Ключевые слова: Святая Земля, Рождество, вера, молитва, богослужение, паломничество

Звезда

Наш самолет вылетел из России уже ночью. Как я и ожидал, едва мы поднялись выше облаков, на востоке показалась звезда. Яркая, светлая, таинственная. Нам трудно всегда видеть перед собой ту звезду, которая вела волхвов к Рождественскому вертепу. Но какова бывает радость, когда мы ее наконец замечаем. А ведь она всегда здесь, на Небе, надо только оторвать взгляд от земли. Так вот и я, все глядел и глядел на необычную звезду на восточной стороне от нашего самолета, и что-то подсказывало мне, что она та самая. А так как настоящая вера не нуждается в доказательствах, значит, она та самая и есть.

Мы как-то проходим мимо звезды во время праздника. Это и понятно, сам праздник такой большой, что многое становится маленьким рядом с ним. И сейчас, размышляя о значении звезды на Рождество, мне захотелось присмотреться к ней. Яркая — чтобы указать путь ко Христу, светлая — чтобы приоткрыть Свет новой Жизни, таинственная — она выводит человека из тайны ночи, прообраза смерти, в радость нового Дня — то есть жизни с Богом. А кого ведет она — мудрых мира. Тех, кто способен довериться ей вопреки мнимым законам земного существования. Эти законы кажутся нам незыблемыми, так и есть. Но незыблемость их установлена Творцом, Он и отменяет их незыблемость, когда надо уступить место любви.

Так незаметно, с мыслями о Небе, пролетели часы полета. Вот и посадка. Когда идешь по Святой Земле — всегда праздник! Душа поет, жаль, что и мне нельзя вслед за ней. Глубокая ночь. Легко дышится. Через час-полтора показался Иерусалим. Облачно и холодно. Звезды нет, это и правильно, она должна появиться в Вифлееме, если мы ее заслуживаем. Холод пронизывающий, а в пустыне каково. Но в воздухе уже слышится тихая радость сочельника. Господи, дай сил и терпения. Рождество совсем рядом!

Сочельник

Сочельник — какое яркое слово, действительно сочное. Вот и утро такое в Иерусалиме, сочное и холодное. Солнце яркое, но тепла нет — зима. С утра спешу в храм Воскресения Христова, или, как мы все привыкли, — ко Гробу Господню. В храме почти никого нет, редкие паломники попадаются то тут, то там. Вот и колонна, рассеченная Благодатным Огнем при входе. Вот и Камень помазания. Совсем никого. Камень холодный и торжественный. Господи, благодарю Тебя, что сподобил… Слышу тихие звуки нашего православного богослужения. Часы. Бегу в Католикон, так здесь называют наш православный придел. И там три человека. По числу волхвов. Все повторяется.

Служба идет неспешно, тихо. Несколько священнослужителей, четверо певчих, паломников трое, вот и весь собор. Но эта пустынность как бы напоминает те события у вертепа в Вифлееме. Иосиф с Мариею, горстка пастухов невдалеке, волхвы на подходе. В молитве нисходит редкий мир на душу, и все кажется светящимся этим миром. Хорошо-то как! Великая радость присутствовать на Царских часах в том самом месте, где все напоминает о настоящем Царе всей вселенной. Вот уж действительно, на свой день рождения цари бывают добры и щедры. Так и теперь — эта тихая радость Сочельника не что иное, как дар Божий нам, немощным!

Служба струится как ручей. Вот и литургия святого Василия Великого. Мирно и торжественно. Такое же тихое причастие, людей немного прибавилось. Десятка два причастников буквально светятся изнутри. Может, мне это только все кажется? Но то тепло внутри посреди холода иерусалимского утра свидетельствует: нет, не кажется. Так Сочельник подготавливает душу к тайне Рождества. Господи, слава Тебе!

Рождество в Вифлееме

Думаю, излишне будет говорить о том, что перед ночной службой надо отдыхать, чтобы были силы на молитву. Но как заснуть накануне Рождества?! Ожидание и легкий трепет внутри. Часы тянутся медленно. Вот и ночь, едем пораньше из Иерусалима в Вифлеем. Все дороги уже перекрыты. Весь Вифлеем встревожен, как когда-то Иерусалим с пришествием волхвов. Где Царь Иудейский, звезду которого мы видели на востоке?

Вифлеем гудит как муравейник. На площади перед храмом море людей. Вот и мы начинаем соображать, как же попасть внутрь. И вот молитва открывает любые двери. Мы внутри. А там снова все повторяется. Кордоны, кордоны, кордоны. Ждут больших гостей. Маленькие люди при этом сами становятся большими, и пройти через них даже с молитвой удается с трудом.

В православном приделе (он здесь, как и на Гробе Господнем, центральный) людей уже много. При попытках сюда проникнуть разгораются не шуточные страсти. Духи нечистые сильно стараются свести на нет всякий мир в душе и молитву в сердце. Благо, что род этот нечистый изгоняется молитвой и постом. Так и в этот раз, постепенно восстанавливается строй и лад. Душа немного отходит от напряжения. Господи, дай сил.

Канон праздничный пропели. Патриарх практически пел сам. Два хора, арабский и греческий, по очереди пели ирмоса и запевы. Начинается долгожданная литургия. На часах три ночи. А людей только прибавляется, как и суеты с кутерьмой. Что поделаешь, где правители, там и суета, потерпим. Молитва неспешная. Хорошо. Евангелие читают традиционно на четырех языках. На русском так трогательно слышать и понимать радость волхвов после тревоги столичного Иерусалима и страха Ирода. Очень похоже на наши дни. Внешне тревога и смятение, а внутри постепенно утомление приносит тишину. К причастию собрался весь народ, да и как иначе. Любуюсь православными арабами: то ли они на нас похоже, то ли мы на них. Бабушки стойко на ногах, в руках молитвословы, все молятся. Праздник.

После причастия порядка еще меньше. Теперь давка у входа в пещерку Рождества, наши братья и сестры из Грузии совсем терпение потеряли, давят и жмут, оно и понятно, все устали. А тут еще напасть, перестали пускать в пещерку, там, рядом, у коптов служба. А нас уже ждет машина, вот искушение. Обходим быстро пещерку с другой стороны, и просим арабов-коптов разрешить нам только на минуту спуститься в нее и приложиться. Не разрешают, все строго. Но и мы не робкого десятка, становимся у выхода и начинаем про себя молиться, Господи, в такой день, пожалуйста… Проходит минут десять, и снова маленькое чудо — пустили, радость-то какая! Бежим вниз и всем сердцем падаем на то самое святое место, где две тысячи лет назад Небо коснулось земли, и люди вновь обрели Бога! И нам сегодня досталось такое сокровище, которое никто и никогда отнять у нас не сможет. Господи Иисусе Христе, на этом самом месте Твоя любовь сошла на всю нашу вселенную, дай нам сохранить частичку этой любви навсегда! Только теперь начинаешь понимать: чтобы взойти на высоту Голгофы, надо склониться перед удивительной глубиной Вифлеемской пещеры.

Такая долгая служба, и так быстро прошла. Даже выходить из храма не хочется. На улице ночь, Рождественская, холодная и прозрачная, теперь тихая и настоящая. Ищу глазами звезду на небе. Но по сторонам небо чистое и звезд почти нет. Вот глупый, надо над собой смотреть, ведь ты в Вифлееме. И правда, прямо над головой яркая звезда. Как радостно, только здесь понимаю волхвов, вот она, настоящая… радость! Теперь и рождественский тропарь такой понятный: «…звездою учахуся, Тебе кланятися Солнцу Правды и Тебе ведети с высоты востока: Господи, слава Тебе!» Высота и красота востока, а теперь еще и его глубина очевидны.

Едем в Иерусалим, а звезда осталась стоять над Вифлеемом. Может, показалось? С Рождеством Христовым! Всем мира в сердце и тепла, несмотря ни на какие морозы как снаружи, так и внутри! С Праздником!

Рождественская вечерня

В который раз искренне жалею наших паломников, которых их организаторы и гиды не возят на праздничную вечернюю службу. Здесь, да и повсюду, это событие в каком-то смысле — награда для паломников. Мне всегда приходит на ум сравнение с десертом в конце трапезы. Всенощная не что иное, как труд, молитвенный, продолжительный, утомительный. Литургия — глубокое и требующее огромного напряжения переживание. И вот наша Церковь для полной радости предусмотрела такую тихую и умилительную службу, праздничную вечерню. Она короткая, очень мелодичная и вся исполнена праздником. Душа исполняется блага и поет — по-другому не скажешь.

Вечерню Рождества пели на Гробе Господнем. И, несмотря на то, что греческих слов мы не понимали, душа пела. Каждый стих песнопений приносил мир в сердце. Радость как бы лилась по древнему храму. На службе греки — они знают ее наизусть — пели в голос, чем только приумножали Рождество. «Слава в Вышних Богу, и на земле мир…». Вот он, настоящий, глубокий и умиротворяющий (даже само это слово миротворит) мир на земле. Его так трудно найти сегодня, а здесь — пожалуйста, даром, сколько хочешь, берите, несите, умиротворяйтесь и умиротворяйте. Ведь за ним, за этим самым МИРОМ в сердце, мы сюда едем. Здесь вся плата за него — наш паломнический труд. Пришел — получил.

