Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы — Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была Звезда.

Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
Звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.

Иосиф Бродский «Рождественская звезда»

Апокрифические писания ранней христианской церкви имели своей целью привнести недостающие сведения о жизни Спасителя и его окружения.  Само слово «апокриф» — тайный, скрытый — подразумевало то, что в нем сокрыта некая потаенная истина, доступная не всем и не многим, а лишь только избранным.  Многие из этих писаний были осуждены Церковью как вредные и еретические. Однако среди апокрифов были и такие, отношение к которым было лояльным и снисходительным.  Именно о таком апокрифе и пойдет далее речь. В разных источниках он именуется по-разному: «История Иакова о рождении Марии», «Евангелие детства». Однако, как сказано в книге И. С. Свенцицкой «Раннее христианство: страницы истории», в научной литературе этот апокриф называют «Протоевангелие Иакова», а наиболее полное название: «Евангелие Рождества или Протоевангелие Иакова». И далее: «Церковь не признавала сказание Иакова каноническим: оно явно было написано позже четырех Евангелий Нового Завета и слишком вольно передавало рассказ о рождении Иисуса. Но оно не было отнесено и к числу «отрешенных», т.е. канонически запрещенных книг. Церковь не препятствовала его распространению»[1]. В книге Юрия Николаева[2] «В поисках божества» приводится история этого апокрифа. Дата создания апокрифа вызывала споры, однако указывалось, что этот труд был известен многим: «…какая-то «книга Иакова», содержащая многие подробности чудесного Рождества Христа и Пречистой Матери Его, была известна в христианском мире с древнейших времен. Этой книгой пользовались во II в. Св. Иустин и Климент Александрийский; на нее ссылался Ориген, она была в руках Григория Нисского, Епифания  Кипрского и многих позднейших церковных писателей: Андрея Критского, патриарха   Германа, Иоанна Дамаскина, патриарха Фотия, Никиты Пафлагонийского, Георгия Никомидийского, Епифания Инока и мн. др.; ссылки на нее не поддаются учету. Автором книги, по-видимому, в древности выставляли Апостола Иакова, брата Господня, но позже его имя опускалось, заменялось указанием на какого-то «старца Иакова»; иногда называли «Иакова малого»[3].

Несмотря на то, что Церковь не признала это писание каноническим, оно было любимо многими поколениями христиан. Особенно на Востоке это Евангелие было широко известно и стало основой для введения в литургический год праздников Зачатия праведной Анной Пресвятой Богородицы, Рождества Пресвятой Богородицы и Введения во храм Пресвятой Богородицы, памяти Иоакима и Анны. Текст использовался в гимнографии этих праздников (а также частично в гимнографии праздника Благовещения Пресвятой Богородицы) и нашел отражение в иконографии. Это евангелие является важным свидетельством почитания Богородицы в ранней Церкви., а также учения о Ее приснодевстве[4].  (В наше время можно указать два издания, в которых оно представлено. Это «Книга апокрифов», серия Александрийская библиотека, Санкт-Петербург, «Амфора», 2007 г. и одно из последних изданий «Новозаветные апокрифы», Москва/Санкт-Петербург, 2020, «Пальмира).

Апокриф повествует о рождении Девы Мари и ее детских годах, обручении с Иосифом, о рождении Спасителя и о жестокосердии царя Ирода. Но есть в этом Евангелии одна тайна или загадка, которая заставляет заново переосмыслить весь текст этого писания. Речь идет о небольшой главе, рассказывающей о видении св. Иосифа в тот момент, когда он покинул пещеру, оставив Марию на попечение сына своего, Иакова, и направился на поиски «знающей женщины». Вот эта глава.

Найдя на месте том пещеру, он ввел туда Марию, и оставил сына своего охранять Ее, и сам пошел в Вифлеем искать знающую женщину.

И когда он был в пути, он увидел небо остановившимся, и воздух омрачился, и птицы задержались среди полета своего.

И, взглянув на землю, он увидел котел, наполненный мясом, и работников возлежащих, руки которых были в котлах. И, собравшись (начав) есть, они не ели, и те, кто протянули руку, не брали ничего, и кто хотел поднести что-нибудь к устам, не подносил ничего, и взоры всех были обращены к небу (устремлены вверх). И овцы были рассеяны, они не ходили, но оставались неподвижными. И пастух поднял руку, чтобы ударить их своим посохом, и рука его остановилась, не опускаясь.

И, взглянув в сторону реки, он увидел козлов, губы которых касались воды, но они не пили, ибо в эту минуту все уклонилось от пути своего[5].

«Все уклонилось от пути своего» … Время и Пространство вначале замерли в своем движении, а затем изменили свое направление и состояние! А иначе, как бы можно было объяснить остановившихся в воздушном океане птиц и застывших в полной неподвижности людей и животных. Все Творение остановилось в своем течении, а затем, изменив вектор направления движения, уклонилось от пути своего.  Осуществилось преображение всего Творения в тот момент, когда Спаситель пришел в наш мир. Возможно, кто-то может возразить, что не совсем уместно современное толкование древнего стиха, однако, каждая эпоха выбирает свои выразительные средства, доступные и понятные современникам. Можно привести толкование этой главы в книге доминиканского богослова XIII века Иакова Ворагинского «Золотая легенда» (Иаков Ворагинский или Якопо да Варацце – доминиканский богослов, создал книгу «Легенда о святых», в которой собрал и систематизировал истории о христианских мучениках и христианских праздниках. Позднее она получила название «Золотая легенда».)  В главе «О Рождестве во плоти Господа нашего Иисуса Христа» представлено преобразование всего Творения в момент рождения Спасителя.

Вслед за Рождеством были явлены многие знамения.
О Его Рождестве было возвещено через всякий род творений.
Творением же является все то, что имеет только бытие, как камни;
все, что имеет бытие и жизнь, как растения и деревья;
все, что имеет бытие, жизнь и ощущение, как животные;
все, что имеет бытие, жизнь, ощущение и разум, как человек;
все, что имеет бытие, жизнь, ощущение, разум и знание, как ангелы.
Через все эти творения в тот день было явлено Рождество Христово[6].

Икона «Рождество Христово».  Центральный музей Древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева. Была написана в последней четверти XIX века в Вифлееме и привезена оттуда русскими паломниками. Она относится к иконографическому типу, сложившемуся на Святой Земле и получившему название Иерусалимского.

