпохи. Значительно скромнее выглядят полати – хоры, где по углам размещены два предела. Парадная лестница в пристроенной башне сменяется щелевидным входом в западной стене. С предельной простотой оформлены фасады церкви.

Летом 1199 г. церковь Спаса Преображения была расписана. Роспись храма представляла собой наиболее драгоценный памятник Новгородской монументальной живописи XII века. Иконографическая программа, лежащая в основе росписи церкви Спаса на Нередице, наряду с другими живописными ансамблями того времени составлялась духовным лицом, отвечая при этом личным требованиям заказчика. В основе иконографической программы лежат два сюжета: тема евхаристической жертвы и тема Воскресения. Страшный суд – одна из важнейших композиций храма – занимает практически всё пространство западной стены.

Все столбы, стены, своды, арки, купол храма были покрыты фресками. В церкви было изображено Вознесение Господне, ниже, в барабане – пророки, в подпружных арках – медальоны с изображением сорока мучеников. На стенах и столбах расположены отдельные фигуры и композиции. Вся западная стена храма была занята композицией «Страшный суд». Само изображение праведников и грешников и их местоположения в композиции определено главной фигурой Христа-Судии во славе. Лики святых, идущих на суд, расположены справа от фигуры Христа. Их шесть. Это шествие возглавляет изображение Апостола Петра, который подводит группу избранных к вратам рая. Слева от Христа – изображение Ангелов Господних, сгоняющих грешников в огненную реку.

Нижнюю часть стен покрывала орнаментальная роспись, иллюстрации к тексту Евангелия, многочисленные изображения воинов, мучеников, Отцов Церкви. В росписи храма можно встретить ряд сюжетов, возникших по инициативе заказчиков. Например, в поясе Святых изображены Борис и Глеб, а также «ктиторская» композиция с изображением князя Ярослава Владимировича.

Дореволюционные копии росписей храма

Дореволюционные копии росписей храма

Дореволюционные копии росписей храма

Дореволюционные копии росписей храма

Н. В. Пивоварова в своей работе «Фрески церкви Спаса на Нередице» пишет: «Тему райского блаженства и адских мучений развивают картины в южном и северном простенках нефа: “Пламенное оружие” (охраняемый огненным херувимом вход в Царствие Небесное) и “Лоно Авраамово”; символ адских мучений и “Богатый в адском пламени”. Таким образом, в общую систему росписи оказываются вовлеченными изображения в южной (ктиторской) и северной арксольных нишах: надгробный ктиторский портрет и полуфигура святой равноапостольной Фёклы».

Первые реставрационные работы на памятнике, производившиеся под руководством П. П. Покрышкина, относятся к 1903 году. Эти работы важны тем, что в процессе реставрации была осуществлена тщательная фотофиксация, а также выполнены акварельные копии художника Л. М. Браиловского, с показанием места размещения живописи на стенах. Собранные во время дореволюционной реставрации материалы оказали значительное влияние на реставрационные работы в наше время.

Храм до революции

В то время как необходимость реставрации в 1903 году была обусловлена 700-летним возрастом росписей в храме (сама церковь при этом стояла в неприкосновенности), то перед искусствоведами XXI века была поставлена гораздо более сложная задача. В годы Великой Отечественной войны церковь Спаса Преображения на Нередице оказалась на линии фронта и сильно пострадала во время боев. В результате от храма остались лишь руины, а от первоначального живописного убранства сохранилась только пятая часть росписей. В их числе оказались фрагменты композиций «Святая Иулиания» и «Святая Варвара», расположенные в склоне арочного проёма юго-западной части храма.

Вид храма после Великой Отечественной войны

В результате огромной работы, проведённой архитекторами и художниками-реставраторами, Нередица обрела новую жизнь: церковь была восстановлена. В ходе противоаварийных мероприятий удалось сохранить часть росписей. В 1992 г. решением юбилейного заседания Комитета Всемирного наследия ЮНЕСКО церковь Спаса-Преображения на Нередице, была включена в перечень памятников истории и культуры города Великий Новгород и его окрестностей как объект, имеющий выдающуюся универсальную ценность.

