Мари-Каролина Гаспар «Христос» (копия с келейного образа «Мой судия», принадлежавшего старцу иеросхимонаху Сампсонию (Сиверсу)). 2014 (?). Холст, марсил, масло, техника затирка.

Ключевые слова: притча, Истина, мудрость, заповедь, Нагорная проповедь, ветхозаветное Откровение, новозаветное Откровение, Соломон.

«Не думайте, что я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл я, но исполнить». В этих словах Христа, записанных в Евангелии от Матфея, содержится ясное указание на то, что осуществляющиеся события новозаветной истории стали исполнением пророчеств, данных иудеям в Ветхом Завете. Богословами-экзегетами проделана кропотливая исследовательская работа по утверждению органической преемственности текстов Священного Писания Ветхого и Нового Заветов. Определение соответствий между двумя текстами Писания запечатлено во всех текстах Библии как прообразование и пророчество ветхозаветными событиями случившегося после Боговоплощения. Сам же Спаситель, как центральное Лицо всех книг Писания, был предвещён ветхозаветными избранниками Божиими, священный смысл деяний которых в полноте замысла Божия раскрылся в Писании Нового Завета. Утверждение о преемственности обоих заветов предполагает, что в Новом Завете есть как прямое и буквальное цитирование содержащегося в Ветхом Завете, так и пресуществленное. В данной статье будет затронута тема пророчества о Боге Иисусе Христе в некоторых священных книгах Ветхого Завета.

Глубокое единство обоих Заветов проверяется каждодневной церковной практикой. Написанная задолго до рождества Христова Псалтирь, или Книга Псалмов, принята в канон богослужебных текстов. Не знавшему воплотившегося и вочеловечившегося Бога, автору Псалмов дано было явить Божественное Откровение в словах и образах, соответствующих человеческому переживанию: как молитву, как поучение, как здравицу. Читавшие псалмы два с лишним тысячелетия назад и ныне молящиеся Богу пребывали в схожем религиозном и душевном пространстве.

Обретением духа мудрости как водительницы на путях человеческой жизни и стремлением уяснить сущность мироздания насыщены изречения ветхозаветного царя Соломона, которые церковь именует Книгой притч Соломоновых: «Притчи Соломона, сына Давидова, иже царствовав во Израили» (Притч. 1:1). По небольшим заголовкам, которые в ней имеются, можно увидеть структуру этой книги. С первой по девятую главы – собрание увещевательных речей Соломона о том, что такое премудрость и как следует держаться мудрости, убегая от глупости и безумия. С десятой по двадцать вторую главы – это собрание собственно притч. С двадцать второй по двадцать четвертую главы – «собрание словес мудрых» (отдельный небольшой сборник). С двадцать пятой по двадцать девятую главы – «Притчи Соломоновы, собранные мужами Езекии». В заключение – слова Агура и царя Лемуила (возможно, это вторые имена или псевдонимы самого Соломона).

Начинаются Притчи уяснением того, для чего создаётся эта книга: «чтобы познать мудрость и наставление, понять изречения разума; усвоить правила благоразумия, правосудия, суда и правоты; простым дать смышленость, юноше – знание и рассудительность; послушает мудрый – и умножит познания, и разумный найдет мудрые советы… Начало мудрости – страх Господень; …а благоговение к Богу – начало разумения» (Притч. 1:1-7). Тема мудрости, премудрости Божией как смысла и одновременно пути человека, ведомого Богом, а главное – как сущности того, на чём зиждется мир, поставили текст Книги Притчей в ряд тех, которые ближе всего проговаривают о том, как можно достигнуть и удостоиться встречи с Богом. Иначе говоря, как жить с Богом.

Юстус Ван Гент «Соломон». 1472 — 1476 гг. Масло по дереву.

Считается, что кроме своих собственных изречений, Соломон собрал и отредактировал пословицы, принадлежащие другим людям. Он был сыном царя Давида, правителем объединенного Израильского царства, при котором был построен Иерусалимский Храм. Соломон попросил у Бога мудрости для управления своим народом, и Господь даровал ему не только мудрость, но и богатство и славу. «Книга Притчей» пользовалась величайшим уважением не только у евреев, но и у христиан. Древние отцы Церкви, по свидетельству Евсевия Кесарийского, назвали ее за ее высоко наставительный характер πανάρετος – сокровище всех добродетелей и βασιλικόν δώρον – царственный дар. В Книге Притчей, как и в книге «Премудрость Соломона», прославляется мудрость, которая олицетворяется и сама выступает с вдохновенными изречениями в назидание людям. В христианской Церкви были люди (например, Феодор Мопсуэстийский), которые говорили, что Книга Притчей заключает в себе лишь земную, чисто человеческую мудрость Соломона, имевшую в виду земное же благополучие человека. Но хотя правила, предписания и наставления Книги Притчей об обретении мудрости не могут иметь совершенства и идеальной чистоты нравственного учения Господа Иисуса Христа и Его апостолов, богодухновенность и канонический авторитет этот утверждается уже многократными ссылками на Книгу Притчей в Новом Завете. Например, тема греховности охваченных злом, «спешащих на пролитие крови» людей из притч 1:16 цитируется в Послании апостола Павла к Римлянам (3:15-17). Утверждение отеческого благоволения даже в обличении и наказании того, кого Господь любит из притч 3:11-12 в Послании к Евреям (12:6) становится проповедью и поучением о стойкости веры христиан даже во времена гонений и страданий. В 6 стихе 4 главы Послания Иакова противопоставляются гордецы и смиренные пред Ликом Божиим – в продолжение поучения Книги Притчей о благе богобоязненным и смиренным и горе кощунствующим, над которыми Бог «посмевается» (3:34). В Первом Соборном Послании святого апостола Петра (5:5) продолжает развитие тема смиренномудрия, о котором повествуется в 12 стихе 18 главы Притч.