И чудесная Звезда, затмившая сияние всех других небесных светил, призвала таинственных магов отправиться в дальний путь. Вот как емко и кратко сказано об этом в Протоевангелии в главе XXI.

….И маги сказали: «Звезда Его взошла сияющей, и она так превзошла своим блеском все другие звезды небесные, что их больше не было видно. И таким образом мы узнали, что великий Царь родился в Израиле, и мы пришли поклониться Ему»[7].

…Все Творение, вся Вселенная изменилось, преобразилось, и мы все уже живем в ином мире. О повествователе Протоевангелия сказано в последней главе. Он говорит о себе от первого лица.

Я, Иаков, написавший это сказание, я удалился в пустыню во время мятежа, поднятого в Иерусалиме неким Иродом, и не возвращался, пока волнение не упокоилось. Я славлю Бога, возложившего на меня написать это сказание.

Благодать да пребудет с боящимися Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава и могущество с Предвечным Отцом и Духом Святым Животворящим, ныне и присно, и во веки веков. Аминь[8].

Более полную информацию можно получить из писания Евсевия Памфила, епископа Кесарийского.  Во 2 книге  «Церковной истории» , в 1 главе можно прочесть, что « Иаков, называемый братом Господним …вот этот самый Иаков, которому в древности дано было прозвище “Праведный” за его исключительную добродетель, первый, как сказывают, получил епископский престол Иерусалимской Церкви »[9]. Евсевий Кесарийский ссылается на труд Климента Александрийского «Очерки», в котором сказано о том, что  хотя   Петр, Иаков и Иоанн были особо отмечены Спасителем, однако, несмотря на это,  они избрали епископом Иерусалима Иакова Праведного. И далее в 23 главе подробно рассказано о трагической кончине первого иерусалимского епископа.  Евсевий Памфил приводит отрывки из «Записок» первого христианского писателя Егизиппа (Егесиппа).  Согласно его словам, Иаков Праведный человеком был необыкновенным. Он безмерно любил свой народ и истово молился о нем, он не пил ни пива, ни вина, не ел мяса, бритва не касалась его головы. Он не носил шерстяную одежду, а только льняную. Уважение народа к нему было так велико, что ему одному дозволено было входить во Святая святых. Когда он входил в храм, он вставал на колени и долго молился и просил прощения народу. «За свою великую праведность он был прозван „Праведным“ и „Овлием“; слово это означает в переводе „ограда народа“ и „праведность“; так и говорили о нем пророки»[10].

Мученическая кончина апостола Иакова. Иконописец Тзортзи (Зорзис) Фука. Фреска. Афон (Дионисиат). 1547 г.

Однако, приняв Христа, он до конца остался верен Ему.  Авторитет этого человека был так велик, что по словам Егизиппа, даже некоторые люди из властной среды прислушивались к словам Иакова Праведного.  В народе было большое смятение, так как многие признавали его правоту.  Противники Иакова убедили его встать на крыло храма и сказать правду о Христе. И когда на Пасху собрался народ, иерусалимский епископ поднялся на крыло храма и провозгласил: «”Что спрашиваете меня о Сыне Человеческом? Он восседает на небе одесную Великой Силы и придет на облаках небесных”. Многие вполне убедились и прославили свидетельство Иакова, говоря: „Осанна Сыну Давидову“»[11]^. Противники его, поднявшись к нему, столкнули его на землю. стали бросать в него камни, однако он стал на колени и говорил: «„Господи Боже, Отче! Молю Тебя, отпусти им, ибо не знают, что делают”.

Когда в него так бросали камнями, один из священников и сыновей Рехава, сына Рехавима, о ком свидетельствовал пророк Иеремия, закричал: “Остановитесь! Что вы делаете? Молится за вас праведник?”. Кто-то из них, какой-то суконщик, ударил праведника по голове скалкой, употребляемой в его деле. Иаков мученически скончался»[12].

Иаков Ворагинский в своей «Золотой легенде» почти слово в слово повторяет рассказ Евсевия Памфила. Совпадения есть и с трудом святителя Дмитрия Ростовского «Книга житий святых» (месяц октябрь, 23 число, старый стиль, 5 ноября, новый стиль).

Свой рассказ об Иакове Праведном Евсевий Кесарийский завершает такими словами: «Иаков был человеком настолько удивительным и праведность его всем была так известна, что разумные люди из иудеев сочли дерзостное преступление, над ним совершенное, причиной осады Иерусалима, последовавшей сразу после его мученической кончины. Иосиф (Флавий) не усомнился письменно засвидетельствовать об этом; вот его подлинные слова:”Это случилось с иудеями в наказание за Иакова Праведного, брата Иисуса, называемого Христом, ибо его, человека праведнейшего, иудеи убили”»[13].

Очевидно было, что он бесконечно любил народ Израиля и видел, и понимал, как много значили усилия его народа в сохранении своей веры в окружающем океане безнравственных языческих вакханалий. И как много значило это сохранение веры для всего человечества. Именно поэтому этот Праведник, по словам Евсевия Кесарийского,  так долго молился в храме о своем народе, стоя на коленях, что колени его «стали мозолистыми, словно у верблюда».  Но он понимал и то, что наступило мессианское время, предсказанное древними пророками, и Мессия уже пришел к людям. И исходя из всего вышесказанного, можно иначе прочесть этот удивительный апокриф, автором которого был Иаков Праведный. И в особенности XVIII главу.

Таинственное видение открылось не самому Иакову Праведному, а его отцу – Иосифу, о котором также есть апокрифическое сказание. В апокрифе «Книга Иосифа плотника. Евангелие от Господа нашего Иисуса Христа, переданное своим апостолам» повествование идет от имени Самого Иисуса Христа. В этом апокрифе с необычайным уважением поведана история всей жизни Иосифа Обручника, но главы, подобной главе XVIII,  в этом апокрифе нет.

Дионисий. Волхвы. Фрески церкви Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря.

