В Священном Писании Ветхого Завета встречаются удивительные, таинственные и непонятные божественные указания и постановления. При чтении таких указаний и постановлений верующий человек может подумать о том, что эти постановления бесконечно далеки от реальных событий нашего времени и никак не могут повлиять на текущую обстановку в мире. И это мнение будет ошибочным. Неожиданно вдруг возникает обсуждение о Божественных постановлениях давно ушедших времен – тема, которая «врывается» в нашу размеренную жизнь, заставляя переосмысливать многие явления современного мира. Так вдруг особенно сильно зазвучал вопрос о жертвоприношениях и, в частности, о жертвоприношении Рыжей телицы.

Законы о жертвоприношениях, об очищении народа от нечистоты греха описаны в книге Левит, однако особый ритуал изложен в книге Числа, глава 19. Отличительная черта этой главы, которая роднит ее с другими главами ТаНаХа, заключается в том, что повествование начинается прямой речью Бога (Числ. 19:1-3):

И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря: вот устав закона, который заповедал Господь, говоря: скажи сынам Израилевым, пусть приведут тебе рыжую телицу без порока, у которой нет недостатка, [и] на которой не было ярма; и отдайте ее Елеазару священнику, и выведет ее вон из стана [на место чистое], и заколют ее при нем.

Если следовать рекомендациям Брюссельской Библии, то 19 главу можно условно разделить на две части. Стихи с 1-го по 10-ый посвящены выбору жертвенного животного, а именно рыжей телицы, требованиям, которым оно должно удовлетворять, и указаниям, как совершать обряд сжигания, и предписаниям, как совершать этот обряд очищения. Стихи с 11 по 22 содержат требования очищения от нечистоты прикосновения к мертвому телу. Однако нечистым объявляется не только умерший человек, но все, что связано было с ним при его жизни и в момент его смерти – это и его шатер, в котором он умер, и его гроб, и все сосуды в шатре, и все люди, которые находились рядом, и даже человеческая кость.

И здесь уместно согласиться с мнением, что текст Священного Писания имеет не только буквальный смысл, но также еще и скрытый, сакральный. Опасность виделась не только в физическом прикосновении к мертвому телу, но опасно и страшно было присутствие смерти, и поэтому, чтоб отвести ее возникшую тень, и были необходимы обряды очищения: «Когда человек соприкасается со скверной, причем в наиболее сильной ее форме, вызываемой мертвым телом, необходимым элементом обряда искупления или очищения является пепел рыжей телицы, остающийся после того, как ее лишат жизни, а потом сожгут тушу. Искупление происходит благодаря тому, что скверна стирается в порошок, перестает существовать»[1]. Обряд очищения пеплом рыжей телицы отличается от всех предписаний, указанных в книге Левит, и тема «рыжей телицы» является настолько серьезной и значимой, что ей был посвящен отдельный трактат в Талмуде. Трактат под наименованием «Пара» (телица, пер. с иврита) помещен в шестой раздел Талмуда Тгорот («Чистоты»). В трактате 12 глав, и каждая глава содержит Мишну – устный Закон, представляющий совокупность религиозных и юридических решений – и Гемару – комментарий на Мишну, как правило, арамейский, представляющий собою высказывания раввинов III-IV веков.

В Иерусалимском Талмуде в приложении к трактату Пара сказано о необычайных и странных свойствах данного трактата: «Таинственное значение телицы и ее пепла, равно как исключительные и полные противоречий законы о ней всегда привлекали к себе внимание мистически настроенных умов. Главнейшие еврейские авторитеты запрещали вовсе допытываться разума этого закона, толкуя начальные слова «вот устав закона» в том смысле, что таково желание Законодателя, и никто не в праве об этом рассуждать. Мистики предлагали разные толкования. Наконец, христианское богословие (особенно средневековое), опираясь отчасти на произведения еврейских мистиков, отчасти на сравнение в Посл. к Евреям 9:13-14 видело в телице прототип Искупителя. Этим объясняется сравнительное обилие средневековых работ о рыжей телице…»[2]