Служба короткая, как одно дыхание, а радость и мир продолжительны. После службы долго еще ходили мы в мире по Старому городу, а песнопения так и звучали в сердце. Да, Рождество на Святой Земле — это переживание того самого Небесного Мира, которое принес на грешную землю Спаситель. Да, будет еще и Голгофа, и Пасха, будут они среди людей и в жизни каждого, но мир Неба уже наступил с Рождеством Бога на земле. Он пребудет с нами до скончания века, он открыт каждому, надо только захотеть к нему прикоснуться!

Собор Пресвятой Богородицы

Во второй день Рождественских праздников Церковь чествует Матерь Божию и тех, кого Промысл избрал быть сопричастными Рождеству Спасителя. За Евангельскими словами в описании Рождественских событий мы мало замечаем их жизненно-конкретной реальности. Это и понятно, само событие столь велико, долгожданно и радостно, что все иное, не созвучное, остается в стороне.

Здесь на Святой Земле все настолько угнетены жарой, что короткая и солнечная зима не воспринимается всерьез, а зря. Холодно везде, в храмах, магазинах, на улице. Холод пробирает до костей своей продолжительностью. А представим эту землю более двух тысячелетий назад. Холод, голод и лишения, эти постоянные спутники бедных людей, шествовали за Святым Семейством повсюду. Некогда царский род Давида обеднел, как обеднел сотворенный Богом человек после своего грехопадения. Бог рождается в смиренной семье тружеников и избирает Себе в удел бедность, чтобы всему миру напомнить, где истинное богатство. И вот дальняя дорога в Египет, более тысячи километров холодной каменистой пустыни, камни, камни и камни. Мы ехали этой дорогой, видели ее суровость, понимали тяготы пути. Только мы находились в теплом автобусе, а не на вьючных животных. Страдания с первых дней своей жизни избрал Христос на земле, а мы, сегодняшние, так боимся их.

Под воскресенье на Гробе Господнем всегда служба. Умилительная и тихая. Людей много, в основном наши соотечественники. Ночью в Храме холод настоящий. Греемся молитвой и понимаем, какие мы немощные молитвенники. Утром спешим на Гроб Матери Божией. Хочется в Ее день побывать у Нее на службе. Там всегда тепло, ведь этот храм практически подземный. И точно, не ошиблись, тепло, особенно внутри. Пресвятая Богородица, прими наши немощные молитвы.

Служба весьма скромная, как Сама Царица Небесная, одна певчая, один священник, несколько насельников и паломники. Вот и причастие, для тех, кто ночью поленился. Но тут незадача. Местный начальник причащаться запретил мирянам, мол, мясо ели. Разочарованию нет границ. А в сердце что-то подсказывает, радостно делить с Богородицей праздник, но вдвойне радостно разделить скорбь, в память о Ее великом смирении и терпении. Пресвятая Владычица, прости нас, нетерпеливых!

У первомученика архидиакона Стефана

Промыслом Божиим устроена память Первомученика и Архидиакона Стефана на третий день по Рождестве Христовом. Тем более трепетно пережить это событие в том самом месте, где пострадал этот дивный угодник Божий. Его гробница в Гефсимании, рядом с Гробом Матери Божией. Его так любили апостолы и Пресвятая Богородица, что и Она выбрала себе место упокоения рядом с ним, пламенным мучеником. Что может заставить человека пренебречь жизнью? Только две великие силы — либо любовь, либо доблесть. А настоящая любовь к Богу — это огонь. Святитель Игнатий заметил — чтобы светил фонарь, мало чистых стекол, надо внутри зажечь огонь. Так и в сердце человека, чистота не греет и не светит, нужен огнь. Этим огнем горело сердце архидиакона Стефана, и от этого огня загорелась вселенная. Когда по его раскаленному от любви сердцу били иудеи камнями, их искры зажгли мир вокруг. Столько мучеников горели такой великой любовью. Трудно даже себе представить высоту этого огня. Он по-настоящему согрел весь мир. Это сейчас остались только угольки от того костра, но и уголек может загореться, если на него подует даже маленький ветерок Божественной любви.

Но в Иерусалиме ветер был ледяной. После праздничной службы на гробе Первомученика и литургии на Гробе Матери Божией все пошли крестным ходом к месту мученичества апостола. Там в пещерке отслужили краткий молебен и приложились к святым камням, по которым текла кровь Архидиакона Стефана. Все было тихо, чинно и трепетно. Но нам показалось мало тех пяти минут, что пели тропарь и величание, и, когда все разошлись, мы стали служить молебен. Как все-таки хорошо в нашей традиции иметь молебны, только тогда душа обрела полноту. Милостью и любовью отзывались в сердце слова тропаря: «камением бо побиен от рук беззаконных,/ венец от Яже свыше Десницы приял еси/ и к Богу взывал еси, вопия:// Господи, не постави им греха сего». И всякая обида или недоразумение сменялись прощением и кротостью. Евангелие мы, оказалось, забыли, точнее, нашли в нем только страстное повествование о событиях в Гефсимании. Я, было, подумал, случайность, но, поразмыслив, решил, что нет. Именно здесь, где Господь молился о Чаше Своих страданий, а ученики спали, именно здесь упавшие на эту землю капли крови Спасителя проросли пламенем любви ко Христу. Человечество омылось и обновилось Его кровью, а святой Стефан стал той искоркой, от которой загорелся свет новой жизни с Богом на земле. А причем тут Рождество? Вспомним Рождество — воссиял мирови СВЕТ разума! Чтобы этот свет стал огнем, нужна искра любви. Вот теперь понятно, Свет Рождества через Гефсиманскую скорбь и Голгофскую смерть, должен войти в сердце христианина, которому не достаточно быть только чистым, а должно стать Благодатным огнем. Ведь сколько света на Пасху, а появился он от Рождественской звезды.

Святый Архидиаконе и Первомучениче Стефане, моли Бога о нас, чаще коптящих, чем горящих! Одно утешает, дыма без огня не бывает, так что будем ждать Божественного ветра…

Ночь на Голгофе

Надо заметить, что здесь, на Святой Земле, паломники делятся на две категории, одни — это те, которые приезжают раз или два в жизни и которым важно посетить как можно больше святых мест. Труд большой и нужный, а если они еще и помолиться успевают, то это уже маленький подвиг, сил очень много уходит на поездки. Но есть и другая категория паломников, они, как правило, уже не первый раз здесь и приезжают за молитвой. Такие мало куда ездят, посещают по возможности все службы, каждый день причащаются и днем обычно проводят много времени на Гробе Господнем. Таких немного, но они есть.

Вот и мы приехали сюда, на эти праздники, за молитвой. А какая молитва без богослужения. Когда мы узнали, что Храм Святого Гроба всю неделю будет закрыт, то пошли проситься к начальнику Гроба на ночную службу при закрытых дверях. Греки милостиво разрешают иногда оставаться на ночь, но храм открывают только в 4 утра, летом в 5, и после службы все ночуют в Храме как могут. Но это не важно.

Зимой Храм закрывается в 7 вечера, мы пришли заранее и остались у дверей ждать закрытия Храма. Ровно в 7 тяжелые церковные ворота были закрыты под шум затворов фотоаппаратов и под звуки скрежета старых замков. И вот мы почти одни внутри Храма на всю ночь. Милость Божия, как радостно! В Кувуклии никого, и можно продолжительно молиться прямо внутри. Трепетно и благодатно. Правда, через какое-то время начинаются строительные работы вокруг Кувуклии, но этот шум ни сколько не омрачает наше торжество. Спаси Господи, пусть трудятся, лишь бы к Пасхе успели закончить.

Ровно в 23.30 в нашем православном приделе началась тихая полунощница, она перешла заполночь в утреню, а около часа ночи все пошли на Голгофу, на литургию. Служба текла как ручей, неспешно и тихо. Два монаха на клиросе прекрасно справлялись с византийским мелодичным распевом, и душа пела вместе с ними. Служил чередной иеромонах, один, несколько помогающих насельников и несколько человек паломников. Вот и все. А что еще надо? Тишина ночи, тишина в сердце, и тишина вокруг. Мир спит — прообраз смерти и небытия. Только каждую ночь здесь, на Гробе Спасителя, смиренная молитва за весь мир хранит и успокаивает этот сон. Это как биение сердца, если оно остановится — мир не проснется.