Мужи апостольские часто цитировали «Книгу Притчей» как богодухновенное ветхозаветное писание (апостол Варнава, св. Климент Римский, Игнатий Богоносец, Поликарп Смирнский). В апостольских правилах (85 правило) «Книга Притчей» помещается в числе двадцати двух канонических книг Ветхого Завета. Для святителя Григория Нисского чтение «Книги Притчей» подобно усилию по предварительной выделке души. Он прибегает к такому сравнению: «как трудящиеся в телесных упражнениях в училище готовятся через сие к понесению больших трудов в действительных борьбах, так и приточное учение кажется мне неким упражнением, обучающим души наши и делающим их гибкими в духовных подвигах» [1, с. 204-205].

Притча как жанр, как способ изложения учения в аллегорической форме широко практиковалась в древности, о чём свидетельствуют самые разные источники, такие, например, как 2-я книга Ездры или «Письма Аристея». В Септуагинте используется термин «παιδεία» (Притч. 25:1), который в этом контексте понимается как «наставление». Однако иудеям-эллинистам было знакомо и более широкое значение этого слова – «образование». В еврейском языке термин «притча» (машал – ощм) подразумевает разнообразие жанров: от пословицы «Кто наблюдает ветер, тому не сеять» (Еккл. 11:4) – и до целого иносказания, с которым приходит, например, пророк Нафан к царю Давиду (см. 2 Цар. 12). Основное значение этого слова: «сравнение», «подобие» – то есть высказывание не только с буквальным смыслом, но и с переносным или иносказательным. Когда, например, явление нравственного порядка уясняется через сравнение с явлением мира физического (Иез. 17:2; 24:3; Притч. 25:11).

В греческой Библии притчи называются паремиями (παροιμίαι). Паремия, по объяснению Василия Великого, значит «припутное» (παρά – при и οίμος – путь, «сопутствующее», как это звучало бы в современном языке) изречение, что-то вроде верстового столба, то есть нечто такое, что служит указателем пути, руководит человеком в его жизни. Церковнославянское слово «притча» состоит из двух слов, «при» и «тча» (теча). Корень последнего слова «теку» (бегу, поспешаю) – тот же самый, который слышится и в слове «предтеча». Совокупность изречений, содержащихся в «Книге Притчей» составляет так называемую «мудрость», по-еврейски «хокма». Эта мудрость, изрекаемая разными мудрецами, подобна некой силе, дающей им и всем остальным ведение откровенной истины: «без откровения свыше народ не обуздан, а соблюдающий закон блажен» (Притч. 29:18). Иисус Христос в Евангелии тоже часто изъясняется притчами. В библеистике установилось обоснованное учёное мнение о разном характере притч, слагаемых в Ветхом Завете и притч, которыми Христос говорит со слушающими Его. «Избранным», ученикам, было удивительно, что Учитель говорит со множеством народа притчами: «И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет, потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют» (Мф. 13:10-13). Христос говорит своим ученикам о том, что трудно и безнадёжно поведать о вечном, истинном, небесном, невидимом и неосязаемом тому, кто этого не знает и не ждёт. И Он «попутно» (припутно) прибегает к ветхозаветной притче, которая обращена к повседневной, бытовой практике тех, с кем Он пытается говорить.

Если сам Христос признаётся, что притча может помочь уразуметь его учение, то следует попытаться понять, в чем же преемство новозаветной притчи с ветхозаветной, что единит притчи Соломона и притчи Иисуса Христа. Попытаться увидеть, как они соотносятся и в чём различаются. Чтобы ответить на заявленные вопросы, необходимо рассмотреть ключевую тему, объединяющую притчи Ветхого и Нового Заветов – тему мудрости. Ибо «мудрыми» в ветхозаветной истории почитались и царь Соломон, и Иисус, сын Сирахов. О мудрости идёт речь в «Книге притчей Соломоновых». Мудростью, Премудростью именуют Бога, Его учение, Откровение Божие, Иисуса Христа, Божию Силу.