Однако в книге «Введение в Талмуд» дается уточнение – не рыжая, но красная корова: «Красную корову зарезали на Масличной горе за пределами Иерусалима, ее кровью брызгали семь раз в направлении Святая святых Храма. Туша коровы сжигалась целиком на специально приготовленным костре, в который бросали кедровую ветку, траву и ярко-красную шерстяную нить. Затем пепел костра собирали; несколько крупиц этого пепла, добавленных в воду источника или текущих рек, было достаточно для процедуры очищения. Приготовления пепла красной коровы всегда было большим и торжественным событием»[3]. Казалось бы, во «Введении» дается простой пересказ 19-ой главы, однако важнейшая информация заключается в том, что данный обряд совершался уже 9 раз: «Всего с момента построения переносного Храма в пустыне и до разрушения Второго храма было сожжено девять коров»[4]. Уточняется, что «все действия, связанные с сожжением красной коровы, мог произвести любой коген, однако, как правило, это делал первосвященник»[5]. В Приложении Брюссельской Библии дается пояснение: «Телица должна была быть рыжей, так как на Древнем Востоке считалось, что оттенки цвета, близкие к красному, обладали профилактическим свойством: красный цвет, символ крови, признававшейся жизненным началом, предохранял от смерти»[6].

Иосиф Флавий описал первое исполнение обряда сжигания рыжей телицы, и связано это было со смертью сестры Моисея, Мариам. И здесь Иосиф Флавий «переставляет местами во времени» два события. В Библии о смерти Мариам поведано сразу же после 19-ой главы, а именно в 20-ой (Числ 20:1):

И пришли сыны Израилевы, все общество, в пустыню Син в первый месяц, и остановился народ в Кадесе, и умерла там Мариам и погребена там.

 У Флавия же первое событие – смерть Мариам, что является причиной исполнения ритуала очищения: «Тут наступил и конец жизни сестры Моисеевой, Мариаммы, по истечении сорока лет после того, как она покинула Египет, в новолуние месяца Ксанфика. Ее торжественно, при участии всего народа, похоронили на горе, называющейся Сином, а после тридцатидневного траура Моисей велел совершить следующим образом ритуал очищения над народом: выведя на совершенно чистое место невдалеке от расположения стана совершенно рыжую молодую телку без изъяна и не знающую ни ярма, ни полевых работ, первосвященник заклал ее и семь раз окропил ее кровью, в которую опускал свой палец, скинию Господа Бога. Затем животное целиком, с кожей и внутренностями было предано сожжению, а народ кидал в огонь куски кедрового дерева, иссоп и окрашенную в пурпурную краску шерсть»[7].

Вторая рыжая телица была «приготовлена» Ездрой предположительно в период восстановления второго храма. Об остальных семи исполнителях ритуала можно прочесть в современном издании Мишны в разделе Тгорот, трактат Пара, глава 3, Мишна 5: «Если не нашли семь, делают из шести, пяти, четырех, трех, двух, одной. И кто их приготовил? Первую готовил Моше, вторую приготовил Эзра, а пять – от Эзры и дальше – слова рабби Меира. Мудрецы говорят: семь – от и Эзры, и дальше. Кто их приготовил? Шимон Праведный и первосвященник Йоханан приготовили каждый по две. Элигоэйнай бен Iакоф, Ханамэль Египетский и Ишмаэль бен Пиави приготовили каждый по одной»[8].