Служба неспешно завершилась тихим причастием, и все разошлись. Монахи по кельям, а мы по скамейкам. Прошло еще немного времени, кто-то молился у самого Гроба Господня, кто-то дремал, кто-то стоял на коленочках на Голгофе, где как не здесь молиться особенно о тех, кто еще не пришел к Богу?! А я все смотрел на голгофский образ Распятого Спасителя. Вот и здесь, в Храме, замерла всякая жизнь, наступила полная тишина. Мне показалось, что само время остановилось тогда, в тот Пяток Великий и страшный. Время замерло или умерло со своим Создателем, а Его пречистые руки так и распростерты на Кресте по сей день. Лампады тускло освещают Голгофскую вершину, а Господь все страдает и страдает, все ждет и ждет каждого идущего к Нему. Думаю, что пока хоть кто-то к Нему идет — мир жив. А когда идти ко Христу будет некому, тогда и миру незачем будет жить! Господи, подожди нас еще немного, мы постараемся…

Молитва

Обычный день тех паломников, которые приехали помолиться в Иерусалим (переводится как город Мира), всегда, или почти всегда, начинается с молитвы, то есть с литургии, на которой они всегда, по возможности — каждый день, причащаются. Без такой службы душа ощущает некоторый недостаток. Обычно главное место молитвы на Святой Земле — это Храм Гроба Господня. Но, как я говорил ранее, он не всегда открыт по ночам, и в такие дни все идут на Гроб Матери Божией. Там каждый день литургия, и всегда (а теперь, к сожалению, почти всегда) можно причащаться. На всякий случай делюсь опытом, если вдруг по каким-то, мало кому ведомым, причинам вам не разрешили причаститься на Гробе Пресвятой Богородицы (там сейчас начальник — владыка Дорофей, замечательный молитвенник, но строгий), не смущайтесь, можно всегда успеть причаститься в нашем русском монастыре равноапостольной Марии Магдалины, он в двух шагах. Там служба на час позже, и поспеть к причастию нетрудно.

День, начатый с такой благодатной службы в святом месте, — радует и дает силы. По традиции Иерусалимского Патриархата, и вообще многих поместных церквей, паломникам здесь благословляется причащаться, как у нас священникам, без обязательной исповеди. Исповедуются по желанию и по возможности. Я такое благословение получил в свое время от лаврского духовника, когда первый раз ехал на Святую Землю с лаврской группой. Тогда духовником еще был архимандрит Кирилл Павлов, высокой духовной жизни старец.

Дальнейший день паломника, как правило, очень прост, после небольшого отдыха с утра идем на Гроб Господень, а там — сколько душа пожелает. Но уходить оттуда совсем не хочется. Вот уж и правило прочитано, и записки все помянуты, и четки не раз пройдены, а душа никуда не стремится, «хорошо нам зде бытии», как говорил апостол Петр на Фаворе рядом со Спасителем. Хорошо. Тихо и мирно.

Так и день проходит. Вот уж и вечер, храм закрывают, все выходят на улицу и смотрят на храм. Вид его величественный как икона, образ бесконечной милости Божией на земле. Глазам радостно и печально, так и должно быть. Вот и двери храма закрыты, а все расходятся очень медленно, не спеша, как будто ждут кого-то, или чего-то. И с тихой грустью расставания со святыней идут на отдых, с надеждой новой встречи. Господи, благодарим Тебя за эту великую милость к нам, грешным!

Послесловие

Окончились светлые и такие тихие дни Рождества на Святой Земле. Во время праздника отдали мы свое сердце этим блаженным местам. На душе немного тоскливо, но по-прежнему тихо и мирно. Я замечал, что по возвращении из Иерусалима, душа еще какое-то время остается там, а тело без нее немного мертвеет. Ты как бы уже дома, но еще не до конца. Эта некоторая мертвость очень нужная. С ней бы и надо жить на земле, потому как по-настоящему живут только Там, не здесь, и наша жизнь — только подготовка к Настоящей!

Господь освятил своим присутствием единственное место на всей земле, и это место зримо хранит Его благодать. Думаю, что это маленькая подсказка нам с вами о будущей настоящей Жизни. Мы иногда устаем верить, привыкаем и не имеем сил надеяться, остываем и почти не можем любить. И вот есть место на свете, где Премудрость Божия создала себе Дом, и это не что иное, как прообраз Небесной Церкви. И каждый может немного отдохнуть в этом Доме Милости к человеку и сказать себе — Я Дома! Такие простые и глубокие слова. Хорошо нам зде быти! Еще и еще раз звучат в сердце эти слова апостольской радости рядом со Спасителем. И это ощущение — как протянутая рука тонущему Петру: зачем усомнился, маловерный!

Трудно идти по волнам, да еще таким бурным, по волнам страстей и искушений, страданий и скорбей, но другого пути нет, этой дорогой шел Бог и показал ее нам. И вот теперь, освещаемая светом Рождества и опаляемая благодатным огнем Пасхи, ведет она нас из Египта в Обетованную землю, к Жизни будущего века! Господи, дай сил идти… и дойти! Мира всем, глубокого и прочного, на этом пути!

Журнал «Начало» №34, 2017 г.

Priest Svyatoslav Baidan

Christmas. The notes from the Holy Land

The article was written under the impression of the pilgrimages of the author in the Holy Land in the eve of the feast of the Nativity. The author opens on the pages of «Notes» personal impressions from visiting the important places for every Christian in the Holy Land. The author gives the reader the opportunity to relive the events of Christmas eve and Christmas, become a member of a bright and happy Christmas Church services in Bethlehem and witness the baptism of pilgrims in the Jordan river, climb to Calvary to pray. From these impressions and experiences of the author’s born reflections about the pilgrimages, about the events of Christmas and good Friday, about faith and prayer.

Keywords: Holy Land, Christmas, faith, prayer, worship, pilgrimage

Праздник Успения Пресвятой Богородицы, принадлежащий к числу двунадесятых, отмечается в Иерусалиме по юлианскому календарю 28 августа. Время Успенского поста, а в особенности период между праздниками Преображения и Успения — это уникальное время на Святой Земле: на Гробе Господнем каждую ночь совершаются литургии (в отличие от еженедельных в ночь с субботы на воскресенье во все остальное время года), в ночь с 24 на 25 августа совершается крестный ход с выносом плащаницы Божией Матери, в воспоминание перенесения апостолами пречистого Тела Богоматери с Сиона в Гефсиманию, и плащаница выставляется для всеобщего поклонения, а утром 28 августа в храме на Гробе Божией Матери совершается праздничное патриаршее богослужение.

Каждый год милостивая Матерь Божия собирает верующих на Свой праздник в Гефсимании, на месте Ее успения и погребения. Как некогда перед Ее славным Успением чудесным образом оказались собраны апостолы, так в эти дни многие приезжают в Иерусалим издалека, на праздник торжества жизни над смертью, на день Ее прославления. Общее благоговейное настроение паломников, цветы, праздничные богослужения — все это радостный опыт и переживания, утешающие уставшую суетиться душу. Церковь называет кончину Божией Матери не смертью, а успением — отхождением ко сну, успокоением. Это отрадный, именно новозаветный взгляд на смерть, который стал возможен благодаря искупительной жертве Спасителя мира^[1]. Мы не только не скорбим на Ее гробе, но радуемся Ее исходу и прославляем его. «Побеждены законы природы в Тебе, Дева Чистая, — сказано в тропаре праздника, — в рождении сохраняется девство, и со смертию сочетается жизнь: пребывая по рождении Девою и по смерти Живою, Ты спасаешь всегда, Богородица, наследие Твое».

Мы радуемся и прославляем Божию Матерь — Она, будучи одной из людей, удостоилась быть Матерью Самого Бога, терпеливо перенесла все страдания и величайшее мученичество, видя смерть Сына, и стала для нас небесной заступницей, радостью скорбящих и дверью нашего спасения, как поется в тропаре: «Милосердия двери отверзи нам, благословенная Богородице, надеющиеся на Тя да не погибнем».

В этом году Пресвятая Богородица собрала многих паломников на Свой праздник в Иерусалиме в очередной раз, для укрепления в вере, что смерти нет, что есть только таинственный переход в иную, вечную жизнь. В Православной Церкви смерть стала предметом праздника: торжественно возвещается смерть Христова как спасительная и живоносная для всех нас, торжественно вспоминается и смерть Богородицы как поучительная и утешительная. Как пример завершения удивительной христианской жизни: Она «совершенно созрела на земле для неба, что тела Ее не могла удержать земля до времени всеобщего воскресения»^[2]. На третий день после Успения не обнаружили апостолы во гробе тела Божией Матери, Она воскресла, и тление не коснулось Ее пречистого тела. Такой кончины не было ни у кого, кроме Нее: «Она не изъята была от закона смерти, как и Сын Ее; но Она, подобно Сыну, восторжествовала над смертью… Воскресение Ее произошло сокровенно и долго даже не было общим предметом веры в Церкви»^[3].

Много видел за свою историю Святой Град Иерусалим: вавилонские и римские войска брали его штурмом, разрушали стены, город, уничтожали его святыни. Здесь были воины-арабы и рыцари-крестоносцы, над воротами города сменяли друг друга знамена римлян, двуглавый орел Византии, османский полумесяц, ливанский кедр, а ныне шестиконечная звезда. Иерусалим превращался в развалины и отстраивался вновь. Но при этом Гроб Божией Матери оставался невредим, словно волны бушующего океана замирали у ног Богородицы.

Успенский подземный храм с гробницей Божией Матери у подножия Елеонской горы в Гефсимании. 2014 г.
Фото пользователя Afinapost.