Со времен христианского апологета Иустина Мученика (II век по Р.Х.) христианские богословы отождествляли восславляемую Премудрость-Софию Книги Притчей Соломоновых с Иисусом Христом (Ириней Лионский, например, приравнивал Мудрость к Духу Святому). Это привело к возникновению споров в Церкви относительно взаимоотношений между Богом Отцом и Иисусом Христом. Со времен Оригена отцы Церкви истолковывали рождение Мудрости в Книге Притчей (8:25) – «Я родилась прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов» – как вечное зарождение Христа. Ранние отцы Церкви отождествляли Мудрость с Христом, обосновывая такой ход предсуществованием и ролью посредника в сотворении не только Христа, но и Мудрости. В качестве аргументов производились сопоставления текстов из Книги Притчей (3:19-20; 8:22-31) с местами из Евангелия от Иоанна (1:3), Первого Послания к Корифянам (8:6), к Колоссянам (1:15-16), к Евреям (1:3) святого апостола Павла. Перевод 8 главы Книги Притчей с 22-й по 31-й стих в Септуагинте довольно ясно указывает на Бога как на единственного Творца, лишая Мудрость какой-то отдельной роли в со-творении. В частности, в Септуагинте глагол «кāнâ» переводится как «создавать». «Раньше всего была создана мудрость» – цитирует блаж. Августин в своей «Исповеди» Книгу премудрости Иисуса, сына Сирахова. Но сам текст Книги премудрости… достаточно твёрдо выражает понимание Бога как того, кто «один есть премудрый, весьма страшный, сидящий на престоле Своём, Господь» (Сир. 1:7). В том же тексте есть и другие слова, подчеркивающие, что соблюдение Торы есть путь мудрости: «твердый в законе овладеет ею [мудростью]» (Сир. 15:1). А в другом месте мудрость отождествляется с Законом Моисеевым: «Всё это <…>, закон, который заповедал Моисей как наследие сонмам Иаковлевым. Он насыщает мудростью, как Фисон и как Тигр во дни новин» (Сир. 24:25-27). Так что в еврейских книгах мудрости нет прямой траектории из «Притчей» к Мудрости как посреднику творения и, далее, к Иисусу Христу как Творцу.

Филон Александрийский, на пороге христианской эры, в попытке найти гармонию между иудаизмом и греческой философией, придал Мудрости новое направление, говоря, что «вселенная была создана» через посредничество Мудрости-Логоса. Книга премудрости Соломона (примерно около 37-41 г. по Р.Х.) также пытается донести учение Соломона до греческих философов. Описывая природу мудрости (7:22-8:1), анонимный автор этой книги (и это не Соломон) перечисляет качества Премудрости. Она – «разумная, святая, единородная, многочастная» и т.д. Будет названа Премудрость и «художницей (τεχνῖτις) всего» (Муд. 7:21), и даже отождествится с душой мира: «Ибо премудрость подвижнее всякого движения, и по чистоте своей сквозь все проходит и проникает» (7:24). Далее, в 7:27-28, близкие отношения мудрости с человечеством описаны так: «переходя из рода в род в святые души, приготовляет друзей Божиих и пророков». В 7:29-8:1 автор опять возвращается к её вселенским масштабам: она прекраснее солнца, звезд и света и «все устрояет на пользу». Можно сказать, что автор отождествляет Премудрость с некоей созидательной силой (демиургом, как выразился Ориген), являющейся посредником между Богом и миром. В других еврейских трудах мы находим похожее описание мудрости. Этот ход мысли был близок богословию Климента Александрийского, который пошёл по пути усмотрения в Боге акта саморазличения Себя Самого со своей премудростью. У Климента можно прочитать о том, как «Бог обратился к своей Софии: “Сотворим человека”. Это та София, которой Он радуется как своему собственному духу».

Если раннехристианские богословы в той или иной степени увлекались софиологическими построениями, то истоки этого поворота мысли совсем не в евангельских текстах. Евангелист и апостол Иоанн никак не отождествлял Иисуса Христа с Премудростью Книги Притчей. Кроме того, Логос в Евангелии от Иоанна значительно отличается от того образа Премудрости, который рисуется в книгах Ветхого Завета. В Притчах Премудрость создана Богом, но Логос и есть Бог; Премудрость была свидетелем сотворения, но Логос и есть Творец; в Книге премудрости Соломона Премудрость – «отблеск вечного света» (Муд. 7:26), но Логос – это Сам Свет. Премудрость не играет никакой роли в искуплении ни в Книги Притчей, ни в иудаизме. Апостол Павел говорит, что Бог познается в Своем возлюбленном Сыне, а не в персонифицированной мудрости. Также, когда Павел использует термин «первенец» в послании к Колоссянам, он, похоже, подразумевает что-то иное, нежели идею о том, что мудрость существовала до сотворения мира. Термин «первенец», используемый Павлом, означает, что Христос обладает правом первородства в отношении всего сотворенного, так как всё было сотворено через Него и для Него.

Все же между Премудростью в книге Соломона и Иисусом Христом в Евангелии от Иоанна есть несколько поразительных сходств:

1)  И Христос и Премудрость существовали у Бога прежде сотворения мира.

2)  И Христос и Премудрость сыграли роль в сотворении.

3) И Христос и Премудрость сошли с неба, чтобы жить с людьми и были отвергнуты большинством из людей.

4)  И Христос и Премудрость учат небесной мудрости.

5)  И Христос и Премудрость называют слушающих «детьми».

6) И Христос и Премудрость ведут своих учеников к жизни, а противящихся предупреждают о смерти (только скорее Христос говорит о духовной жизни, а Премудрость – о земной).

7) И Христос и Премудрость предлагают благословения, символами которых является пища и питье.

Василий Дмитриевич Поленов «И возвратился в Галилею в силе духа…» 1890-1900-е годы. Из цикла картин «Из жизни Христа». Холст, масло, 131×75 см. Государственный Русский музей (Санкт-Петербург).