Интересно отношение к иконографии св. Иосифа. Согласно богословию Православной Церкви самостоятельная икона святого должна представлять образ немолодого человека, держащего в руках двух голубей, расцветший посох или свиток с надписью из Ис 7:14  « Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил». Однако, в традиции Католической Церкви есть очень поэтичное изображение св. Иосифа Обручника с младенцем Христом. И здесь нельзя обойти молчанием шедевр болонской школы, полотно Гвидо Рени «Святой Иосиф с младенцем Иисусом на руках». Нет смысла что-то говорить об этом шедевре, лучше, если есть такая возможность, увидеть его воочию в Государственном Эрмитаже, в разделе «Болонская школа», в зале номер 231…

…Рождество! Светлый, добрый, радостный Праздник! Иногда его называют «детским праздником».  Все замирает в ожидании Великого Чуда, и когда в глубине небес вспыхивает Рождественская звезда, все знают, что таинственные волшебники-волхвы отправились в дальний путь. Они принесут нам чудесные дары и надежду, что скоро отступит грозная напасть, пришедшая к нам неизвестно откуда и жестоко терзающая нас всех…

[1] И.С. Свенцицкая. «Раннее христианство: Страницы Истории». М.1989 г. С.316.

[2] Псевдоним Данзас Юлии Николаевны, внучатой племянницей Константина Данзаса — друга А. С. Пушкина, его соученика по лицею и секунданта на последней дуэли.

[3] Юрий Николаев. «В поисках божества». «София», Киев, 1995. С.333.

[4] «Православная энциклопедия» Т. 20, С. 567-576.

[5] «Новозаветные апокрифы», Москва/Санкт-Петербург, 2020, «Пальмира», глава XVIII.

[6] Иаков Ворагинский. «Золотая легенда». «Издательство Францисканцев». М., 2017. С.75.

[7] «Новозаветные апокрифы».

[8] «Новозаветные апокрифы». Глава XXV.

[9] Церковная история Евсевия Памфила. Александрийская библиотека. «Амфора»,Санкт-Петербург. С.52.

[10] Там же, С. 81.

[11] Церковная История. С. 82.

[12] Там же.

[13] Там же. С. 83.

Ключевые слова: Святая Земля, Рождество, вера, молитва, богослужение, паломничество

Звезда

Наш самолет вылетел из России уже ночью. Как я и ожидал, едва мы поднялись выше облаков, на востоке показалась звезда. Яркая, светлая, таинственная. Нам трудно всегда видеть перед собой ту звезду, которая вела волхвов к Рождественскому вертепу. Но какова бывает радость, когда мы ее наконец замечаем. А ведь она всегда здесь, на Небе, надо только оторвать взгляд от земли. Так вот и я, все глядел и глядел на необычную звезду на восточной стороне от нашего самолета, и что-то подсказывало мне, что она та самая. А так как настоящая вера не нуждается в доказательствах, значит, она та самая и есть.

Мы как-то проходим мимо звезды во время праздника. Это и понятно, сам праздник такой большой, что многое становится маленьким рядом с ним. И сейчас, размышляя о значении звезды на Рождество, мне захотелось присмотреться к ней. Яркая — чтобы указать путь ко Христу, светлая — чтобы приоткрыть Свет новой Жизни, таинственная — она выводит человека из тайны ночи, прообраза смерти, в радость нового Дня — то есть жизни с Богом. А кого ведет она — мудрых мира. Тех, кто способен довериться ей вопреки мнимым законам земного существования. Эти законы кажутся нам незыблемыми, так и есть. Но незыблемость их установлена Творцом, Он и отменяет их незыблемость, когда надо уступить место любви.

Так незаметно, с мыслями о Небе, пролетели часы полета. Вот и посадка. Когда идешь по Святой Земле — всегда праздник! Душа поет, жаль, что и мне нельзя вслед за ней. Глубокая ночь. Легко дышится. Через час-полтора показался Иерусалим. Облачно и холодно. Звезды нет, это и правильно, она должна появиться в Вифлееме, если мы ее заслуживаем. Холод пронизывающий, а в пустыне каково. Но в воздухе уже слышится тихая радость сочельника. Господи, дай сил и терпения. Рождество совсем рядом!

Сочельник

Сочельник — какое яркое слово, действительно сочное. Вот и утро такое в Иерусалиме, сочное и холодное. Солнце яркое, но тепла нет — зима. С утра спешу в храм Воскресения Христова, или, как мы все привыкли, — ко Гробу Господню. В храме почти никого нет, редкие паломники попадаются то тут, то там. Вот и колонна, рассеченная Благодатным Огнем при входе. Вот и Камень помазания. Совсем никого. Камень холодный и торжественный. Господи, благодарю Тебя, что сподобил… Слышу тихие звуки нашего православного богослужения. Часы. Бегу в Католикон, так здесь называют наш православный придел. И там три человека. По числу волхвов. Все повторяется.

Служба идет неспешно, тихо. Несколько священнослужителей, четверо певчих, паломников трое, вот и весь собор. Но эта пустынность как бы напоминает те события у вертепа в Вифлееме. Иосиф с Мариею, горстка пастухов невдалеке, волхвы на подходе. В молитве нисходит редкий мир на душу, и все кажется светящимся этим миром. Хорошо-то как! Великая радость присутствовать на Царских часах в том самом месте, где все напоминает о настоящем Царе всей вселенной. Вот уж действительно, на свой день рождения цари бывают добры и щедры. Так и теперь — эта тихая радость Сочельника не что иное, как дар Божий нам, немощным!

Служба струится как ручей. Вот и литургия святого Василия Великого. Мирно и торжественно. Такое же тихое причастие, людей немного прибавилось. Десятка два причастников буквально светятся изнутри. Может, мне это только все кажется? Но то тепло внутри посреди холода иерусалимского утра свидетельствует: нет, не кажется. Так Сочельник подготавливает душу к тайне Рождества. Господи, слава Тебе!

Рождество в Вифлееме

Думаю, излишне будет говорить о том, что перед ночной службой надо отдыхать, чтобы были силы на молитву. Но как заснуть накануне Рождества?! Ожидание и легкий трепет внутри. Часы тянутся медленно. Вот и ночь, едем пораньше из Иерусалима в Вифлеем. Все дороги уже перекрыты. Весь Вифлеем встревожен, как когда-то Иерусалим с пришествием волхвов. Где Царь Иудейский, звезду которого мы видели на востоке?

Вифлеем гудит как муравейник. На площади перед храмом море людей. Вот и мы начинаем соображать, как же попасть внутрь. И вот молитва открывает любые двери. Мы внутри. А там снова все повторяется. Кордоны, кордоны, кордоны. Ждут больших гостей. Маленькие люди при этом сами становятся большими, и пройти через них даже с молитвой удается с трудом.