Здесь важно отметить, что часть пепла хранилась на вечные времена, чтобы использовать его для исполнения дальнейших обрядов. Если не сохранился пепел от семи предыдущих сжиганий, то берется от «шести, пяти, четырех, трех, двух, одной» от ритуалов: «Треть пепла от каждой из семи коров, приготовленный в прошлые времена, оставляли в Храме для вечного хранения. При подготовке священника, избранного для сожжения коровы, его кропили пеплом всех этих коров»[9]. Процитированная Мишна полностью совпадает с Мишной из Иерусалимского Талмуда. Для сравнения можно привести и текст из Иерусалимского Талмуда: «Если не нашли (пепла) от семи (телиц), то делали с пеплом от шести, от пяти, от четырех, от трех, от двух и от одной. А кто их совершал? – первую телицу совершил (т. е. сжег для пепла) Моисей, вторую Ездра, и пять было совершено со времени Ездры, – слова р. Меира, а мудрецы говорят: семь со времени Ездры; а кто совершил их? – Симон Праведный и Иоанн Первосвященник совершили по две, Эльегоэнай сын Куфа, Ханамеэл (Анамеил) Египтянин и Измаил сын Фиаби совершили по одной»[10]. При сопоставлении двух цитат, очевидно, что следует главный вывод – обряд очищения от «скверны смерти» проводился 9 раз. Последний раз совершил этот обряд Измаил сын Фиаби. (Не должно смущать некоторое отличие в написании имен). Относительно этого Измаила сына Фиаби есть упоминание у Иосифа Флавия. В 20-ой книге, 8-ой главе, пункте 8 сказано о нем, что ему было передано первосвященство царем Агриппой. Если оставить «в стороне» нелицеприятные слова о смутах между первосвященниками, то понятно, что речь идет о времени накануне Иудейской войны. Таким образом, можно было бы предположить, что исполнение очередного, десятого обряда было бы невозможным – разрушен храм и, как следствие, исчезла категория священников храма. В силу этих событий устав Господа об очищении от скверны смерти, который объявлен «вечным», оказывался неисполнимым (Числ 19:21):

И да будет это для них уставом вечным. И кропивший очистительною водою пусть вымоет одежды свои; и прикоснувшийся к очистительной воде нечист будет до вечера.

Однако, с учетом трагических событий Иудейской войны с римлянами, повлекших за собой не только разрушение Храма, Иерусалима, но и самого Иудейского государства, является странным наблюдать, как в последующие времена постоянно высказываются желания об исполнении обряда сжигания 10-ой Рыжей телицы. И особенно сильным это желание было высказано великим Маймонидом (1135 — 1204). (В христианских источниках известен под именем Маймонид, в арабских – как Абу Имран Муса бин Маймун ибн Абдалла аль-Куртуби, в древне-русской литературе – Моисей Египетский. РАМБАМ – аббревиатура еврейского Рабби Моше бен Маймон[11].) Одним из значительных трудов Маймонида является его кодекс Мишне Тора – «Повторение Учения», который посвящен изучению талмудической традиции. В десятой книге под названием «Тогорот» («Чистота») особого внимания заслуживает Второй раздел под названием «Рыжая корова», который посвящен вопросам жертвоприношения рыжей телицы. Маймонид анализирует, частично повторяет все требования к ритуалу, изложенному в вышеупомянутых трудах – Иерусалимском Талмуде и в труде Мишна Тора, изданном усилиям семьи Рор.

В конце третьей главы, пункт 3.4 (3.12) повествуется о сохранении пеплов всех красных коров и делается заключение, сходное с поразительным пророчеством: «И так сохраняли на валу пепел всех сожженных коров. Девять красных коров были сожжены со времени получения этой заповеди и до того, как второй раз был разрушен Храм. Первую сжег наш наставник Моше, вторую сжег Эзра, и еще семь были сожжены между периодом Эзры и разрушением Храма. Десятую сожжет царь Машиах, да откроется он нам вскоре»[12]. Однако для совершения по всем предписаниям обряда сожжения 10-ой Рыжей телицы необходимо было бы восставить Храм вкупе со всем храмовым имуществом и вновь воссоздать институт священства! Ни то, ни другое сделать было невозможно, ибо если сопоставить время написания кодекса (дата окончания – ориентировочно 1183 год) со временем служения Маймонида в роли врача при дворе грозного султана Саладина (Салах ад-Дин аль Айюби 1137-1193), то можно сделать вывод, что уже существовали и Мечеть Аль-Акса, и Купол Скалы! Более, того, по приказу султана они были реставрированы и являют свое великолепие и в наши дни. Остается только изумиться смелости Маймонида написать подобное о 10-ой рыжей телице в реалиях того времени!