Но все эти сходства должны рассматриваться в свете абсолютного верховенства Иисуса Христа. Бог родил мудрость, но Христос – вечный Сын; Премудрость была свидетелем сотворения, но Христос – Творец; Премудрость посмеется во время суда, но Христос – Судья; Премудрость рождена Богом, но Христос – Бог. Другими словами, персонификация Премудрости Соломона является прообразом Иисуса Христа. Но мы подразумеваем, что образ имеет как сходства, так и превосходство над прообразом. Иисус Христос Сам провозгласил Себя большим, нежели Соломон, призывая учеников прислушаться к его несравненной мудрости (Мф. 12:42). Те, кто писали Новый Завет, опирались на учение о мудрости Ветхого Завета и провозгласили, что оно исполнилось в Иисусе. В Евангелиях Иисус Христос – Божья Мудрость. Он рос не только физически, но также и в мудрости, превосходящей его годы (Лк. 2:40, 52). Когда Он был в Храме в возрасте 12 лет, Он наставлял учителей (Лк. 2:46-47). В Евангелии от Марка (1:21-22) Иисус признан людьми как учитель мудрости и власть имеющий. В Евангелии от Матфея (22:21-22) Он продемонстрировал мудрость Соломона. Христос в Евангелии от Луки (11:31), говоря о Своем учении, настаивал: «здесь больше Соломона». И все же, в отличие от Соломона, Иисус остался верным, «смирил Себя, быв послушным даже до смерти» (Флп. 2:8).

Продолжая поиск указаний на преемственность понимания сущности Бога в Ветхом и Новом Заветах, уже в первой главе Книги Притчей Соломоновых мы находим слова о том, что «начало мудрости – страх Господень» (1:7). Похожие слова мы встречаем во многих главах Притчей (9:10; 14:27; 15:33; 19:23). В Евангелии Господь говорит о двух главных заповедях: любви к Богу и любви к ближнему. Страх Господень, по святым отцам, это не ужас перед кем-то грозным и страшным, а страх этот в том, что человек боится чем-то обидеть или оскорбить Бога, то есть согрешить. Хотя мы и знаем, что обидеть и огорчить Бога невозможно, но, полагаю, суть ясна всем. В качестве примера можно привести тот случай, когда любящие боятся чем-либо расстроить друг друга и стремятся всячески угодить любимому. По этой человеческой аналогии можно помыслить, что не может быть мудрым тот, кто не имеет страха Божьего. Без любви к Богу невозможно говорить о мудрости, ибо истинная мудрость только у Бога, и только Он может даровать ее человеку (Притч. 21:30). Если вернуться к первой главе, стихам с 20 по 25, то можно увидеть ту же мысль в отношении к Иисусу Христу, который пришел в мир спасти нас и проповедовал нам истинное учение и истинное знание, но многие Его не послушали и отвергли. Заключительный 33 стих первой главы: «а слушающий меня будет жить безопасно и спокойно, не страшась зла» (подобная мысль присутствует и в Притч. 18:1), – созвучен 22 Псалму: «Не убоюсь зла, потому что Ты со мной». И в Евангелии от Луки находим еще одно подтверждение этим словам: «се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам» (Лк. 10:19). Тем самым подтверждается «не страшась зла», однако возможности «жить безопасно и спокойно» – Господь своим ученикам никак не мог обещать и не обещал. Наоборот, в Евангелии говорится о страданиях и гонениях.

Слова «если будешь призывать знание и взывать к разуму; если будешь искать его, как серебра, и отыскивать его, как сокровище, то уразумеешь страх Господень и найдешь познание о Боге» (Притч. 2:3-5) могут быть истолкованы в свете обещания Христа: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Мф. 7:7). Стихи 20-22 второй главы: «Посему ходи путем добрых и держись стезей праведников, потому что праведные будут жить на земле, и непорочные пребудут на ней; а беззаконные будут истреблены с земли, и непорочные пребудут на ней» – могут рассматриваться в контексте грядущего Страшного Суда, когда праведники встанут по правую сторону и будут отделены от грешников, которые будут стоять по левую сторону от Господа. В третьей главе с 27 по 31 стих (как и в Притч. 22:9, 25:21-22) мы встречаем наставления о милостыне, о том, как надо вести себя с ближним: «Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда рука твоя в силе сделать его. Не говори другу твоему: “пойди и приди опять, и завтра я дам”, когда ты имеешь при себе. Не замышляй против ближнего твоего зла, когда он без опасения живет с тобою. Не ссорься с человеком без причины, когда он не сделал зла тебе. Не соревнуй человеку, поступающему насильственно, и не избирай ни одного из путей его». Предельное совершенство учения Христа в сравнении с тем, что говорит Соломон, записано в Евангелии от Матфея: «И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду» (Мф. 5:40). И даже более того: «Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5:39). В Книге Притчей я нашел еще одно место, которое напоминает мне эти слова Иисуса Христа: «Не говори: “я отплачу за зло”; предоставь Господу, и Он сохранит тебя» (Притч. 20:22).

Разновеликость Откровения, данного в Ветхом Завете и учения Спасителя можно увидеть на примере Нагорной проповеди (Мф. 5). Вот тут-то мы и сталкиваемся с этой огромной пропастью между мудростью человека и премудростью, которую изрекает Сам Бог. Пропасть эта понятна в свете слов Спасителя: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18:36). Сравним: «Стезя праведных – как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня» (Притч. 4:18) и слова Христа: «Вы – свет мира» (Мф. 5:14). «Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его и будь мудрым. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя; но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою» (Притч. 6:6-8) – эти стихи созвучны притче о десяти девах. Пять из них были разумные и вовремя заготовили масло для светильников, пять же других были неразумными и посему услышали от Бога: «Не знаю Вас». «Доколе ты, ленивец, будешь спать? Когда ты встанешь от сна твоего? Немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложив руки, полежишь: и придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник» (Притч. 6:9-11) – эта притча Соломона отразится в словах Христа: «Бодрствуйте, потому что не знаете ни дня, ни часа, когда придет Сын Человеческий» (Мф. 25).