В православном приделе (он здесь, как и на Гробе Господнем, центральный) людей уже много. При попытках сюда проникнуть разгораются не шуточные страсти. Духи нечистые сильно стараются свести на нет всякий мир в душе и молитву в сердце. Благо, что род этот нечистый изгоняется молитвой и постом. Так и в этот раз, постепенно восстанавливается строй и лад. Душа немного отходит от напряжения. Господи, дай сил.

Канон праздничный пропели. Патриарх практически пел сам. Два хора, арабский и греческий, по очереди пели ирмоса и запевы. Начинается долгожданная литургия. На часах три ночи. А людей только прибавляется, как и суеты с кутерьмой. Что поделаешь, где правители, там и суета, потерпим. Молитва неспешная. Хорошо. Евангелие читают традиционно на четырех языках. На русском так трогательно слышать и понимать радость волхвов после тревоги столичного Иерусалима и страха Ирода. Очень похоже на наши дни. Внешне тревога и смятение, а внутри постепенно утомление приносит тишину. К причастию собрался весь народ, да и как иначе. Любуюсь православными арабами: то ли они на нас похоже, то ли мы на них. Бабушки стойко на ногах, в руках молитвословы, все молятся. Праздник.

После причастия порядка еще меньше. Теперь давка у входа в пещерку Рождества, наши братья и сестры из Грузии совсем терпение потеряли, давят и жмут, оно и понятно, все устали. А тут еще напасть, перестали пускать в пещерку, там, рядом, у коптов служба. А нас уже ждет машина, вот искушение. Обходим быстро пещерку с другой стороны, и просим арабов-коптов разрешить нам только на минуту спуститься в нее и приложиться. Не разрешают, все строго. Но и мы не робкого десятка, становимся у выхода и начинаем про себя молиться, Господи, в такой день, пожалуйста… Проходит минут десять, и снова маленькое чудо — пустили, радость-то какая! Бежим вниз и всем сердцем падаем на то самое святое место, где две тысячи лет назад Небо коснулось земли, и люди вновь обрели Бога! И нам сегодня досталось такое сокровище, которое никто и никогда отнять у нас не сможет. Господи Иисусе Христе, на этом самом месте Твоя любовь сошла на всю нашу вселенную, дай нам сохранить частичку этой любви навсегда! Только теперь начинаешь понимать: чтобы взойти на высоту Голгофы, надо склониться перед удивительной глубиной Вифлеемской пещеры.

Такая долгая служба, и так быстро прошла. Даже выходить из храма не хочется. На улице ночь, Рождественская, холодная и прозрачная, теперь тихая и настоящая. Ищу глазами звезду на небе. Но по сторонам небо чистое и звезд почти нет. Вот глупый, надо над собой смотреть, ведь ты в Вифлееме. И правда, прямо над головой яркая звезда. Как радостно, только здесь понимаю волхвов, вот она, настоящая… радость! Теперь и рождественский тропарь такой понятный: «…звездою учахуся, Тебе кланятися Солнцу Правды и Тебе ведети с высоты востока: Господи, слава Тебе!» Высота и красота востока, а теперь еще и его глубина очевидны.

Едем в Иерусалим, а звезда осталась стоять над Вифлеемом. Может, показалось? С Рождеством Христовым! Всем мира в сердце и тепла, несмотря ни на какие морозы как снаружи, так и внутри! С Праздником!

Рождественская вечерня

В который раз искренне жалею наших паломников, которых их организаторы и гиды не возят на праздничную вечернюю службу. Здесь, да и повсюду, это событие в каком-то смысле — награда для паломников. Мне всегда приходит на ум сравнение с десертом в конце трапезы. Всенощная не что иное, как труд, молитвенный, продолжительный, утомительный. Литургия — глубокое и требующее огромного напряжения переживание. И вот наша Церковь для полной радости предусмотрела такую тихую и умилительную службу, праздничную вечерню. Она короткая, очень мелодичная и вся исполнена праздником. Душа исполняется блага и поет — по-другому не скажешь.

Вечерню Рождества пели на Гробе Господнем. И, несмотря на то, что греческих слов мы не понимали, душа пела. Каждый стих песнопений приносил мир в сердце. Радость как бы лилась по древнему храму. На службе греки — они знают ее наизусть — пели в голос, чем только приумножали Рождество. «Слава в Вышних Богу, и на земле мир…». Вот он, настоящий, глубокий и умиротворяющий (даже само это слово миротворит) мир на земле. Его так трудно найти сегодня, а здесь — пожалуйста, даром, сколько хочешь, берите, несите, умиротворяйтесь и умиротворяйте. Ведь за ним, за этим самым МИРОМ в сердце, мы сюда едем. Здесь вся плата за него — наш паломнический труд. Пришел — получил.

Служба короткая, как одно дыхание, а радость и мир продолжительны. После службы долго еще ходили мы в мире по Старому городу, а песнопения так и звучали в сердце. Да, Рождество на Святой Земле — это переживание того самого Небесного Мира, которое принес на грешную землю Спаситель. Да, будет еще и Голгофа, и Пасха, будут они среди людей и в жизни каждого, но мир Неба уже наступил с Рождеством Бога на земле. Он пребудет с нами до скончания века, он открыт каждому, надо только захотеть к нему прикоснуться!

Собор Пресвятой Богородицы

Во второй день Рождественских праздников Церковь чествует Матерь Божию и тех, кого Промысл избрал быть сопричастными Рождеству Спасителя. За Евангельскими словами в описании Рождественских событий мы мало замечаем их жизненно-конкретной реальности. Это и понятно, само событие столь велико, долгожданно и радостно, что все иное, не созвучное, остается в стороне.

Здесь на Святой Земле все настолько угнетены жарой, что короткая и солнечная зима не воспринимается всерьез, а зря. Холодно везде, в храмах, магазинах, на улице. Холод пробирает до костей своей продолжительностью. А представим эту землю более двух тысячелетий назад. Холод, голод и лишения, эти постоянные спутники бедных людей, шествовали за Святым Семейством повсюду. Некогда царский род Давида обеднел, как обеднел сотворенный Богом человек после своего грехопадения. Бог рождается в смиренной семье тружеников и избирает Себе в удел бедность, чтобы всему миру напомнить, где истинное богатство. И вот дальняя дорога в Египет, более тысячи километров холодной каменистой пустыни, камни, камни и камни. Мы ехали этой дорогой, видели ее суровость, понимали тяготы пути. Только мы находились в теплом автобусе, а не на вьючных животных. Страдания с первых дней своей жизни избрал Христос на земле, а мы, сегодняшние, так боимся их.