Казалось бы, и непонятная 19 глава в книге Чисел, и странные ритуалы прошедшего времени уже не имеют никакого влияния на нашу современную жизнь. Однако… В Израиле создан и функционирует серьезный институт, занимающийся вопросами воссоздания Третьего храма, а в СМИ часто появляется информация о рождениях рыжих (красных) телиц. Здесь необходимо отметить, что появление рыжей (или красной) телицы – явление достаточно редкое, и именно поэтому их ценность значительно превышает ценность обычной коровы. Особенно замечательным было странное сообщение о том, что некие ученые генетики искусственно вывели породу красных коров. Самостоятельно, без Божественного вмешательства. (По этому поводу думается, что кто-то захотел рассмешить Самого Господа Бога Нашего.)

В заключение приведем цитату из предисловия к современному изданию кодекса Маймонида, (книга «Чистота»), с которой полностью можно согласиться: «Жаркие споры о возможности посещения Храмовой горы и требующемся для этого очищении, настоянные на гремучей смеси религии и политики, еще нагляднее иллюстрируют непреходящую важность законов о ритуальной чистоте. Возникает ощущение, что, казалось бы, ставшие достоянием истории дискуссии о мельчайших деталях постановлений, связанных с храмовой чистотой, вновь зазвучали именно там, где они заглохли много веков назад»[13].

 Литература

1. Эвен-Исраэль (Штейнзальц). Адин. Вечный мир / Пер. с иврита В. Ванникова – М.: «Книжники», – 2013 (Чейсовская коллекция).
2. Введение в Талмуд. Раввин Адин Эвен-Исраэль (Штейнзальц). «Лехаим», «Книжники», Москва, 2018 (Библиотека еврейских текстов).
3. Талмуд. Мишна и Тосефа. Критический перевод Н. Переферковича. Том шестой. Книга 11 и 12. С.-Петербург. Издание П.П. Сойкина. 1904 г. (репринт).
4. Мишна. Раздел Тгорот [Чистые]. «Книжники»; «Лехаим», 2015. Издание семьи Рор. (Библиотека еврейских текстов).
5. Маймонид М. Мишне Тора. Кодекс Маймонида. Книга «Чистота» / Рабби Моше бен Маймон; пер с иврита. Москва, «Лехаим», «Книжники», 2019. Издательская программа семьи Аминовых. (Библиотека еврейских текстов).
6. Иосиф Флавий. Иудейские древности. Иудейская война. Против Апиона. Полное издание в одном томе / Пер. с греч. – М.: «Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2019.
7. Аркадий Барановский. Маймонид учитель и целитель. Ростов-на-Дону, «Феникс», 2011.

[1] Эвен-Исраэль (Штейнзальц). Адин. Вечный мир. / Пер. с иврита В. Ванникова – М.:»Книжники», – 2013 (Чейсовская коллекция). С. 479.

[2] Талмуд. Мишна и Тосефа. Критический перевод Н. Переферковича. Том шестой. Книга 11 и 12. С.-Петербург. Издание П.П. Сойкина. 1904 г. (Репринт). С. 363.

[3] Введение в Талмуд. Раввин Адин Эвен-Исраэль (Штейнзальц). «Лехаим», «Книжники», Москва, 2018 (Библиотека еврейских текстов). С. 370.

[4] Там же.

[5] Там же.

[6] Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. В русском переводе с приложениями. Четвертое издание. Брюссель, 1989. Издательство «Жизнь с Богом». Приложение. С. 1878.

[7] Иосиф Флавий. Иудейские древности. Иудейская война. Против Апиона. Полное издание в одном томе.  /Пер. с греч. – М.: Издательство АЛЬФА-КНИГА, 2019. С. 135.

[8] Мишна. Раздел Тгорот [Чистые ]. «Книжники»; «Лехаим», 2015. Издание семьи Рор. (Библиотека еврейских текстов) С. 596.

[9] Там же. С. 592.

[10] Талмуд. Мишна и Тосефа. Критический перевод Н. Переферковича. С. 374.

[11] Аркадий Барановский. Маймонид учитель и целитель. Ростов-на-Дону, «Феникс», 2011. С. 18.

[12] Маймонид М. Мишне. Тора. Кодекс Маймонида. Книга «Чистота» / Рабби Моше бен Маймон; пер с иврита. Москва, «Лехаим», «Книжники», 2019. Издательская программа семьи Аминовых. (Библиотека еврейских текстов) С. 242.