Как проходила реставрация росписей в церкви Спаса на Нередице, и что должен уметь настоящий реставратор? Обо всем этом – во второй части материала.

]]> 12257 https://teolog.info/journalism/khristianskaya-rus-i-ee-sootnoshenie-s-n/ Sun, 25 Nov 2018 19:00:19 +0000 https://teolog.info/?p=9303 При обращении к истокам веры на Руси, возникает острое желание не потерять эту тончайшую нить из прошлого и связать ее с настоящим. Такое чувство посещает, когда оказываешься в Великом Новгороде и его окрестностях, встречаясь с древнехристианским зодчеством, проникаясь, чем этот город жил и какой в нем сложился дух времен.

Что-то очень важное указывает на существование непрерывности времен, не дает разным обстоятельствам утратить и забыть созданное когда-то, а напротив, помогает соотнестись с прошлым Великого Новгорода и выстроить единую непрерывную связь. Это удивительное соединение-слепка очень явственно проступает в культуре христианской архитектуры новгородских церквей.

К примеру, на Торговой стороне Великого Новгорода раскинулось Ярославово Дворище. Если внимательно вглядеться в строение церквей, возникает некоторое недоумение, как стили разных эпох каким-то образом созвучны в одном комплексе? Но тем не менее это «созвучие» и создает неповторимый единый организм, давая им особое дыхание. В каждой сохранившейся части храма присутствует смысл особой важности, незаменимости и сохранения даже ценой сложения, не слагаемого из разных времен, как бы объединив их на века. На удивление получается целостная и законченная картина строения, ничуть не лишенная индивидуальности.  Любой собор или церковь неповторимы, уникальны и имеют свое лицо.

Особенно в межсезонье, когда природа теряет свой яркий окрас, застывая в ожидании. Тогда особо торжественно выглядит церковь «Спаса на Нередице», такой любимый и близкий по духу новгородцам образ, который сравним с «чудо-церквушечкой» в которой есть что-то детское, непосредственное.

Церковь являет некую картину из русской сказки и приковывает к себе взгляды, но суть церкви от этого не меняется. Немного асимметричная с разнообразными окошками и неровностями стен, что придает ей признаки жизни и даже удивительный телесный цвет располагает к общению, вот может прикоснешься, а она окажется теплокровной, живой. Здесь царит мир чистоты и открытости и такого искреннего доверия, что не может не затронуть душу, и есть намек на ту встречу, где тебя могут услышать и понять, где так безопасно и спокойно, как в детстве под заботливым и ласковым взглядом отца и матери. Сказочная церковь из детства, оставляющий неизгладимый след чуда своей таинственностью. Так может, это забота Бога и в ней есть один из истоков веры на Руси?

В окрестностях Великого Новгорода особый интерес представляет Антониев монастырь. По преданию, прибившись на камне к берегам Великой реки Волхов из «римских стран», Антоний, о чем говорится в его житии, стал основателем этой обители в 1106 году. Главным храмом в ней является собор Рождества Пресвятой Богородицы, он считается одним из самых древних каменных храмов начала ХII века Великого Новгорода. Внутреннее устройство храма хранит древние фрагменты росписей, есть и более поздние росписи. Хорошо сохранилась роспись «Введение во храм Богородицы». Вход в алтарь обрамляют ветхозаветный пророк Моисей и первосвященник Аарон — возникает ощущение вечного присутствия святых в непрекращающемся богослужении, соединяющем ветхозаветную и новозаветную историю. Время пребывания в храме теряется, пришедший в эти древние святыни растворяется в священном безвременье. Нельзя оценить свое присутствие только как экскурсионный просмотр древностей, здесь живет особый дух, в котором так нуждаемся и так часто его ищем.