Под воскресенье на Гробе Господнем всегда служба. Умилительная и тихая. Людей много, в основном наши соотечественники. Ночью в Храме холод настоящий. Греемся молитвой и понимаем, какие мы немощные молитвенники. Утром спешим на Гроб Матери Божией. Хочется в Ее день побывать у Нее на службе. Там всегда тепло, ведь этот храм практически подземный. И точно, не ошиблись, тепло, особенно внутри. Пресвятая Богородица, прими наши немощные молитвы.

Служба весьма скромная, как Сама Царица Небесная, одна певчая, один священник, несколько насельников и паломники. Вот и причастие, для тех, кто ночью поленился. Но тут незадача. Местный начальник причащаться запретил мирянам, мол, мясо ели. Разочарованию нет границ. А в сердце что-то подсказывает, радостно делить с Богородицей праздник, но вдвойне радостно разделить скорбь, в память о Ее великом смирении и терпении. Пресвятая Владычица, прости нас, нетерпеливых!

У первомученика архидиакона Стефана

Промыслом Божиим устроена память Первомученика и Архидиакона Стефана на третий день по Рождестве Христовом. Тем более трепетно пережить это событие в том самом месте, где пострадал этот дивный угодник Божий. Его гробница в Гефсимании, рядом с Гробом Матери Божией. Его так любили апостолы и Пресвятая Богородица, что и Она выбрала себе место упокоения рядом с ним, пламенным мучеником. Что может заставить человека пренебречь жизнью? Только две великие силы — либо любовь, либо доблесть. А настоящая любовь к Богу — это огонь. Святитель Игнатий заметил — чтобы светил фонарь, мало чистых стекол, надо внутри зажечь огонь. Так и в сердце человека, чистота не греет и не светит, нужен огнь. Этим огнем горело сердце архидиакона Стефана, и от этого огня загорелась вселенная. Когда по его раскаленному от любви сердцу били иудеи камнями, их искры зажгли мир вокруг. Столько мучеников горели такой великой любовью. Трудно даже себе представить высоту этого огня. Он по-настоящему согрел весь мир. Это сейчас остались только угольки от того костра, но и уголек может загореться, если на него подует даже маленький ветерок Божественной любви.

Но в Иерусалиме ветер был ледяной. После праздничной службы на гробе Первомученика и литургии на Гробе Матери Божией все пошли крестным ходом к месту мученичества апостола. Там в пещерке отслужили краткий молебен и приложились к святым камням, по которым текла кровь Архидиакона Стефана. Все было тихо, чинно и трепетно. Но нам показалось мало тех пяти минут, что пели тропарь и величание, и, когда все разошлись, мы стали служить молебен. Как все-таки хорошо в нашей традиции иметь молебны, только тогда душа обрела полноту. Милостью и любовью отзывались в сердце слова тропаря: «камением бо побиен от рук беззаконных,/ венец от Яже свыше Десницы приял еси/ и к Богу взывал еси, вопия:// Господи, не постави им греха сего». И всякая обида или недоразумение сменялись прощением и кротостью. Евангелие мы, оказалось, забыли, точнее, нашли в нем только страстное повествование о событиях в Гефсимании. Я, было, подумал, случайность, но, поразмыслив, решил, что нет. Именно здесь, где Господь молился о Чаше Своих страданий, а ученики спали, именно здесь упавшие на эту землю капли крови Спасителя проросли пламенем любви ко Христу. Человечество омылось и обновилось Его кровью, а святой Стефан стал той искоркой, от которой загорелся свет новой жизни с Богом на земле. А причем тут Рождество? Вспомним Рождество — воссиял мирови СВЕТ разума! Чтобы этот свет стал огнем, нужна искра любви. Вот теперь понятно, Свет Рождества через Гефсиманскую скорбь и Голгофскую смерть, должен войти в сердце христианина, которому не достаточно быть только чистым, а должно стать Благодатным огнем. Ведь сколько света на Пасху, а появился он от Рождественской звезды.

Святый Архидиаконе и Первомучениче Стефане, моли Бога о нас, чаще коптящих, чем горящих! Одно утешает, дыма без огня не бывает, так что будем ждать Божественного ветра…

Ночь на Голгофе

Надо заметить, что здесь, на Святой Земле, паломники делятся на две категории, одни — это те, которые приезжают раз или два в жизни и которым важно посетить как можно больше святых мест. Труд большой и нужный, а если они еще и помолиться успевают, то это уже маленький подвиг, сил очень много уходит на поездки. Но есть и другая категория паломников, они, как правило, уже не первый раз здесь и приезжают за молитвой. Такие мало куда ездят, посещают по возможности все службы, каждый день причащаются и днем обычно проводят много времени на Гробе Господнем. Таких немного, но они есть.

Вот и мы приехали сюда, на эти праздники, за молитвой. А какая молитва без богослужения. Когда мы узнали, что Храм Святого Гроба всю неделю будет закрыт, то пошли проситься к начальнику Гроба на ночную службу при закрытых дверях. Греки милостиво разрешают иногда оставаться на ночь, но храм открывают только в 4 утра, летом в 5, и после службы все ночуют в Храме как могут. Но это не важно.

Зимой Храм закрывается в 7 вечера, мы пришли заранее и остались у дверей ждать закрытия Храма. Ровно в 7 тяжелые церковные ворота были закрыты под шум затворов фотоаппаратов и под звуки скрежета старых замков. И вот мы почти одни внутри Храма на всю ночь. Милость Божия, как радостно! В Кувуклии никого, и можно продолжительно молиться прямо внутри. Трепетно и благодатно. Правда, через какое-то время начинаются строительные работы вокруг Кувуклии, но этот шум ни сколько не омрачает наше торжество. Спаси Господи, пусть трудятся, лишь бы к Пасхе успели закончить.