С самого погребения Ее христиане благоговейно чтили гроб Матери Божией. В V веке на месте погребения был возведен храм. Существует предание, что ранее св. равноапостольной Еленой здесь была построена базилика. В 614 г. храм был разрушен, однако Гроб Богоматери сохранился. Большая часть современного здания восходит к временам крестоносцев. Сохранились свидетельства, что в конце VII века над подземным храмом Успения Пресвятой Богородицы существовала верхняя церковь, с высокой колокольни которой был виден купол Храма Воскресения Господня. Следов этой церкви теперь не видно. В IX веке близ подземного Гефсиманского храма была выстроена обитель, в которой подвизались более 30 монахов.

Большим разрушениям подвергся храм в 1009 году, значительные изменения, следы которых остались и поныне, произвели крестоносцы в 1130 году. В ХI–ХII веках исчезла из Иерусалима часть вырезанного камня, на котором Спаситель молился в ночь Его предательства. Эта часть камня до VI века находилась в Гефсиманском храме.

Но, несмотря на разрушения и изменения, общий первоначальный крестообразный план храма сохранился. Это подземный храм, при входе в который у железных дверей стоят четыре мраморных колонны. Чтобы войти в храм, надо спуститься по лестнице из 48 ступеней. На 23-й ступени по правой стороне находится придел в честь праведных Иоакима и Анны с их гробницей, а напротив, по левой стороне — придел праведного Иосифа Обручника с его гробницей. Правый придел принадлежит Православной Церкви, а левый — Армяно-Григорианской (с 1814 года).

Раньше в храме кроме дверей были и окна, сейчас их нет. В центре храма — гробница Богородицы с двумя входами: входят западными дверьми, а выходят северными. Весь храм украшен множеством лампад и приношений. Гробница Пречистой покрыта драгоценными занавесами. Погребальное ложе Матери Божией высечено из камня по образу древнееврейских гробниц и очень сходно с Гробом Господним. За усыпальницей находится алтарь храма, в котором ежедневно совершается Божественная литургия на греческом языке.

В каменном кивоте — чудотворная икона Иерусалимской Божией Матери русского письма. Храм принадлежит грекам и армянам. Именно сюда перед праздником Успения из Малой Гефсимании близ храма Гроба Господня крестным ходом православные несут плащаницу Пресвятой Богородицы.

Пресвятая Богородица в Иерусалиме

«Будучи итогом жизни, смерть у различных людей должна быть также неодинакова, как непохожи одна на другую их жизнь и они сами. Отсюда естественное предположение, что у такой необыкновенной Личности, как Пресвятая Дева, с такой исключительной судьбой, и смерть не могла не быть единственной в своем роде»^[4].

Лестница Успенского подземного храма с гробницей Божией Матери у подножия Елеонской горы в Гефсимании.
2014 г. Фото пользователя Afinapost.

Священное Писание дает мало сведений о земной жизни Пресвятой Богородицы, ее жизнь — тайна. В Псалме царя Давида пророчески сказано о Ней: «Вся слава дщери Царя внутри» (Пс. 44,14). Вся слава Ее внутри, ибо заключается она не во внешнем блеске и великолепии, а в Ее внутренних совершенствах и добродетелях. Она по Своему смирению жила в безвестности, совершая подвиг материнского соучастия в жертвенности и страданиях Сына, Христа Спасителя. И в то же время, несмотря на сокровенность жизненных событий Богородицы, во Святом Граде существует и по сей день много осязаемых свидетельств Ее пребывания.

Вся земная жизнь Богородицы, начиная с Ее рождения и кончая Ее Успением, является как бы непрерывной цепью божественных откровений. Начиная с ветхозаветного обетования «Семя Жены сотрет главу змия» (Быт. 3,15), ветхозаветные пророки благовествовали о Ней, а за 700 лет до рождения Христа пророк Исаия предрек: «Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» (Ис. 7,14).

Родилась Она в Иерусалиме, в доме своих родителей, праведных Иоакима и Анны, недалеко от купальни Вифезда (ныне в границах «Старого Города», у Львиных Ворот). На этом месте устроена небольшая церковь внутри дома, где живет арабская семья. Можно спуститься по узкой лестнице вниз, туда, где, по преданию, находился дом праведных родителей Марии. Когда Ей исполнилось 3 года, пожилые Иоаким и Анна привели Дитя в Иерусалимский храм. Обещанная Своими благочестивыми родителями на служение Богу, она в три года имела такую духовную устремленность, что самостоятельно поднялась от нижней ступеньки до верхней, к храму, где осталась жить. И первосвященник принимает Ее как дар Богу, вводя Ее во Святая Святых, по внушению Духа Святого. Это событие в разное время изображали художники и иконописцы, прославляя введение во храм Пресвятой Богородицы. По сути, Она Сама со временем стала Храмом, вместив Своего Божественного Сына.

Первым известным примером признания в Марии Божией Матери было восклицание: «И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?». Причём, эти слова Елизавета говорит не по собственному разумению, а по внушению Св. Духа. Встреча эта произошла в «нагорной стране, в городе Иудине, в доме Захарии» (Лк. 39,40). Это место находится в 4 км к западу от Иерусалима, в деревне Эйн-Карем. На месте встречи праведной Елизаветы и Пречистой Девы стоит двухэтажная церковь Посещения. Построенная изначально в V в., она много раз перестраивалась, а в 1938 году францисканцы возвели на ее месте Церковь Посещения, дорога к которой идет вдоль стен русского Горненского монастыря.

При описании евангелистами событий жизни Иисуса Христа Пресвятая Дева упоминается также как присутствовавшая на (Ин. 2,1–11). Именно по Ее просьбе Христос совершает Свое первое чудо превращения воды в вино, несмотря на то, что «еще не пришел Его час». Заметив нужду бедных людей, Божья Матерь обращается к Своему Сыну с просьбой за них, а Он проявляет уважение к этой просьбе. Это первый пример ходатайства Божией Матери за людей, Ее материнского участия в нашей жизни. После Своего Успения, Она ближе всех стоит к Престолу Божию как мать Сына Божия по плоти и приносит Свои молитвы за людей как Заступница, Приятелище сирых и странных Предстательница, скорбящих радосте и обидимым Покровительница. Доступная при Своей земной жизни лишь немногим, по Своем Успении она стала доступна всем. И все мы, православные христиане, вслед за Иоанном Богословом усыновляемся и удочеряемся Ей, подходя под Ее материнское благословение и попечение, молясь Ей и живя по-христиански.

Пережив страшную смерть Сына, Она, согласно Его завещанию, оставалась на попечении апостола Иоанна Богослова, который с этого момента «взял Её к себе» (Ин. 19,25–27). Она видела Вознесение Господа, стоя недалеко от того места, где это произошло на горе Елеон. Ее пречистая стопочка отпечаталась на камне, который бережно хранится за оградой у Вознесенского храма русского Спасо-Вознесенского монастыря на Елеоне.

Обстоятельства Успения Божией Матери известны в Православной Церкви от времен апостольских, и преимущественно из Священного Предания. В I веке об Успении Пресвятой Богородицы писал священномученик Дионисий Ареопагит. Во II веке сказание о телесном переселении Пресвятой Девы Марии на Небо находится в сочинениях Мелитона, епископа Сардийского. В IV веке на предание об Успении Матери Божией указывает святитель Епифаний Кипрский. В V веке святитель Ювеналий, Патриарх Иерусалимский, говорил святой благоверной греческой царице Пульхерии: «Хотя в Священном Писании нет повествования об обстоятельствах кончины Ее, впрочем мы знаем об них из древнейшего и вернейшего предания». Это предание с подробностью собрано и изложено в церковной истории Никифора Каллиста в ХIV веке^[5].

Кувуклия, расположенная в центре Успенского храма Елеонской горы в Гефсимании. 2014 г.
Фото пользователя Afinapost.

Согласно Преданию, Пресвятая Богородица пребывала со всеми апостолами в молитве (Деян. 1,14), жила в Иерусалиме до гонения, воздвигнутого Иродом на церковь (Деян. 12,1–3), затем переселилась в Эфес, откуда посетила праведного Лазаря Четверодневного на о. Кипр и гору Афон, которую благословила как Свой удел.

К моменту Своей смерти Богородица снова вернулась в Иерусалим, посещала места, связанные с событиями жизни Ее Сына, ходила молиться на Голгофу, Гроб Господень, на Елеон. За три дня до смерти, во время молитвы на Елеоне, Ей была возвещена кончина Ангелом, который вручил Ей райскую светящуюся ветвь, символ нетления и победы над смертью. Уединяясь для молитвы, Пресвятая Богородица, согласно Преданию, размышляла о смерти и готовилась к ней, молясь о скорейшем Своем отшествии к Сыну. Во всей Своей земной жизни, насколько она нам известна, Пресвятая Дева всегда стремилась к небесному, вечному. Какой великий урок благочестия подает Она нам, и в особенности паломникам, посещающим часовню «второго Благовещения» на Елеоне. Эта часовня сейчас находится на территории т.н. Малой Галилеи, на Елеоне. Несмотря на арабско-мусульманское шумное окружение, там и сейчас царит удивительная тишина и покой. Если такая удивительная и уникальная Личность готовила Себя к смерти, насколько же нам, обычным людям, необходимо заранее начать готовить себя к своей смерти и личному суду.