В короткой беседе со смотрительницей в соборе была рассказана так часто встречающаяся в таких местах история излечения человека по любви Божией. В данном случае — событие, произошедшее с одной женщиной, желающей стать матерью. Смотрительница с глубокой верой поведала той женщине об истории связанной с чудодейственным камнем и Антонием Римлянином. Камень по преданию появился из далеких римских земель и хранится до сих пор в притворе собора, где за многие века были излечены люди от разных немощей. И как просто и радостно рассказывала смотрительница продолжение этой истории, когда через несколько лет она услышала веселый, детский смех и увидела ту самую, только исполненную счастьем женщину и не одну, а с маленькой девочкой. И как смотрительница искренне радовалась за них. Они приехали с благодарственными молитвами в монастырь.  Казалось бы, такая частая рассказываемая людьми история, но в данном случае она оставила у меня особый след, но почему? Смотрительница призналась, что не является воцерковленным человеком, за что была устранена священником за «несоответствие» из церковной лавки одного из храмов Великого Новгорода. И после сказанного как бы подписала себе приговор: «Я атеистка.» Из ее уст это вырвалось как справедливое наказание, потому что не соответствует определенным требованиям, а значит она не может находиться там, куда не пустили ее люди из такого «доброго мира», и сказано это было без всякой тени осуждения этих людей. И вот она теперь работает смотрительницей музея архитектурного комплекса в главном соборе Антониева монастыря, который внесен в список наследия ЮНЕСКО. Не испугавшись своего отстранения за «несоответствие», она не замкнулась на себе и не лишилась открытости. Когда есть возможность, она рассказывает про собор приходящим в него с искренней любовью и участием, что очень отличает ее от людей из того «доброго мира». Она делает свое христианское дело тихо и просто, не отстраняясь от людей и не задумываясь, на каких этапах добрых дел она воцерковилась. Осмыслив этот случай, невольно задумаешься, сколько дано любви и добра человеку, как просто он делится любовью с другими, вселяя в них надежды.

Если оторваться от интерьера храма и выйти из собора, чтобы снова осмотреть его снаружи, по некоторым фрагментам можно заметить, что храм перестраивался. Это видно по главкам собора, которые получили характерную для позднего времени луковичную форму. Они слишком низко посажены, что несколько собор приземляет и ослабляет линию вертикали. Вглядевшись в собор возникает ощущения свершившегося события. Купола храма имеют очень правильную округлость и завершенность, как вызревшие плоды. Несколько меняется настрой, когда тебе открывается реальная картина сегодняшней жизни, невольно представляешь праздник с разгулом и вот кажется сейчас появится тройка с бубенцами, румяная девушка с караваем, веселая гармонь и пестрящий люд на площади, все придет в движение и зазвучит текст песни на музыку Глинки–Пестрота, разгул, волненье, ожидание, нетерпение. Веселится и ликует весь народ…

Но как в Ярославовом дворище возникает некоторое недоумение. Там не слагаемое каким-то образом начинается складываться. Так и здесь в этой обители живет особый настрой, благодаря которому затихает ворвавшийся уличный шум, вселяется вера в разуверившегося, придается пришедшему смысл особенной важности. Внутренний голос подсказывает, что одно без другого невозможно, существуют более глубокие реалии, а внешние формы — проявление земного, насущного на определенное время, но они тоже очень важны и поэтому живут рядом с человеком в помощь ему.

А теперь Георгиевский собор и немного истории:

Свято-Юрьев монастырь по преданию, основан в 1030 году князем Ярославом Мудрым. Ярослав Владимирович в святом крещении носил имя Георгий; в русском языке последнее обычно имело форму «Юрий», откуда и пошло название монастыря. Первое летописное упоминание относится к 1119 году, когда и был заложен каменный храм — Георгиевский собор. Из Новгородской летописи известно имя строителя собора — мастер Петр. 12 июля 1130 года он был освящён во имя Георгия Победоносца.  В XII—XIII веках монастырь стал государственным монастырём Новгородской республики, во главе с новгородским архимандритом. К концу XVвека был одним из богатейших монастырей.