Ровно в 23.30 в нашем православном приделе началась тихая полунощница, она перешла заполночь в утреню, а около часа ночи все пошли на Голгофу, на литургию. Служба текла как ручей, неспешно и тихо. Два монаха на клиросе прекрасно справлялись с византийским мелодичным распевом, и душа пела вместе с ними. Служил чередной иеромонах, один, несколько помогающих насельников и несколько человек паломников. Вот и все. А что еще надо? Тишина ночи, тишина в сердце, и тишина вокруг. Мир спит — прообраз смерти и небытия. Только каждую ночь здесь, на Гробе Спасителя, смиренная молитва за весь мир хранит и успокаивает этот сон. Это как биение сердца, если оно остановится — мир не проснется.

Служба неспешно завершилась тихим причастием, и все разошлись. Монахи по кельям, а мы по скамейкам. Прошло еще немного времени, кто-то молился у самого Гроба Господня, кто-то дремал, кто-то стоял на коленочках на Голгофе, где как не здесь молиться особенно о тех, кто еще не пришел к Богу?! А я все смотрел на голгофский образ Распятого Спасителя. Вот и здесь, в Храме, замерла всякая жизнь, наступила полная тишина. Мне показалось, что само время остановилось тогда, в тот Пяток Великий и страшный. Время замерло или умерло со своим Создателем, а Его пречистые руки так и распростерты на Кресте по сей день. Лампады тускло освещают Голгофскую вершину, а Господь все страдает и страдает, все ждет и ждет каждого идущего к Нему. Думаю, что пока хоть кто-то к Нему идет — мир жив. А когда идти ко Христу будет некому, тогда и миру незачем будет жить! Господи, подожди нас еще немного, мы постараемся…

Молитва

Обычный день тех паломников, которые приехали помолиться в Иерусалим (переводится как город Мира), всегда, или почти всегда, начинается с молитвы, то есть с литургии, на которой они всегда, по возможности — каждый день, причащаются. Без такой службы душа ощущает некоторый недостаток. Обычно главное место молитвы на Святой Земле — это Храм Гроба Господня. Но, как я говорил ранее, он не всегда открыт по ночам, и в такие дни все идут на Гроб Матери Божией. Там каждый день литургия, и всегда (а теперь, к сожалению, почти всегда) можно причащаться. На всякий случай делюсь опытом, если вдруг по каким-то, мало кому ведомым, причинам вам не разрешили причаститься на Гробе Пресвятой Богородицы (там сейчас начальник — владыка Дорофей, замечательный молитвенник, но строгий), не смущайтесь, можно всегда успеть причаститься в нашем русском монастыре равноапостольной Марии Магдалины, он в двух шагах. Там служба на час позже, и поспеть к причастию нетрудно.

День, начатый с такой благодатной службы в святом месте, — радует и дает силы. По традиции Иерусалимского Патриархата, и вообще многих поместных церквей, паломникам здесь благословляется причащаться, как у нас священникам, без обязательной исповеди. Исповедуются по желанию и по возможности. Я такое благословение получил в свое время от лаврского духовника, когда первый раз ехал на Святую Землю с лаврской группой. Тогда духовником еще был архимандрит Кирилл Павлов, высокой духовной жизни старец.

Дальнейший день паломника, как правило, очень прост, после небольшого отдыха с утра идем на Гроб Господень, а там — сколько душа пожелает. Но уходить оттуда совсем не хочется. Вот уж и правило прочитано, и записки все помянуты, и четки не раз пройдены, а душа никуда не стремится, «хорошо нам зде бытии», как говорил апостол Петр на Фаворе рядом со Спасителем. Хорошо. Тихо и мирно.

Так и день проходит. Вот уж и вечер, храм закрывают, все выходят на улицу и смотрят на храм. Вид его величественный как икона, образ бесконечной милости Божией на земле. Глазам радостно и печально, так и должно быть. Вот и двери храма закрыты, а все расходятся очень медленно, не спеша, как будто ждут кого-то, или чего-то. И с тихой грустью расставания со святыней идут на отдых, с надеждой новой встречи. Господи, благодарим Тебя за эту великую милость к нам, грешным!

Послесловие

Окончились светлые и такие тихие дни Рождества на Святой Земле. Во время праздника отдали мы свое сердце этим блаженным местам. На душе немного тоскливо, но по-прежнему тихо и мирно. Я замечал, что по возвращении из Иерусалима, душа еще какое-то время остается там, а тело без нее немного мертвеет. Ты как бы уже дома, но еще не до конца. Эта некоторая мертвость очень нужная. С ней бы и надо жить на земле, потому как по-настоящему живут только Там, не здесь, и наша жизнь — только подготовка к Настоящей!

Господь освятил своим присутствием единственное место на всей земле, и это место зримо хранит Его благодать. Думаю, что это маленькая подсказка нам с вами о будущей настоящей Жизни. Мы иногда устаем верить, привыкаем и не имеем сил надеяться, остываем и почти не можем любить. И вот есть место на свете, где Премудрость Божия создала себе Дом, и это не что иное, как прообраз Небесной Церкви. И каждый может немного отдохнуть в этом Доме Милости к человеку и сказать себе — Я Дома! Такие простые и глубокие слова. Хорошо нам зде быти! Еще и еще раз звучат в сердце эти слова апостольской радости рядом со Спасителем. И это ощущение — как протянутая рука тонущему Петру: зачем усомнился, маловерный!

Трудно идти по волнам, да еще таким бурным, по волнам страстей и искушений, страданий и скорбей, но другого пути нет, этой дорогой шел Бог и показал ее нам. И вот теперь, освещаемая светом Рождества и опаляемая благодатным огнем Пасхи, ведет она нас из Египта в Обетованную землю, к Жизни будущего века! Господи, дай сил идти… и дойти! Мира всем, глубокого и прочного, на этом пути!

Журнал «Начало» №34, 2017 г.

Priest Svyatoslav Baidan

Christmas. The notes from the Holy Land

The article was written under the impression of the pilgrimages of the author in the Holy Land in the eve of the feast of the Nativity. The author opens on the pages of «Notes» personal impressions from visiting the important places for every Christian in the Holy Land. The author gives the reader the opportunity to relive the events of Christmas eve and Christmas, become a member of a bright and happy Christmas Church services in Bethlehem and witness the baptism of pilgrims in the Jordan river, climb to Calvary to pray. From these impressions and experiences of the author’s born reflections about the pilgrimages, about the events of Christmas and good Friday, about faith and prayer.