Желая видеть перед смертью апостолов, Она обратилась с молитвой к Богу, и, «по повелению Божию, ангелы восхитили разошедшихся с проповедью Евангелия по концам вселенной Апостолов и на облаках принесли их в Иерусалим, поставив на Сионе пред дверями дома, где обитала Матерь Божия^[6]. Простившись со всеми близкими и сделав распоряжение относительно Своего имущества, Богородица приготовилась к смерти.

Об обстоятельствах смерти Пресвятой Богородицы есть несколько свидетельств из Предания. Если обратиться к иконе Успения Пресвятой Богородицы, то на ней мы видим пречистое Тело, почивающее на одре, собор Апостолов поднимает его и несет к месту погребения, и Сам Христос Спаситель стоит подле Ее тела и держит в руках душу Богоматери в образе младенца. На горе Сион, на месте, где совершилось Успение, сейчас находится католический храм.

Дивна была жизнь Пречистой Девы, дивно и Успение Ее, как воспевает Святая Церковь: «Бог вселенной показует на Тебе, Царица, чудеса, превышающие законы природы. И во время Рождения Он сохранил Твое девство, и во гробе соблюл от истления тело Твое» (канон 1, песнь 6, тропарь 1).

Три дня апостолы пребывали у гроба Божией Матери, воспевая псалмы. В воздухе постоянно слышалось ангельское пение. Как говорит святитель Филарет Московский^[7], полное и совершенное утешение апостолы получили «тогда, когда в третий день по Ее Успении, ради опоздавшего к Ее погребению Фомы, отверзши гроб Ее, не обрели пречистого Ее тела, и вслед за тем увидели Ее в славе воскресения и от Нее самой услышали слово утешения: «Радуйтеся, яко с вами есмь во вся дни». Тело Божией Матери было восхищено на небо.

В этот день вечером за трапезой апостолам явилась Богородица в окружении ангелов и приветствовала их словами: «Радуйтесь! — ибо Я с вами во все дни». Отходя в Церковь Небесную, Богоматерь чудесно собирает к Себе верных представителей Церкви земной, рассеянных по земле, указывая, что общение Ее с верующими на земле не прерывается Ее Успением. Живущая в Ней благодать, скрываемая по смирению, открывается после Успения и наполняет Вселенскую Церковь Ее славою^[8].

Существует православное предание, что на третий день после погребения Богородица явилась и бросила ему в утешение с Неба. На территории русского монастыря в Гефсимании есть камень, на который упал пояс Богородицы. Паломникам дозволяется подойти к нему.

События в Иерусалиме

Плита на месте захоронения Богоматери в Успенском храме Елеонской горы в Гефсимании. 2014 г.
Фото пользователя Afinapost.

На подворье Гефсиманского монастыря, расположенном против дверей Храма Воскресения, хранится плащаница с изображением Успения Пресвятой Богородицы — вырезанная из дерева по контуру фигура Пресвятой Богородицы, возлежащей во гробе с закрытыми глазами и сложенными на груди руками, с обеих сторон в серебряном окладе, с золотым нимбом и украшенная драгоценными камнями. Ночью с 24 на 25 августа на подворье совершается Божественная литургия, по окончании которой, часов около четырех утра, настоятель подворья в полном облачении совершает краткий молебен перед плащаницей.

Затем плащаница торжественно переносится в Гефсиманию в воспоминание перенесения туда с Сиона апостолами тела Богоматери. В крестном ходе участвует духовенство греческое, русское, румынское и других православных церквей, монашествующие и миряне — все идут со свечами (в предпраздничном каноне поется: «Сионяне свещы возжгите»)^[9]. Плащаницу несет в предшествии клира настоятель на широкой шелковой перевязи через плечо с бархатной подушкой. Крестный ход проходит от Гефсиманского подворья по улицам старого города ко Гробу Божией Матери, что строго на восток. Процессия спускается с горы вниз, в Иосафатову долину, а навстречу ей встает солнце, так что свет зажженных свечей меркнет перед светлеющим небом и восходящим утренним солнцем. В Гефсимании, куда процессия прибывает с восходом солнца, плащаница полагается в специально устроенное для нее место, позади каменной пещеры с ложем Богоматери. Паломники, прикладываясь к плащанице Пресвятой Богородицы, по древнему обычаю, наклонившись, проползают под ней на коленях, как бы отдаваясь под ее покров. Здесь она пребывает до отдания праздника Успения, для поклонения. Паломники возжигают свечи и ставят их на ступенях храма, ведущих вглубь ко гробу Пресвятой Девы.

«О дивное чудо! Источник Жизни во гробе полагается, и лествица к Небеси гроб бывает…» — здесь, у гроба Самой Пречистой, эти слова пронзают своим первоначальным смыслом и печаль растворяется радостью: «Благодатная, радуйся, с Тобою Господь, подаяй мирови Тобою велию милость!»

На Успение в Гефсиманском храме Греческая Патриархия совершает две литургии — раннюю (около 6 часов утра) и позднюю (около 9 часов утра). Позднюю литургию в этом году совершал Патриарх Иерусалимский и Всея Палестины Феофил III. Наверное, нигде как в этот день не чувствуется так, как в Гефсиманском храме, насколько общим стал этот чудный праздник для разных народов, говорящих на разных языках, но стремящихся совместно пережить радость торжества на Святой Земле. Есть и люди с глубоким религиозным чувством, здесь же в толпе и просто туристы, но общее радостное чувство посещает всех, независимо от умения или неумения молиться, все получают Материнское благословение и благодать. «Радуйся, Обрадованная, во Успении Своем нас не оставляющая!»

Заключение

Сколько существуют святыни, столько люди будут стремиться прикоснуться к ним. Так, православные паломники устремляются на Святую Землю, и ни время, ни расстояние, ни прочие трудности их не останавливают. Путешествуя по Святой Земле, люди переживают евангельские события на тех местах, где они происходили, слушают слова Христа там, где они были сказаны, Евангелие оживает и благодать наполняет каждого с благоговением ступающего на Святую Землю.

В Успенском подземном храме с гробницей Божией Матери у подножия Елеонской горы в Гефсимании. 2014 г.
Фото пользователя Afinapost.

Мы, еще в первых прародителях осужденные на смерть, теперь вправе надеяться на милость Божию к нам и свое личное спасение по молитвам Пресвятой Богородицы, чтобы наша смерть для нас не была смертью, а лишь успением, кратковременным сном перед будущей вечной жизнью. «Христианство самым переименованием смерти в сон или в успение внушает нам ту истину, что как уснувший вечером пробуждается утром с обновленными силами жизни: так уснувший смертию телесной пробудится в новую безсмертную жизнь в день всеобщего воскресения»^[10].

Память о смерти, страх умереть для вечной жизни являются внутренним двигателем для христианина в деле спасения и стяжании благодати, в том числе путем совершения путешествия для поклонения святыням. Мы учимся очищать и оберегать свои сердца от нечистоты, украшать души добрыми делами любви, молитвы, покаяния — отрешаться от тления, ибо оно не наследует нетления (1 Кор. 50), пытаемся, каждый в меру своих сил, жить «очищая себя от всякия скверны плоти и духа (2 Кор. 7,1), так, чтобы о себе мы могли сказать словами апостола Павла: «мне еже жити — Христос, и еже умрети — приобретение есть» (Флп. 1,21). Не все могут так сказать пока о себе, но многие стремятся к этому идеалу. Паломничество ко святыням оживляет это стремление в людях.

Побывать в праздник Успения на Святой Земле — это особая благодать и подарок Божией Матери. Ее святое покровительство сделало возможным для автора и ее семьи эту поездку, как и многие предшествующие поездки на Святую Землю. Под Ее небесным покровительством рождается новый проект по приему паломников и организации их пребывания на святых местах (Дивеево, Иерусалим (Елеон) и о. Кипр). Проект носит некоммерческий характер и предполагает создание опорных пунктов в указанных местах, куда любой может обратиться при подготовке и организации индивидуального паломничества, в том числе на продолжительный срок. О проекте можно подробнее узнать на сайте.

О воспетая Мати Безсмертнаго Царя небесе и земли, Христа Бога нашего, живущая и по смерти, нынешняя приношения о всечестном Твоем Успении о нас приемши, в жизни сей и в смертном успении нашем, от всякия напасти, бед и муки избави, и небеснаго царствия нас, Царице, сподоби, о Тебе вопиющих: Аллилуиа!

Журнал «Начало» №24, 2011 г.

^[1]  В Ветхом Завете конец жизни — это смерть: Адам по достижении 930 лет умер (Быт. 5,5), «и скончался Авраам, и умер в старости доброй» (Быт. 25,8), патриарх Иаков сам сказал о своей смерти «сниду к сыну моему сетуя во ад» (Быт. 37, 35). Но вот Христос называет смерть успением: Лазарь друг наш успе (Ин. 11,11).

^[2]  Митрополит Филарет (Дроздов). Слава Богоматери. М., Елеон, 1996.

^[3]  М.Н. Скабалланович. Успение Пресвятой Богородицы. К., 2004.

^[4] Там же.