«Нагорная проповедь», роспись основного объема собора Воскресения Словущего в Рузе Московской области. 9 июня 2017 года. Фотограф Александр Мирчевич Чеботарь.

«Не пожелай красоты её в сердце твоем, и да не увлечет она тебя ресницами своими» – предостерегают притчи от греха любострастия и прелюбодеяния (Притч. 6:25), раскрывая заповедь «не пожелай жены…» (Исх. 20.17; Втор 5.21). Христос же поименует любострастником даже и того, кто только ещё помышляет о грехе в душе своей: «А Я говорю Вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Продолжим еще сопоставления текстов Ветхого и Нового Заветов, чтобы показать их глубинную связь. О мнимости и подлинности богатства в Евангелии от Матфея Христос учит: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут» (Мф. 6:19-20). От этого же предостерегает и Премудрость Притчей Соломоновых: «Богатство и слава у меня, сокровище непогибающее и правда; плоды мои лучше золота, и золота самого чистого, и пользы от меня больше, нежели от отборного серебра. Я хожу по пути правды, по стезям правосудия, чтобы доставить любящим меня существенное благо, и сокровищницы их я наполняю» (Притч. 8:18-21). «Блажен человек, который слушает меня, бодрствуя каждый день у ворот моих и стоя на страже у дверей моих! Потому что, кто нашел меня, тот нашел жизнь, и получит благодать от Господа» (Притч. 8:34-35). Тот же мотив звучит и у евангелиста Луки: «Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его» (Лук. 11:28). Содержатся в Притчах и образы Евхаристии, когда автор Книги Притчей иносказательно говорит о доме премудрости. Выстроен он на семи столбах, согласно общему библейскому значению числа семь как полноты, законченности, совершенства (Быт. 4:24; Пс. 11:7; Мф. 18:21-22). «Премудрость <…> заколола жертву, растворила вино свое и приготовила у себя трапезу; послала слуг своих провозгласить с возвышенностей городских» (Притч. 9:1-3). Дом Премудрости есть, скорее всего, Царство Божие или Церковь, основание которой было положено еще в раю. Блага Царствия Небесного, основанного Премудростью, изображаются здесь в образе приготовленной Ею трапезы, как и в Евангелии Господь изображал блага Царства Божия на земле и Царства Небесного в образе трапезы (Мф. 22:1; Лк. 14:16; Лк. 22:30). Трапеза Премудрости – это Евхаристия. К трапезе Премудрость призывает людей через посланных ею слуг, как и в евангельских притчах о званных на царскую вечерю гости приглашаются через рабов царских (Мф. 22:1; Лк. 14:16). Слуги – все когда-либо посланные Богом проповедники: ветхозаветные пророки и апостолы Нового Завета.

Этическое начало Притчей Соломоновых, побуждение к милосердию, чистоте помыслов, богобоязненности, любомудрию, смирению, миротворчеству, верности Богу и его заповедям, будет воплощено и переосмыслено в евангельском учении Иисуса Христа и Его учеников. В Книге Притчей мы часто сталкиваемся с предостережением: не вступать в разговоры с глупыми. Мне это напоминает слова Иисуса Христа: «не бросайте жемчуга вашего перед свиньями» (Мф. 7:6). «Скрывающий свои преступления не будет иметь успеха; а кто сознается и оставляет их, тот будет помилован» (Притч. 28:13) – вспомните, с чего начинается проповедь Христа, а еще раньше – Иоанна Крестителя? «Кто возделывает землю свою, тот будет насыщаться хлебом, а кто подражает праздным, тот насытится нищетою» (Притч. 28:19) – это стих о возделывании «земли» своей души: если не трудиться над исправлением своей души, то благодать отойдет от нас и будем мы в этом смысле абсолютно нищие. «Дающий нищему не обеднеет; а кто закрывает глаза свои от него, на том много проклятий» (Притч. 28:27). Это мудрое высказывание царя Соломона было подтверждено и усилено Спасителем: «Не оскудеет рука дающего». «Человек, любящий мудрость, радует отца своего; а кто знается с блудницами, тот расточает имение» (Притч. 29:3) – этот стих также может быть истолкован нами в духовном смысле.

А теперь обратимся к Заповедям блаженства. «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф. 5:7) восходит к стиху Притчей: «Человек милосердный благотворит душе своей, а жестокосердый разрушает плоть свою» (Притч. 11:17; а также Притч. 14:21; Притч. 16:6). «Мерзость пред Господом – коварные сердцем; но благоугодны Ему непорочные в пути» (Притч. 11:20) – эти слова мудрого Соломона снова относят нас к Нагорной проповеди: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8). Благоугодны Ему, а значит – и узрят Его. «Благотворительная душа будет насыщена, и кто напояет других, тот и сам напоен будет» (Притч. 11:25) – эта мудрость переплавляется в слова Христа: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6:33). Далее: «Коварство – в сердце злоумышленников, радость – у миротворцев» (Притч. 12:20). Как напоминает это: «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божьими» (Мф. 5:9). Затем: «Кто пренебрегает словом, тот причиняет вред себе; а кто боится заповеди, тому воздается» (Притч. 13:3) Сравним: «Имеющий заповеди Мои и соблюдающий их, тот и есть любящий Меня. А любящий Меня возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю его и явлю ему Себя» (Ин. 14:21). Воздаяние – это справедливость. Но быть тем, кому Господь может явиться – это любовь, дар несравненно высший. Слова Соломона: «Кроткое сердце – жизнь для тела, а зависть – гниль для костей» (Притч. 14:30; 15:4). И заповедь Нагорной проповеди Христа тоже о кротости: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мф. 5:5), т.е. Царствие Небесное. Правда, Христос говорит о духовном, а Соломон – о телесном.