Keywords: Holy Land, Christmas, faith, prayer, worship, pilgrimage

Рождественская ёлка на Ратушной площади Таллина. Фото из архива И. Илюковича.

Вторая половина декабря в Западной Европе – это время красоты, романтики и надежд. Местные жители готовятся праздновать Рождество – главный праздник в году. На припорошенных снегом аккуратных площадях баварских городов стоят лотки с ароматным глинтвейном; на улицах жаркой Севильи настоящий снег, выпадающий раз в столетие, заменяется светящимися украшениями в форме снежинок; даже чопорные Канны на Лазурном берегу меняют свой жизненный ритм и открывают рядом с мэрией ярмарку, полную разнообразных поделок, приуроченных к грядущему торжеству. И конечно, в каждом городе наряжают высокую елку, рядом с которой постоянно фотографируются туристы. Во всех странах есть блюда, которые готовятся исключительно на Рождество и являются неотъемлемой частью празднования. Кроме того, этот праздник в полном смысле слова можно назвать семейным – вечером 24 декабря (или, в некоторых странах, днем 25-го) все члены семьи должны собраться за одним столом и забыть о разногласиях и ссорах.

Для большинства жителей России зимним торжеством номер один остается, бесспорно, Новый Год. Это тоже замечательный день, со своими традициями и многовековой историей, с определенным, устоявшимся ритуалом – одним словом, прекрасный праздник. Но – светский, лишенный религиозной составляющей. В то же время Рождество нашими соотечественниками (кроме относительно небольшого числа воцерковленных людей) воспринимается как некий придаток к Новому Году, своего рода окончание целой недели отдыха в первых числах января. Подобное отношение к этому дню вполне закономерно для мусульман, буддистов или иудеев, у которых есть свои религиозные праздники, но в Санкт-Петербурге или Москве, большая часть населения которых считает себя православными, оно не может не вызывать удивления.

Объяснять первоочередной характер Нового года по отношению к Рождеству в массовом сознании жителей России исключительно последствиями советского периода в истории страны было бы не совсем обоснованно. Да, безусловно, большевики, особенно в 1920-30-х годах, старались заменить Православие «верой» в коммунизм. В рамках борьбы с русскими традициями были придуманы новые имена (например, Владлен, Энгельсина, Ноябрина), вместо таинства Крещения пытались ввести так называемые «октябрины», а первомайские демонстрации стали аналогом церковных крестных ходов. Тогда же началась и пропаганда празднования Нового года в противовес Рождеству¹. Рождественская ёлка стала новогодней, а традиция вручения подарков перешла на ночь 31 декабря. Только в 1990 году 7 января было объявлено нерабочим днем, но, несмотря на отказ государства от идеологии марксизма-ленинизма, празднование Нового года в современной России до сих пор следует советским традициям. В качестве примера можно вспомнить одно из главных блюд новогоднего застолья – салат Оливье, в состав которого входит мясо или колбаса, хотя 1 января выпадает на Рождественский пост. Новогодний стол с алкоголем и скоромной едой закономерен с точки зрения атеистов, но в домах православного большинства ужин 31 декабря становится не только нарушением поста, но и отходом от культурной традиции. Шумный и веселый праздник Нового года вполне уместен на Святках, но за неделю до Рождества он выглядит странно и неестественно.

Антирождественский агитационный плакат. Журнал «Безбожник», № 21-22, 1932 год.

Вместе с тем, как мне представляется, столь легкий отказ большинства населения от Рождества в пользу Нового года не может быть объяснен исключительно советской пропагандой. Достаточно обратиться к примеру другого столь же важного христианского праздника, как Пасха, которая во времена гонений отмечались верующими тайно, как и Рождество, а в наше время празднуется даже людьми весьма далекими от церковной жизни. Пусть для многих пасхальное торжество сводится к приготовлению куличей и пасхи и покраске яиц, но фактом является то, что в отличие от Рождества этот весенний праздник и его традиции уже стали частью массовой культуры. Можно предположить, что разгадка лежит в таком свойстве русской православной культуры, как «пасхальность». Если западные христиане (католики и протестанты) больше тяготеют к Рождеству, то для нас ключевым церковным праздником является Пасха. Князь Н. С. Трубецкой в своем курсе лекций по древнерусской литературе, прочитанном в 1925-26 годах в Венском университете, отмечал: «Значимо, что главным праздником восточных христиан была Пасха, праздник Воскресения. В России это акцентирование Пасхи развилось с огромной силой. В Белоруссии и на Украине праздник Пасхи несколько утратил свое значение в жизни народа, и вместе с тем, благодаря длительным контактам с римо-католиками, поляками, большую значимость обрел праздник Рождества»². Таким образом, западные христиане делают акцент на приходе Христа в этот мiр, в то время как мы – на Его Воскресении. Из тезиса о пасхальности русской культуры можно сделать ряд далеко идущих выводов, например, о мистическом характере русского Православия по сравнению с западными конфессиями или об устремленности русских к духовному, противопоставленной западному материализму. Подробное рассмотрение этих вопросов будет отклонением от темы настоящей статьи³, тем не менее можно с уверенностью констатировать, что Рождество играет более важную роль в жизни западных христиан, чем восточных, причем причина этому лежит не только в последствиях советской антирелигиозной политики, но и в коллективном бессознательном русских и жителей Западной Европы.

Рождественский вертеп в соборе Св. Николая, Монако, 2014 год.

Итак, тот факт, что для католиков и протестантов Рождество является намного более значительным праздником, чем Новый год, вытекает из самих особенностей западного мировоззрения. Однако можно задаться вопросом: во что превратилось Рождество в Европе XXI века? Действительно ли этот праздник значит для современных англичан, немцев или французов то же, что и для их предков 100-200 лет назад?