^[5] См. ссылку 3.

^[6]  Там же.

^[7]  См. ссылку 3.

^[8]  См. ссылку 2.

^[9]  А. А. Дмитриевский. Празднества в Гефсимании в честь Успения Богоматери».

^[10] См. ссылку 3.

Святой Иоанн Богослов, созерцая в откровении события мира, долженствующие предшествовать кончине его, говорит, что антихрист совершит дела великие, да и огнь сотворит сходити с небесе на землю пред человеки. На это знамение указывается Писанием, как на высшее из знамений антихриста, и место этого знамения — воздух: будет оно великолепным и страшным зрелищем.

Святитель Игнатий Брянчанинов

«О чудесах и знамениях»

Благодатный огонь

К написанию этих строк меня побудили некоторые публикации в прессе и сети интернета, принадлежащие, в основном, диакону Александру Мусину и посвященные вопросу о происхождении Благодатного огня. Автор утверждает, что никакого чуда здесь нет и причина появления Огня — обыкновенные спички. Всё это вызвало у меня удивление и страх. Удивление по поводу полной церковной нечувствительности автора, хотя он и носит сан диакона, страх же за душу человека, позволяющего себе столь безответственные в духовном отношении заявления. Можно привести множество богословских возражений сказанному Мусиным. Но я поступлю иначе. Опишу свой собственный опыт посещения Иерусалима в те святые дни как свидетельство реальности происходящего. Она и осознаётся только тогда, когда нисхождение Благодатного Огня является пусть очень важной, но всё же частью подготовки к празднованию и празднования Пасхи.

Собираясь на Пасху в Иерусалим, я полагал, что главным событием этой поездки должна быть сама Пасха, праздник Воскресения Христова именно там, где ВСЕ и произошло. Но какое-то предчувствие говорило, что этим событием может стать Благодатный Огонь, то самое чудо, о котором знает каждый христианин, и не только, и которое является центральным событием на Святой Земле и во время Пасхи, и во всем круге годичного богослужения Иерусалимской церкви. Здравый смысл подсказывал, что интерес к этому чуду слишком большой и необоснованно завышен жаждой чудес как таковых, но что-то сокровенное в сердце возражало: ведь это редкая милость к современному слабому, обнищавшему верой человеку. Именно так впоследствии и оказалось.

Еще в России между паломниками и желающими встретить Пасху на Святой Земле слухи ходили самые разные. Говорили, что на прошлую Пасху только из России приехали 72 тысячи человек, а в храм Воскресения Христова, или, как его все называют, Гроба Господня, смогли попасть не более 6 тысяч. И вообще, в старый город не пускали всех желающих, а только немногих счастливчиков. Слухов было много, и непонятный трепет охватывал уже заранее, хотя все только еще предстояло.

Прилетели мы на Святую Землю перед Лазаревой субботой, не хотелось пропустить этот праздник, события которого происходили у стен самого Иерусалима. Это евангельское чудо и по сей день переживается со слезами и трепетом, а что было тогда?! И ныне сердце сжимается, когда перед гробом праведного Лазаря в Вифании звучат евангельские строки о плачущем Христе, а что творилось с людьми, когда четверодневный мертвец вышел из гроба?! Это чудо, происшедшее в сокровенной глубине вифанской пещеры, так сильно поразило весь Иерусалим, что Синедрион даже решил убить Лазаря, а вместе с ним и само воспоминание о чуде. Думается, это чудо, перед страданиями Спасителя и Его Славным Воскресением потрясшее весь Израиль, очень «сродни» и тому самому чуду, которое ныне потрясает, воодушевляет и зовет к вере нас, Новый Израиль, ныне, как когда-то — обнищавший и маловерный!

Лазарева суббота

И вот мы в Вифании. На самой окраине этого палестинского селения, которое местные арабы называют Эль Лазария, есть монастырь, принадлежащий Иерусалимской церкви, построенный на том самом месте, где по преданию встретила Спасителя Марфа, когда Он пришел воскресить Лазаря.

Здесь надо оговориться, что на Святой Земле есть монастыри и храмы греческие, т.е. принадлежащие именно Иерусалимской церкви, русские, в том числе и относящиеся к так называемой Зарубежной церкви, католические, армянские, есть и храмы, где, как правило, арабские и греческие священники и арабская паства, они также относятся к Иерусалимскому патриархату.

Вифания

Подъезжаем к небольшому храму, обнесенному каменным забором, и спешим внутрь. В греческом монастыре идет неторопливая служба, людей чрезвычайно много, храм небольшой, все желающие не помещаются, а ведь хочется и причаститься, и приложиться к тому камню, где встретила Марфа Христа. Забит людьми даже двор храма, много греков, все сидят, стоят, двигаются и ждут крестного хода ко гробу Лазаря. Мы пытаемся протиснуться вглубь храма, но это не просто. Помоги Господи! С молитвой пробираемся внутрь, рады стоять хоть на одной ноге, народ прибавляется и постоянно передвигается по узеньким проходам между стоящих людей. Служба пролетает быстро, еще не закончилось причастие, а уже звон колоколов возвещает крестный ход ко гробу Праведного Лазаря.

Впереди хоругви, крест, праздничная икона, стройная череда монашествующих и священников, архиереи (их несколько), и за ними паломники. Идем ко гробу наверное, километр или около того, процессия растягивается, поются тропари и стихиры праздника на всех языках, и наконец подходим к самому гробу Лазаря. Слышатся евангельские строки поочередно на греческом, арабском, русском и румынском. В который раз душа трепещет и сопереживает тем, кого любляше Иисус, затем молитва Спасителя, не для Бога, а для людей, как замечает Златоуст, и вот громогласное, оглушающее и переворачивающее душу, отрывающее от земли: «Лазарь, гряди вон!» Только Тот, Кто повелел смерти взять человека, может так говорить! Только Он может повелевать мертвецу восстать из мертвых! Это невозможно придумать, это можно только услышать и написать, и даже по сей день осознать и вместить в себя невозможно! Смердящий и спутанный погребальными пеленами сам выходит из гроба. И мы перед этим гробом, безмолвными свидетелями того чуда, которое потрясло всю Иудею. Эти несколько секунд неподвластны времени, они какой-то неведомой силой останавливают его, делая нас соучастниками этого чуда. Время замерло, кажется, что и сама смерть, живущая в нас, за-мер-ла! Ее действительно нет!..

Сегодня это палестинская территория, и даже мусульмане-арабы столь почитают это место, что рядом построили свою мечеть. После молебна спускаемся по очереди во гроб. Довольно глубоко в земле небольшая пещерка с узким входом-лазом, в этой тесной пещерке душе просторно и тихо. Милость Божия, как хорошо!

То потрясение, которое испытали свидетели этого чуда, трудно себе представить. Если само свидетельство, сама мысль о нем переворачивают душу, то какие найти слова. Однако это чудо еще и лишает всякого оправдания свидетелей, не уверовавших в Него. Оно, как говорит святитель Игнатий, вырывает ум и душу человека из первогреховного дебелого состояния. Воистину, будит спящее греховной смертью человечество. Вместе с Лазарем из гроба выходим все мы, новая тварь. Господь восстанавливает и тогдашнего и нынешнего человека из смерти. Смердит не Лазарь, а Адамово преслушание, и власть над ним принадлежит только Богу. Но почему тогда так, а потом и сейчас иначе. Ведь даже в Святом Гробе все прикровенно, таинственно, за большим камнем, а здесь — потрясающе открыто и у всех на виду. У Лазарева гроба исполнились все пророчества — «мертвые восстают», такой силы над смертью не имел ни один пророк. Человечество разбужено от многовекового греховного сна, теперь ему нужно сделать выбор, как когда-то у древа познания добра и зла. Через несколько дней оно будет стоять у другого древа — крестного. Но тогда один сделал выбор за всех, теперь каждый за себя. И нам предстоит это пробуждение у Святого Гроба, и перед нами вслед за тем встанет выбор веры, а не чуда.

Спускаемся в самый низ пещеры. Протискиваемся и внутри неспешно поем тропарь праздника… «Темже и мы, яко отроцы победы знамения носяще, Тебе Победителю смерти вопием». Велик и удивителен богослужебный язык, Знамение — т.е. чудо воскрешения Лазаря — это и знамя и знак победы над смертью, и как когда-то отроки воздвигли знамения (по другому не скажешь) этой победы, приветствуя грядущего во Иерусалим Победителя этой самой смерти, так и мы ныне, праздником этого чуда вопием (в русском языке этому слову замены не найти): «Осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне!»

Вот уж действительно, это то самое место, где Господь поднимает знамя победы над смертью. Как это чудо было необходимо всем, и ученикам, и иудеям, и всему миру, не знавшему Христа, так и место это, и праздник нынешний, и сила евангельского чуда отрывает нас от земного и ведет за Христом. Ведь Лазарева Суббота предваряет Вход Господень в Иерусалим, который совсем близко и войти в который, кажется, так легко. А впереди, за этим входом, — Голгофа!