Подходя к монастырю, нельзя не заметить в каком дивном месте он расположен. Бескрайнее русское поле сливается с зеркалом вод много повидавшего Волхова. Удивительная гармония и простор царят в этом месте. С наслаждением пытаешься напитаться увиденным, ненадолго приостановясь перед вратами колокольни, успокаиваешь свое волнение, следуешь дальше, осенив себя крестным знамением. Георгиевский собор с уверенностью и безошибочно можно назвать главным собором монастыря, даже не имея представления о его архитектурно-планировочной композиции, ты как-то сразу ориентируешься и выбираешь направление своего движения. Неважно, являешься ли ты верующим человеком, а может ценителем древнерусского зодчества или впервые попал на территорию монастыря чтобы наполниться, как говорят, «благодатным духом», а может просто поглазеть, но выйдя из ворот колокольни ты как-то не задумываясь оказываешься у входа в собор. Устремленный в небо, стройный и величавый, с достоинством отважного рыцаря встречает он вас. Приковывает взгляды своими выверенными размерами, строгостью и в то же время простотой, как исполин, вырастая из земли. И неважно, кто ты: благочестивый христианин, верующий или неверующий, все равно у вошедшего в собор появляется тень тревоги, все входящие в священные стены храма, как бы уравниваются между собой. Непонятное состояние охватывает от пребывания в высоком пространстве над головой, но это ощущение не умоляет твоего присутствия. В храме слабо улавливается разделение на основное помещение, предназначенное для молящихся, и на чуть меньшее — алтарное. Поэтому, когда проходит богослужение нет подчеркнутой выделенности священника, ведущего службу, он находится среди мирян. Эта картина возвращает к новозаветным временам, заставляя заново пережить события Священного Писания. Да и сам Георгиевский собор имеет особую святость для Руси, так как служил местом упокоения не только русских князей, но и настоятелей обители и новгородских посадников.  Эта святость пространства храма задает характер особого настроя у пришедшего; из купола храма с любовью и строгостью на приходящих взирает Христос-Пантократор и ты невольно, с тревогой, принимаешь это на свой счет, хочется собраться в одну точку, озадачив себя вопрошанием. Здесь в храме возникает диалог с собой. Нет больше сладких грез от родительской защиты, за которой так часто приходишь в церковь, но где тебя собственно и нет, так как ты полностью лишен самостоятельности, а значит и свободы. Тогда присутствие Бога по сути является для тебя только чисто «человеческой защитой» и лишает всяких стремлений обращенных на себя. И не пора ли выйти из удобного времени пребывания, где ты всегда ребенок и нет никаких предпосылок для нахождения себя? И тогда с какой-то непонятной легкостью воспринимаются уже давно свершившиеся события, о которых не осталось вопросов к себе, а остался только праздник, порой утративший свой смысл? И защита родительская, и праздник был, но какова твоя роль в этих событиях? Но наконец, ты здесь сам перед собой и сам себя обнаружить должен, этот диалог — следствие твоего вопрошания, пронизывает как гром небесный.

Но зачем протягивать нить из прошлого к настоящему, сохранять так бережно истоки веры? И что же значат эти истоки веры для русской души?

Это принятие мира, где существует прекрасное и есть возможность соотнесения с этим миром прекрасного и миром людей, где ты учишься любить и видеть другого. Это и есть источник бытия, и как важно не разорвать связь с тем, где и есть точка отсчета, начало всего, где всегда светло и ничем не запятнано. По нему так стонет душа человеческая потерявшись, запутавшись, казалось бы, окончательно, не находя себе места, но все-таки, цепляясь из последних сил, надеясь на божественное откровение. Там и бьет тот источник, который надо найти и только он и способен утолить жажду человека «живой водой». Но божественный источник надо отыскать и напитаться «его водами», и выйти из привычного заскорузлого образа жизни для осознания себя, в ожидании самой важной встречи лицом к Лицу.