[13] Там же. С.15.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

1 Кор. 4-8

Джеймс Тиссо. Дочь Иеффая. Еврейский музей. Нью-Йорк.

Тема жертвоприношений проходит через всю человеческую историю. В Библии много сюжетов, посвященных этой теме, но случается так, что несколько стихов порождают множество толкований и являются источником и вдохновляющим началом для многих художественных творений. Такова история жертвоприношения Иеффая, описанная в Книге Судей. Книга Судей посвящена периоду истории еврейского народа от завоеваний Иисуса Навина до образования государства с единой царской властью. Разрозненными областями правили яркие, харизматичные личности. Таковым был и Иеффай, девятый судья — воин, о котором рассказано в упомянутой книге.

Суд 11:1-3

1 Иеффай, Галаадитянин был человек храбрый. Он был сыном блудницы; от Галаада родился Иеффай.

2 И жена Галаадова родила ему сыновей. Когда возмужали сыновья жены, изгнали они Иеффая, сказав ему: ты не наследник в доме отца нашего, потому что ты сын другой женщины.

3 И убежал Иеффай от братьев своих и жил в земле Тов; и собирались к Иеффаю праздные люди,  и выходили с ним.

Священное Писание скупо говорит о том, чем занимались Иеффай и люди его.  Возникший конфликт с Аммонитянами вынудил старейшин Галаада обратиться за помощью к Иеффаю и его людям. И перед жесточайшим сражением дал Иеффай клятву.

Суд 11:30-31

30 И дал Иеффай обет Господу, и сказал: если Ты предашь Аммонитян в руки мои,

31 То  по возвращении моем с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение.

Сражение завершилось полной победой Иеффая и его людей. Но когда он вернулся в дом свой в Массифу, первым, кто встретил его, была его единственная дочь.

Суд 11:34-35

34 И пришел Иеффай в Массифу, в дом свой, и вот, дочь его выходит навстречу ему с тимпанами и ликам: она была  у него только одна, и не было у него еще ни сына, ни дочери.

35 Когда он увидел ее, разодрал  одежду свою и сказал: ах, дочь моя! ты сразила меня; и ты в числе нарушителей покоя моего! я отверз (о тебе) уста мои пред Господом, и не могу отречься!

Джованни Франческо Романелли. Иеффай узнает свою дочь. Венский музей истории искусства

Можно сказать, что эти несколько стихов обладают необыкновенной силой эмоционального воздействия. Иеффай обвиняет свою дочь: «…ах, дочь моя! ты сразила меня; и ты в числе нарушителей покоя моего!». Отчаяние Иеффая понятно, но в чем же вина его девочки? Да только лишь в том, что она искренне любила своего отца, первая выбежала из дома, обогнав всех, ему навстречу, с радостью и ликованием от того, что живой вернулся после победы в жестоком сражении. И было ей безразлично, что ее отец — отверженный сын блудницы, которого «добропорядочные» сводные братья выгнали из дома, предводитель странных «людей праздных» или смелый воин… Был он для этой доверчивой девочки просто любимым отцом.

История эта получила обширную трактовку, как в христианстве, так и в иудаизме. Например, св. Иоанн Златоуст говорит о том, что Бог попустил совершится этой жертве, чтобы далее никто не давал опрометчивых обетов: «…Бог не остановил этого заклания. Если бы Он, после того обета и обречения, остановил жертву, многие и после Иефая, в надежде, что Бог не примет, стали бы делать множество таких обетов и таким путем доходили бы до детоубийства. Но теперь, попустив детоубийству совершиться на деле, Он отвел от него всех людей последующего времени»¹.

В преданиях еврейского народа от Лица Самого Бога дана оценка необдуманного обета Иеффая: «Итак, Иеффай поклялся принести мне в жертву первое, что встретится ему! А если первой ему встретится собака, тогда собаку мне принесут в жертву? Да падет клятва Иеффая на его первенца, на его единственное дитя, да, пусть его единственная дочь пострадает за клятву Иеффая. Но Я, конечно же, спасу народ мой, но не ради Иеффая, но благодаря молитвам Израиля»².