Вход Господень во Иерусалим

После праздника в Вифании, около полудня, отправляемся в Виффагию, к тому самому месту, где некогда Господь сел на ослика и совершил свой путь в ликующий и ждущий Его город. Многочисленные автобусы подвозят паломников на окраину Елеонской горы, к небольшому греческому монастырю, примечательному именно тем, что находится на том месте и хранит тот камень, где Спаситель начал свой путь к Золотым воротам Иерусалима. В монастыре очень многолюдно в этот день, люди с вайями стоят повсюду и ждут начала молебна и затем крестного хода в сам Иерусалим, к новому Храму, Храму Воскресения Христова.

Пальмовое шествие в Иерусалиме

Необходимо отдельно сказать о красоте этого всеми любимого на Святой земле праздника. К этому дню паломники и православные жители Иерусалима готовятся заранее. Пальмовые ветви, вайи, как их называют по славянской традиции, короткие и длинные, по 2 и более метра, заплетают различными узорами, украшают цветами, обвязывают красивыми лентами и собираются с ними к крестному ходу.

Надо сказать, что традиция с вайями встречать торжество либо провожать в последний путь сохранилась в Палестине и по сей день. Однажды мы были свидетелями похорон на Елеонской горе и с удивлением увидели процессию с длинными пальмовыми ветвями, идущую за гробом усопшего. Так промыслительно встречали и провожали своего Царя жители Иерусалима почти две тысячи лет назад. Сегодня и нам предстоит пройти путем Христовым к стенам Вечного города.

В монастырском храме начинается праздничный молебен. Туда не протолкнуться. Стоим на улице в ожидании выноса праздничной иконы. Вот выходит крестный ход из храма, по традиции впереди строй священников и монахов, хоругви, крест и за ними праздничная икона большого размера. Ее несут двое священников, поются праздничные стихиры и тропари, один из архиереев иерусалимской церкви возглавляет крестный ход, все медленно двигаются по направлению к городу.

«Осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне!» — многократно на всех языках произносится в праздничном тропаре. «Осанна» переводится как спасение, воистину, как Спасителя с небес встречают Христа, и пройдет всего несколько дней, когда мы услышим «Распни Его!» — душа трепещет от близости этих событий. Идем медленно, вокруг удивленная и привыкшая ко всему Палестина, любопытные взгляды на нескончаемую вереницу людей. Можно с уверенностью сказать, что такие массовые торжества здесь только в православной церкви. Людей великое множество.

Вот с пением праздничного тропаря из храма выносят икону праздника и все собираются установленным порядком. Процессия начинает медленно двигаться по направлению к Иерусалиму — путь не близкий. Крестный ход растягивается, но ширина улиц позволяет идти всем вместе. Неторопливо подходим к Елеонской горе и двигаемся дальше. С горы открывается вид на Святой город, смеркается, город освещен многочисленными огнями, глаза упираются в мечеть Купола Скалы. На этом месте когда-то был Второй храм, именно в него вошел Спаситель на ослике. Теперь Золотые ворота замурованы камнем, когда-то их откроют?

Идем к Стефановым или Львиным воротам, почти оттуда начинается крестный путь, сегодня они символически совпадают. Господи, все так близко, помоги вместить в себя столько. Дошли до Храма Воскресения Христова и расходимся отдыхать перед ночной службой.

Здесь снова надо оговориться. В храме Воскресения Христова, или, иначе, Гроба Господня, находится монастырь, где есть свой игумен, или, как его называют, — начальник Гроба, свой устав и распорядок, заведенный много веков назад. Служба утренняя и литургия совершается ночью, по святогробскому времени, которое отличается от городского на час назад, примерно в половине двенадцатого. Но храм открывают не каждый день и паломникам удается попасть на службу лишь 2–3 раза в неделю. Поэтому каждое ночное богослужение для паломников — событие, на котором непременно стремятся все побывать, помолиться, причаститься, а день посвятить собственно посещению святых мест. Само ночное богослужение на Гробе Господнем — это нечто особенное. И дух, и молитва, и сама размеренность и неторопливость этих служб оставляют в сердце тот неизгладимый след, который спустя долгое время непостижимым образом связывает нас с тем самым местом на земле, где произошло наше искупление, т.е. выкуп из рабства греху. Это место осмыслить и вместить в свой разум невозможно.

Вот и полночь. Паломников очень много: как пропустить такой праздник. В приделе Воскресения Христова начинается всенощная, которая завершится литургией в самом Гробе Господнем. Греческий язык торжественно мелодичен, на клиросе всего несколько человек, и негромкая служба неторопливо течет, как само время. Все многоязычное богомольческое собрание ждет: кто молится, кто отдыхает после дневных трудов, кто делится впечатлениями — каждый, сколько может вместить, столько и вмещает. Но вот певчие выходят на середину храма и начинают петь Трисвятое, из алтаря появляются священнослужители, за ними архиереи, и все двигаются ко Гробу Спасителя, гаснут последние звуки песнопения, и мы замираем. «Благословенно Царство Отца, и Сына, и Святого Духа! Аминь!» Жаждущая и вожделеющая этого Царства душа — ликует! Этот возглас, кажется, приоткрывает двери рая, а здесь, на востоке, это ощущение особенно сильное!

Литургия пролетает в одно мгновение, ночи нет вовсе, день нестареющийся. Причастие идет быстро, люди потихоньку расходятся и ночь возвращается на несколько часов, чтобы после короткого отдыха мы продолжили свой паломнический труд.

В XIX-ом веке, судя по запискам Авраама Сергеевича Норова, который посетил Святую Землю в 1835 году, начиная с этого праздника все паломники, или, как их называли, поклонники, переселялись на всю страстную седмицу в Храм Святого Гроба и, кроме выезда на Иордан для омовения в Великий Понедельник, больше храм не покидали. Какая замечательная традиция, хотя сейчас времена другие, но мы стараемся быть соучастниками всех событий Страстной Седмицы и держаться как можно ближе к храму.

Страстная Седмица

Иордан

Сегодняшние события Страстной Седмицы на Святой Земле выглядят примерно так. Начиная с Великого Понедельника и по Великую Среду включительно на Голгофе служится в 6.30 праздничная Литургия. В Великий Вторник около 12 часов дня освящается Иордан. Раньше паломники имели возможность омыться в водах святой реки, теперь же построены странного вида душевые, как на пляже, что бы желающие могли постоять под струей иорданской воды и набрать с собой. Надо сказать, что сам Иордан является государственной границей, и меры по ее охране каждый год ужесточаются. Но паломнику это не помеха, и после освящения Иордана мы едем ближе к Галилейскому морю, туда, где Иордан течет собственно по территории Израиля и беспрепятственно купаемся в его освященных водах.

В Великую Среду около 2 часов дня, по традиции — в воспоминание предсмертного помазания Спасителя Мариею в доме Лазаря, в греческом приделе Храма Воскресения Христова совершается елеосвящение, или соборование, как его у нас называют.

Ночью — также всенощная и литургия Великого Четверга

В этот день на площади перед входом в храм совершается обряд Омовения ног. Иерусалимский патриарх, символизируя Христа, умывает ноги священников, которые сидят на специальном помосте высоко над землей, так чтобы могли видеть окружающие. При этом все собравшиеся вокруг во дворе храма слышат евангельские диалоги, которые происходили во время Тайной Вечери, в тот самый момент, когда Господь умывал ноги ученикам. Людей собирается на этот чин омовения очень много. Желающие приходят пораньше и выбирают места повыше, чтобы видеть все происходящее, но разве мыслимо вместить всех, и поэтому как водится — давка, суета, недовольство окружающих. Обряд проходит довольно быстро, и после небольшого отдыха большая часть русских паломников спешит в Троицкий собор Русской Духовной Миссии. Там на Утрене Великой Пятницы, которая совершается в этом соборе на русском языке, мы стремимся сопережить вновь те страдания Христа, которыми открылся Его Крестный путь, который, по Его обетованию, должен стать нашим.

Гора Голгофа

Наступает Великая Пятница. Примерно в 10 часов утра все паломники собираются к претории, т.е. тому месту, где Господь был в темнице на протяжении ночи, предшествующей Его распятию. Место это торжественное и мрачное одновременно. Прикладываясь к тому камню, точнее, скале с выдолбленными в ней отверстиями, где у узников сковывали ноги, чувствуешь тяжелый холод каменной плиты. Через несколько секунд руки болят от холода камня, а каково просидеть тут всю ночь?! Душа трепещет: именно здесь томился Божественный Страдалец, в молчании и молитве все ждут начала крестного хода по крестному пути. Здесь надо оговориться особо: крестный путь — это та дорога, которая пролегла от претории, где Господь был осужден на распятие, и до Голгофы. Этим путем некогда шел с крестом Спаситель, этим же путем паломники идут с молитвами и песнопениями Великой Пятницы, возглавляемые архиереем, который также несет значительных размеров крест. Людей собирается огромное количество, в этом празднике особая сила, узкие улицы старого города буквально трещат под натиском людей, все наполнены скорбью и торжеством. Кажется, что все повторяется — равнодушно торгующий мир вокруг, неистовая полиция, которая тщетно пытается поддержать порядок и не скупится на крайности, и то ничтожное, по сравнению со всем миром, количество сострадающих и плачущих чад Христовых, которые здесь, как нигде, понимают, сколь малое стадо идет тесным путем. На крестном пути Спасителя отмечены часовнями и памятными знаками места остановок Господа — здесь Он упал под тяжестью креста, здесь вынесла Ему плат Вероника, и Он оставил на нем Свой Божественный Лик, здесь, у Судных врат города, был оглашен приговор, и назад пути уже не было. И вот мы во дворе храма, где все собираются у подножия Голгофы и молятся и страдают вместе. Затем процессия двигается на Голгофу, где много часов подряд паломники будут ждать своей очереди, чтобы приложиться к тому самому месту, где был водружен крест Спасителя и где ныне замирает всякая плоть.