Продолжим наши параллели. «Кто теснит бедного, тот хулит Творца его; чтущий же Его благотворит нуждающемуся» (Притч. 14:31; 19:17). Сравним с притчей Христа: «И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40). Тема благодеяния и благодарности звучит и в следующих словах, но обратим в данном случае внимание на различия: «Кто за добро воздает злом, от дома того не отойдет зло» (Притч. 17:13) – здесь говорится о том, что должно быть понятно всем: не воздавай за доброе злым. А чему же учит Христос? Воздавать за зло добром – и это уже нравственная максима, парадоксальная не только для неверующего человека, но, вероятно, и для мудрого Соломона. И ещё об очень важном. Иов многострадальный вызвал Бога на суд, чтобы отстоять своё право и достоинство и получить ответ, за что Бог покарал его. Для ветхозаветного иудея «соблюдение правды и правосудия более угодно Господу, нежели жертва» (Притч. 21:3). Какова же планка в Евангелии? Она намного выше – милость. Вот о чем говорит Господь: «Милости хочу, а не жертвы» (Мф. 9:12-13). «За смирением следует страх Господень, богатство и слава и жизнь» (Притч. 22:4) – говорят Притчи. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» – вот в чем теперь, после Боговоплощения, настоящее богатство и слава и жизнь. Имел ли в виду то же самое Соломон, или же всё-таки говорил о земных вещах? Вероятно, второе, но, пожалуй, и не только. Ведь в той же Книге мы читаем: «Не заботься о том, чтобы нажить богатство; оставь такие мысли свои» (Притч. 23:4; 27:1) – этот стих относит нас к притче Христа о неразумном богаче и к призыву собирать богатство на небесах. В таком случае, следуя далее, слова Книги Притчей: «Таково и познание мудрости для души твоей. Если ты нашел ее, то есть будущность, и надежда твоя не потеряна» (Притч. 24:14) – в контексте Евангелия мы можем осмыслить так: человек, следующий за Христом, будет иметь жизнь вечную.

«Царь Соломон в преклонных летах», Гравюра Густава Доре.

Какими словами можно соразмерить мудрость Соломона с мудростью Христа? Царица Савская свидетельствовала о мудрости Соломона в этой жизни, но в судный день она осудит людей, не послушавших превосходящую мудрость Христа (Мф. 12:42); Соломон учил предоставлять возмездие Богу: «Скажешь ли: “вот, мы не знали этого”? А Испытующий сердца разве не знает? Наблюдающий над душою твоею знает это, и воздаст человеку по делам его» (Притч. 24:12), но Христос Сам воздаст нечестивым: «Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41). В тот же ряд можно поставить тексты Откр. 2:23; 22:12; Рим. 2:6-8; 2 Фес. 1:8; 2 Тим. 4:14; 1 Пет. 1:17; Откр. 20:12-13. Соломон учил тому, что те, кто помогает бедным, будут вознаграждены Богом – Христос отождествляет себя как с бедными, так и с вознаграждающим (Мф. 25:31-45). В Притчах Соломон подчеркивает долголетие и богатство, мало говоря о страданиях; Христос, наоборот, подчеркивал земные страдания и будущую, вечную славу (Притч. 3:1-10; Мф. 5:3-12). В Притчах Соломон лишь косвенно говорит о вечной жизни, но своим воскресение Христа засвидетельствовало, исполнило бессмертие (Притч. 8:35; Мф. 25:46; 2 Тим. 1:10). Соломон побуждает слушаться родителей – Христос, не упраздняя уважения к родителям, призывает своих учеников больше любить Бога (Притч. 10:1; 19:13; 23:22-25; 27:11; 29:3; Мф. 5:45; 7:21; 10:32, 33, 35, 37; 15:4; 23:9; 25:34; Лк. 9:60). Мудрости Соломона – струящийся поток, но мудрость Христа – реки воды живой (Притч. 18:4; Ин. 7:38). Соломон предлагает пир из пищи и питья, но для христиан Христос – пища и питье (Притч. 9:1-3; Ин. 6:53). Ни один человек не восходил на небо, чтобы познать всё, но Христос как пришел оттуда, так и вернулся туда (Притч. 30:4; Ин. 3:13; 6:33). Соломон призывает своих учеников записать свое учение в сердце – Христос посылает Духа Святого, который запишет Слово Божье в сердца верующих (Притч. 3:3; 2 Кор. 3:3). Соломон ожидает прихода идеального царя (Притч. 16:10-15), Христос – это Мессия (Мф. 27:37). Соломон указывал на искупление, проявляя верную любовь к другим, но Христос проявил настолько верную любовь к своим, что умер для того, чтобы искупить их грехи (Мк. 10:45; 2 Кор. 5:14). Соломон не смог жить согласно своей мудрости до конца – Христос «совершенный» (3 Цар. 11:9-10; Лк. 2:52; Евр. 4:15). Соломон потерял своё царство – Христос строит своё (3 Цар. 11:10; Мф. 16:18). Соломон призывал кормить врагов – Христос умер за своих врагов (Притч. 25:21; Рим. 5:8).