К сожалению, приходится дать отрицательный ответ на данный вопрос. Для подавляющего большинства европейцев суть Рождества заключается преимущественно во внешних атрибутах. Это, бесспорно, красивые традиции: ёлка, семейный ужин, подарки, распродажи, игристые вина и Санта-Клаус (а также Père Noël во Франции, Babbo Natale в Италии, Papá Noel в Испании); в то же время за этим великолепным фасадом совершенно забывается то, что 25 декабря отмечается рождение Иисуса Христа – событие, по своей значимости сравнимое только с Его Воскресением. Два года назад «Римский Обозреватель» («L`Osservatore Romano»), официальный печатный орган Ватикана, опубликовал заметку Д. Дзаватты, посвященную празднованию Рождества во Франции. Анализируя результаты социологического опроса, проведенного газетой «Direct Matin», автор отмечает, что только для 15 % респондентов (из шести с половиной тысяч) Рождество является религиозным праздником. Наиболее распространенными ассоциациями с понятием «Рождество» стали слова «семья», «подарки», «обед» и «покупки»⁴.

Для подавляющего большинства европейцев суть Рождества заключается преимущественно во внешних атрибутах. Это, бесспорно, красивые традиции: ёлка, семейный ужин, подарки, распродажи, игристые вина и Санта-Клаус (а также Père Noël во Франции, Babbo Natale в Италии, Papá Noel в Испании); в то же время за этим великолепным фасадом совершенно забывается то, что 25 декабря отмечается рождение Иисуса Христа.

Рождественская ярмарка на Ратушной площади, Таллин. Фото из архива И. Илюковича.

Секуляризацию Рождества на Западе наблюдают не только верующие, но и атеисты. И. Каль (J. Kahl), современный немецкий философ, изучающий этику и религиозное сознание, пишет: «Даже я, убеждённый атеист, с большим удовольствием отмечаю Рождество. Я праздную его как всемiрное торжество мира, как самый веселый праздник зимы»⁵. Для автора из Марбурга утрата религиозного смысла в праздновании Рождества является не отрицательным, но наоборот, положительным процессом. И. Каль проводит мысль о необходимости сохранения добрых рождественских традиций, потому что не видит ничего плохого в семейном празднике уюта и доброты в «самое тёмное и холодное время года». В то же время он противопоставляет свой «гуманистический атеизм» неоязычеству, адепты которого хотели бы вообще отказаться от Рождества.

Если Д. Дзаватта и И. Каль рассматривают современные тенденции празднования Рождества в рамках антагонизма между «церковным» и «светским», то Р. Сирико пытается примирить эти два аспекта. Католический священник из США признает существование феномена коммерциализации современного Рождества, но замечает, что «шопинговая» лихорадка в конце декабря в первую очередь направлена на покупку подарков, то есть ее глубинной мотивацией является желание пожертвовать чем-либо ради ближнего – нормальное христианское чувство. Кроме того, именно в рождественские дни благотворительные организации собирают больше всего пожертвований. Чисто же секулярные элементы праздника (Санта, северный олень, эльфы, снеговик Фрости) «doesn`t preclude us from also finding true meaning in the genuine religious meaning as well»⁶. По мнению Р. Сирико, Рождество – это настолько универсальный праздник, что оно может совмещать в себе религиозность и секулярность, причем отношения между этими двумя компонентами не должны сводиться к конфликту.

Идея Р. Сирико о сочетании церковного и светского в сущности Рождества имела бы смысл при равенстве этих двух аспектов в современном массовом сознании. Однако, на мой взгляд, светские элементы в праздновании Рождества на Западе превалируют. Подавляющее большинство европейцев даже не задумываются, что именно они празднуют 25 декабря. Помню свое изумление, в которое меня привели слова одного знакомого испанца, студента Барселонского университета, который в беседе на тему грядущего Рождества сказал, что не знает, кто такие Иисус (!) и Дева Мария (!). Нет, конечно, он много раз слышал Их имена и догадывается, что Они как-то связаны с религией, но ничего более конкретного он сообщить не мог. При этом Рождество мой собеседник, конечно, справлял. Другой приходящий мне на память пример Рождества без Христа – это грустная вечерняя рождественская служба (Misa de Gallo) в кафедральном соборе Гранады, на юге Испании. Наверное, из-за дождя многие остались дома, и в просторном храме собралось от силы человек двести. В крупных городах количество «прихожан» возрастает за счет притока туристов, которые хотят посмотреть на «настоящее» испанское Рождество. Некоторые из испанцев, по их словам, иногда ходят на рождественскую мессу, чтобы послушать пение и полюбоваться эстетикой ритуала; собственно богослужение в таком случае сводится до уровня фольклора.

Таким образом, проблемы Рождества в Западной Европе и в России стоят совершенно по-разному: в то время, как на Западе наблюдается утрата религиозной составляющей праздника, у нас он стал торжеством лишь для части населения. Измениться эта ситуация может лишь в случае начала условного религиозного «возрождения» на Западе и при увеличении роли Церкви в России.

Разумеется, речь идет о некоторых общих тенденциях: очевидно, что и в России, и в Западной Европе есть верующие, для которых Рождество – это действительно значимый праздник, день пришествия в мiр Господа. Они являются меньшинством в современном секулярном обществе, однако меньшинством пассионарным, способным влиять на своих сограждан. Остается надеяться, что в будущем у христиан и на Западе, и на Востоке получится вернуть Рождеству то значение и то место в жизни социума, которое этот праздник имел на протяжении последних двух тысяч лет.

Универсальный характер Рождества. Выставка в соборе Св. Михаила и Гудулы, Брюссель, 2011 год. Картина предоставлена гаитянской диаспорой в Бельгии.

1 Эта тема подробно разобрана в книге С. Л. Фирсова «На весах веры: От коммунистической религии к новым “святым” посткоммунистической России» (СПб, Вита Нова, 2011).

2 Трубецкой Н. С. Лекции по древнерусской литературе // Трубецкой Н. С. История, культура, язык. М.: Прогресс, 1995, с. 548.

3 На данную темы см.: Есаулов И. А. Пасхальность русской словесности. М.: Кругъ, 2004.

4 Zavatta G. Parliamo del Natale // L`Osservatore Romano, 11.12.2014. URL: http://www.osservatoreromano.va/it/news/parliamo-del-natale.

5 Kahl J. Weihnachten – ein Ja zum Fest aus säkular-humanistischer Sicht // Lebendiges Zeugnis, Heft 4, 2012, S. 288. URL: http://www.kahl-marburg.privat.t-online.de/Kahl_LZ_042012.pdf.

6 Sirico R. Christmas Sacred and Secular // The Acton Institute, 2005. URL: http://www.catholiceducation.org/en/culture/catholic-contributions/christmas-sacred-and-secular.html.