Великая Пятница заканчивается трогательным и удивительно красивым обрядом Погребения плащаницы, который совершается поздно вечером и заканчивается около двух часов ночи Великой Субботы. После всенощной несколько архиереев поднимают распростертую на Голгофе плащаницу, наполненную лепестками белых и красных роз, в напоминание нам, как кровь и вода вытекли из прободенного Тела Спасителя. Эту плащаницу под пение погребальных стихир переносят на камень помазания и, молитвами символично омывая Тело Спасителя, проходят дальше, обнося ее трижды вокруг Кувуклии, после чего она заносится в сам Гроб Господень и кладется на священное ложе Христа. Ощущение, что через несколько часов здесь появится благодатный огонь, буквально заполняет весь храм. Гаснут последние звуки песнопений, казалось бы, надо идти отдыхать перед столь долгожданным днем, но никто не спешит уходить. Все уже ждут!

Благодатный Огонь

Благодатный огонь

Еще несколько лет назад паломники могли беспрепятственно оставаться в храме на всю ночь Великой Субботы. Видимо, и людей было не так много, и отношение к ним проще. Но сейчас все по-другому, полиция очищает весь храм от паломников с особой тщательностью и только в 9 утра храм открывается для крестных ходов, из которых первый — армянский. За ним приходят греки, и потом идет крестный ход из Русской Духовной миссии. Желающих попасть в храм столько, что весь старый город их вмещает с трудом, но еще и в сам этот город попасть не так-то легко. Кордоны полицейских перекрывают все улицы и ворота старого города еще ночью. Пропускают по пропускам, достать которые очень трудно, и большинство желающих попасть на благодатный огонь ожидают чуда уже здесь. Задолго до Великой Субботы вопросы и разговоры о том, как попасть в храм к моменту схождения Благодатного огня, велись повсеместно. Все пытались заранее для себя решить этот вопрос, и, как водится, спрос рождал предложение. Многочисленные жители старого города были вовлечены в этот процесс и предлагали провести эту ночь как можно ближе к храму. Лавочники арабы, клирики армянской церкви и просто жители христианского квартала заранее набирали себе постояльцев на эту ночь, но разве можно вместить всех желающих, да и плата за эту ночь достаточно высока, так что многие вверяли себя промыслу Божиему и зачастую всю ночь путешествовали от кордона к кордону, прячась по углам и подворотням, в надежде быть незамеченными. Как уж каждый попадал в храм, пусть останется маленькой тайной, но этот «каждый» по своей вере, безусловно, получил просимое. Как бы там ни было, но к 12 часам дня храм наполнился многочисленными паломниками, из которых явное большинство говорило на русском языке. В 12 часов дня начинается православный крестный ход Иерусалимской церкви, который возглавляет патриарх. Незадолго до этого храм буквально взорвался шумными возгласами молодых арабов, которые, по традиции, вот уже много столетий на плечах друг друга кричат что есть сил о правоте своей веры. Дети Востока дают волю своим эмоциям в этот день, ожидая его из года в год, чтобы гордо перед всем восточным миром объявить себя христианами. Все, как могут, славят величие и непостижимость Спасителя, и этот день — явный тому свидетель.

Страсти потихоньку затихают, но напряжение растет. Те, кто несколько часов как мог сидел, полулежал, стоял, все вытянулись в полный рост и с напряжением наблюдают за происходящим. Самые нетерпеливые «свидетели» молний и всполохов под куполом храма добавляют масла в огонь ожидания, громко восклицая о своих наблюдениях. Все ждут.

Вот уже начинается крестный ход, и духовенство с хоругвями обходит трижды Гроб Господень, возглавляемое патриархом. Патриарх Иерусалимский в белом подризнике с незажженными свечами останавливается перед закрытыми дверями Кувуклии и ждет. В соответствии с древним чином снимается восковая печать, которой были перед этим запечатаны двери Святого Гроба, и патриарх, сопровождаемый игуменом монастыря и представителем армянской церкви, входит в придел Ангела, т.е. в первую часть часовни Гроба Господня, за которой небольшой низкий вход без всяких дверей в сам Гроб Спасителя, в который можно попасть только по одному и сильно нагнувшись. Именно туда проходит патриарх, а все сопровождающие остаются в предыдущем приделе.

Все это можно узнать только косвенно, так как все происходит за закрытыми дверями Кувуклии, а нам остается ждать и верить.

Тянутся долгие минуты ожидания, вся бушевавшая до этого толпа людей замерла, погашены все лампады и свечи, кажется, что стало темно. Все помнят и осознают, что по древнему преданию Церкви в тот год, в который не сойдет на землю благодатный огонь, жизнь на земле прекратится. По этой причине ожидание становится великим трепетом. За несколько лет до сегодняшнего праздника ожидание длилось почти два часа, не было уже никаких сил, но огонь сошел, и все встало на свои места. Вот и сейчас, сколько пробудет патриарх за дверями Кувуклии, неизвестно, но мы ждем, как ждут все…

Свершение самого чуда остается в тайне от нас, за закрытыми дверями. То, что мы называем благодатным огнем, греки называют святым светом. По нашему представлению, он «сходит», хотя сам этот свет, от которого загорается огонь, появляется на мраморной плите, которая покрывает ложе (кувуклию) Спасителя. Конечно, все хотят видеть чудо, доверяя при этом своим глазам, но разве глазами можно его увидеть? Как бы близко кто ни стоял к самому Святому Гробу, все, что он увидит, увидят и миллионы смотрящих это по телевизору. А именно — как из Святого Гроба выйдет патриарх с зажженными свечами, вот и все!

Вот в полумраке всколыхнулась вся несметная толпа людей, как один организм. Глубоко вздохнула и выдохнула единым вскриком, воплем, в котором смешалось все, и радость, и торжество, и надежда! Среди почти темного пространства вокруг Кувуклии вдруг ярко и даже резко вырвался всплеск света, и весь храм буквально взорвался ликованием, было ощущение, что над нами опрокинулся невидимый сосуд, буквально окатив нас тем редким переживанием, который мы именуем благодатью. Что тут началось! Все стоящие вокруг люди на несколько минут стали самыми близкими друг другу, огонь в мгновение ока распространился по всему храму. Люди плакали, смеялись, умывались в огне и не сводили с него глаз. Необычайное было в этом огне: он и согревал и не обжигал, он радовал и вселял надежду, он свидетельствовал о том неземном Царстве, из которого он был послан к нам, слабым и маловерным. Весь храм буквально полыхал этим огнем, тысячи свечей горели вместе с тысячами сердец, и весь храм был одним человеческим сердцем, пылающим и ликующим, любящим и ждущим своего Творца и Спасителя. Какая непостижимая милость Божия ко всем нам грешным!

Через некоторое время свечи затухают, храм наполняется дымом, и очнувшиеся люди начинают неторопливо двигаться к выходу. Кто-то несет огонь в маленьких фонариках, но у большинства этот огонь будет долго, если не всю жизнь, гореть в сердце. Какой удивительный промысел Божий — перед самым днем Пасхи на Святой Земле омыть неземным светом все человеческое, приникшее к земле существо! Дать человеку вспомнить, что на земле он стоит лишь стопами, незначительной частью своего тела, а все остальное в человеке сотворено устремленным в небо! Через несколько часов мы снова у Гроба Господня в ожидании Пасхи. Состояние души самое возвышенное и мирное, в ночном храме слышится поразительное по своей мелодичности и красоте пение тропаря Светлого Воскресения Христова. На всех языках мира раздается многоголосое «Христос Воскресе!» «Воистину Воскресе!» — мирно, тихо и радостно, отголоском света благодатного огня Христова долго еще звучит в душе, приоткрывая нам великую тайну и безмерное человеколюбие Спасителя!

Требующим чуда

Благодатный огонь

После всего виденного и слышанного как-то странно и трудно рассуждать о чудесах Христовых, точнее, об их достоверности, но и молчать так же трудно. Чудеса эти соблазняли немощный человеческий ум от самого их появления, и не удивительно, что и сегодня этот ум посягает на то, что не принадлежит земле. Как некогда, не желая замечать и верить истинным, покрытым смирением чудесам Спасителя, иудейский ум требовал от Него иных чудес, так и сегодня, это требование становится настойчивее и громче. Как когда-то чудесам Спасителя не было веры, так и сегодня сам образ совершения этих чудес не приемлется и преследуется горделивым и самовлюбленным умом.

Журнал «Начало» №20, 2009 г.