Тем не менее, несмотря на то что мудрость Христа бесконечно превосходит мудрость Соломона, их можно и необходимо сопрягать в свете Откровения, данного нам в Новом Завете.

Мудрость, о которой повествуется в притчах, – это Истина в зачатке, предуготовление к ней. Ибо Христос есть сама воплотившаяся Истина. То, что выше любой человеческой мудрости, даже той, что была дарована человеку Богом. И если ветхозаветному человеку и дано было прикоснуться к премудрости, «приоткрыть дверь», то после Боговоплощения эта дверь была распахнута, и свет Божественной премудрости воистину наполнил мир тем знанием, которое было неведомо в своей полноте даже таким мудрейшим и великим мужам, как царь Соломон. Христианин ценит мудрость Соломона как сокрытое сокровище, но жизнь в царстве Христа для него более драгоценна (Притч. 2:4; Мф. 13:44). Подобно царице Савской, христианин открывает Притчи Соломона, чтобы приобщиться его мудрости (Мф. 12:42). Но христианину дано знать, что мудрость Божья нашла совершенное воплощение во Христе (1 Кор. 1:23-25, 30; Гал. 3:13; Кол. 2:3, 9-10, 13-14). Отвергнуть Бога – значит выбрать глупость перед мудростью и отделить себя от Бога, Его Слова, Его мудрости и Его благословения.

Журнал «Начало» №33, 2016 г.

Литература:

1. Творения Святого Григория Нисского. М.: Московская Духовная Академия, 1861. Том 38.
2. Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. М.: Российское Библейское Общество, 2012.
3. Лопухин А.П. Толковая Библия, или комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. П.: Общедоступная Богословская Библиотека, 1904.

B.V. Terekhov

The Book of Proverbs and the Gospel Truth

The article discusses the comparison of the Old Testament Book of Proverbs and the Gospel revelation. In particular, there is a comparison of Christ’s proverbs from Gospel and proverbs from the Book of Proverbs. Thus, the two Revelations discussed: Old and New Testament. The article specifies the similarities and differences in the understanding of Truth, wisdom and morality in the Old and New Testaments.

Keywords: proverb, Truth, wisdom, the commandment, Sermon on the mount, the Old Testament revelation, the New Testament revelation, Solomon.

Несколько другой пример «мистического рационализма» дает Платон в диалоге «Тимей». Как известно, в «Тимее» Платон рассказывает «правдоподобный миф» о происхождении мира. Демиург обращается к парадигме (истинно сущему — миру идей) и творит, соединяя образцы с материей, подобие истинно сущего — разумное и одушевленное тело космоса. Как пишет Платон, Демиург осуществляет свой план посредством «числа и фигуры», т.е. каждая манипуляция творца имеет в своем основании математическо-геометрическую закономерность, выступающую имманентным законом сотворенного, определяющим все существенные параметры мира в целом, каждого элемента сущего в отдельности. Число и фигура — это своего рода откровение истинно сущего одновременно и являющее и скрывающее его вечные смыслы-идеи. По Платону, геометрические и стереометрические объекты отличны как от мира материально-чувственных вещей, так и от мира идей, идеи мы можем только мыслить, материальную реальность воспринимать чувствами. Промежуточная реальность имеет смешанный характер — это область представления, воображения демиурга, в нем понятия облекаются в математическо-геометрическую плоть. В рамках этой серединной, смешанной реальности оказывается возможно чувствовать умопостигаемое и мыслить чувственное, т.е. коренным образом пересматривается запрет на смешение путей интеллектуального и чувственного познания, введенный еще Парменидом Элейским. Если и говорить о мистическом, таинственном, у Платона оно связано именно с этой сферой, ведь мир идей совершенно прозрачен, мир вещей познаваем лишь в силу подобия вещей математическим и геометрическим образам. Число, а в особенности геометрическая и стереометрическая фигура, — завершенная и явленная реальность, в сравнении с которой мир идей слишком абстрактен (несмотря на первичность умопостигаемого по отношению к воображаемому и чувственному), а мир вещей слишком изменчив и непрозрачен для разума. При этом математическо-геометрическая плоть парадигматических принципов условна^[3], даже эфемерна^[4], но именно к «образам» онтологически и гносеологически прикреплен мир вещей.

Для христианской богословской традиции ресурсы промежуточной, серединной сферы, обозначенные Гераклитом, Платоном и некоторыми его последователями, оказались крайне важны, в особенности для описания Боговоплощения и его последствий для мира и человека. Во-первых, принцип откровения, о котором писал Гераклит, типологически близок к христианскому пониманию Откровения в его связи с Боговоплощением: ведь слово Божие — это исторический (условный, как все созданное, написанное человеком) знак, но знаки Писания указывают на Слово, воплотившееся и вочеловечившееся. Слово воплощается так же, как смысл воплощается в словах и предложениях человеческой речи. Только для тех, кто находится в единстве со Словом, Откровение обретает подлинный смысл.^[5] Слово явлено для «имеющих уши», но и скрыто «завесой плоти», «зраком раба»^.. Во-вторых, принцип, обозначенный Платоном: чувствовать или представлять умопостигаемое и мыслить чувственное, — стал ключевым в том, что можно обозначить мистической традицией христианства. Известно, сколь многим христианское богословие обязано Оригену, известна и его зависимость от традиций среднего платонизма. В трактате «Против Цельса» он пытается конкретизировать тот опыт единства во Христе Бога и человека, который стал определяющим для всей христианской мистики. В этом фрагменте интуиция «ума демиурга» — познания, создающего «правдоподобные образы» реальности, получает христианское обоснование.

«Мы говорим: у всех, кто допускает Провидение, существует твердое убеждение, что многие во сне, иногда с полной ясностью, а иногда в прикровенном виде, получают видения, имеющие отношение к Божественным вещам или к некоторым будущим явлениям жизни. Если же это так, то тогда может ли быть какое-нибудь сомнение в том, что руководительная сила души, которая имеет способность во время сна создавать образы и в состоянии пробуждения точно так же может создавать такие видения, которые бывают полезны или для самого создающего их, или же для тех, которые от него слышат о них. И как во сне представляется нам, что мы и слышим, и получаем раздражение слухового органа, и видим при посредстве глаз, — хотя в действительности впечатления испытываются одним только умом, телесные же очи и уши нисколько не раздражаются; подобно этому нельзя отвергать, что нечто подобное происходило также и с пророками, когда о них в Писаниях говорится, что они видели некоторые необычайные явления, слышали слова Господни, зрели отверзтые небеса. Что касается меня, то я, конечно, не предполагаю, чтобы чувственное небо отверзалось и его раскрывшееся вещество разделилось так, как это и записал Иезекииль… Кто глубже вникнет в подобные (явления), тот скажет: есть некоторый особенный род Божественного чувства, как выражается Писание — такого чувства, участниками которого бывают одни только блаженные, как об этом говорится также у Соломона: ты чувство Божие обретешь».^[6]

Как следует из приведенной цитаты, «божественное чувство» способно фиксировать нечто в сверхчувственной реальности и создавать целостные фрагменты реальности, не тождественные ни самой сверхчувственной реальности, ни объектам чувственного, доступного человеку мира. Образы, сформированные рассудком на основе божественных чувств, являются содержанием мистического опыта. Богословские суждения, как можно понять из Оригена, — артикуляция именно такого опыта.

«Это чувство имеет различные виды: зрение, обладающее способностью созерцать вещи, занимающие высшее положение сравнительно с телесными сущностями: к таковым относятся все те, в которых получают свое обнаружение херувимы или серафимы; слух, способный к восприятию звуков, имеющих вневоздушное происхождение; вкус, приспособленный к принятию хлеба живого, сходящего с неба и дающего жизнь миру; обоняние, способное воспринимать все такое, вследствие чего — как выражается Павел — мы становимся Христовым благоуханием Богу; осязание, каким обладал Иоанн, сказавший, что он руками осязал Слово жизни. Блаженные пророки восприняли это Божественное чувство — и оно для них значило: видеть по-Божии, слышать по-Божии и вкушать точно так же (по-Божии), они обоняли чувством не чувствительным, если можно так выразиться, они соприкасались со Словом посредством веры настолько, что Слово изливалось на них и доставляло им врачевание. Таким-то образом они и созерцали вещи, о которых писали, что они их сами видели; таким-то образом они слышали слова, о которых сообщали в своих повествованиях, что они их слышали; таким-то образом они испытывали и все другие подобные же вещи, как, например, то, о чем они записали, говоря, что они ели данный им книжный свиток».^[7]

Человеку сообщается благодатная возможность видеть Бога, мир и человека так, как видит мир Бог, при этом наличие «божественного чувства» характеризует человека именно как существо мыслящее и чувствующее (чувственность связана с телом). Идея «Божественного чувства» у Оригена — попытка обозначить уникальность Откровения в его исторической и личностной конкретности, ведь чувство непосредственно сопряжено с реальностью, только конкретный субъект способен чувствовать и воспринимать, вместе с тем реальность Откровения сверхчувственна, Источник Откровения непостижим, но открыт и познаваем во Христе. Богословское выражение этой парадоксальной истины актуализировало уже имеющиеся в античной интеллектуальной традиции принципы. Так, идея ума, мыслящего чувственными образами (пример — демиург-геометр Платона), в определенной степени стал прообразом мыслящей и чувствующей^[8] личности христианской традиции.

Журнал «Начало» №22, 2010 г.

^[1] В христианской мысли античные интуиции единства мистического и рационального заметно усилились, в значительной степени благодаря центральности для христианской мысли темы личности как подлинного предмета мистического видения.

^[2] Фрагменты ранних греческих философов. М., 1989. С. 193.

^[3] Представление содержит в себе до конца не избываемый иррациональный осадок, например, «образами» мы оперируем, не выясняя всякий раз их предельных оснований, в математике и геометрии мы имеем дело с аксиомами — своего рода «знаками», «не говорящими и не утаивающими» но указывающими на истину, как бы сообщающими ее (вполне таинственным образом) построению, подкрепляемому аксиомой.

^[4] Соответствие стереометрических «образов» четырех элементов самим стихиям (огню, воде, земле и воздуху) у Платона зиждится на аналогии, ассоциации. Скажем, огонь — это пирамида, т.к. он рвется вверх, жжет и светит — он острый, как пирамида с обращенной вверх вершиной.

^[5] Мысль, часто встречающаяся у апологетов, отстаивавших у иудеев права христиан на Ветхий Завет как Откровение, адресованное христианам.

^[6] Ориген. Против Цельса. I. 48. М., 1996. С. 75.

^[7] Ориген. Против Цельса. I. 48. М., 1996. С. 76.

^[8] Платоновский Демиург мыслит, обращаясь к парадигме, и «воображает», созидая «числом и образом» чувственный космос.