Созвучно, но более подробно сказано в Великом Мидраше: «Сказал ему Святой, благословен Он: — Если бы вышел верблюд, осел, или пес, ты принес бы его Мне в жертву?»³. И далее приводятся доказательства о незаконности обета Иеффая. Здесь уместно обратиться к Священному Писанию Ветхого Завета, к книге Левит, где приведены и разъяснены жертвы храму. Самая сильная жертва — это «заклятие», херем (חָרָם ,חֵרָם – заклятие). Херем, как жертва храму (хотя под этим словом подразумеваются и другие смыслы) имеет точно определенные действия.

Лев 27:28

28 Только все заклятое, что под заклятием отдает человек Господу из своей собственности, человека ли, скотину ли, поле ли своего владения, — не продается и не выкупается: все заклятое есть великая святыня Господня.

Но Иеффай не заклятие дал — он дал обет (Суд 11:30-31). Обет, недер, (נָדָר , נֵרָר – давать обет). Но, согласно Лев 27:1-16, обет данный Богу и принесенный в храм, можно было выкупить обратно. Этот закон распространялся и на людей.  Человека, посвященного по обету, необходимо было привести в храм, чтобы он предстал перед священником, который бы и определил сумму выкупа. Иеффай этого не сделал, о чем и сказано в мидраше: «Рабби Йоханан сказал: — Посвящение деньгами должен был [принести Ифтах ]»⁴. Почему он этого не сделал? Мидраш дает объяснение: «А разве не было там Пинхаса, который отменил бы ему обет? Но Пинхас сказал: он нуждается во мне, а я пойду к нему? [Ифтах сказал: — Я глава военачальников Израиля, и я пойду к Пинхасу?] Пока суд да дело, погибла девушка…»⁵. Дополнительное разъяснение дается в примечании к этим словам: «Согласно талмудической Галахе, неправильно данный обет должен быть отменен. Но только мудрец может найти способ разрешить от обета, найдя в нем изначальную неточность. Согласно мнению толкователя, священник Пинхас, современник Ифтаха, и был мудрецом, способным разрешить от обета Ифтаха»⁶. (Во многих переводах встречаются разночтения в написании библейских имен. Имя יִפְתָּח в разных переводах звучит как Ифтах, Иеффай, Иефай. Аналогично, имя פִינְחָס  может звучать как Пинхас, Финеес  — сын Елеазара, сына Аарона священника).

Все многочисленные высказывания были связаны с личностью Иеффая. Как бы в тени была история собственно его дочери. Из книги «Предания еврейского народа» можно узнать ее имя – Шейла. (В другой редакции – Сейла.) Та же книга говорит о том, что Шейла якобы пыталась убедить отца отказаться от выполнения данного обета. Однако Священное Писание Ветхого Завета повествует о другом отношении Шейлы к обету, данному ее отцом.

Суд 11:35

35 Когда он увидел ее, разодрал одежду свою и сказал: ах, дочь моя! ты сразила меня; и ты в числе нарушителей покоя моего! я отверз (о тебе) уста мои пред Господом, и не могу отречься!

36 Она сказала ему: отец мой! ты отверз уста твои пред Господом — и делай со мною то, что произнесли уста твои, когда Господь совершил чрез тебя отмщение врагам твоим, Аммонитянам.

Согласно Священному Писанию, в ответе Шейлы нет и тени сомнения. И если виновник необдуманной клятвы – Иеффай – предается отчаянию и не может найти выход из создавшейся ситуации, то его юная дочь самостоятельно принимает решение.  Настоящую жертву приносит именно эта девочка, безмерно любящая своего отца.

Суд 11:37-38

37 И сказала отцу своему: сделай мне только вот что: отпусти меня на два месяца; я пойду, взойду на горы и оплачу девство мое с подругами моими.

38 Он сказал: пойди. И отпустил ее на два месяца. Она пошла с подругами своими и оплакивала девство свое в горах.

Джордж  Элгар Хикс. Плач дочери Иеффая

По сути Шейла приносит свою добровольную жертву. Жертву, как знак искренней любви к отцу.

39 По прошествии двух месяцев, она возвратилась к отцу своему, и он совершил над нею обет свой, который дал, и она не познала мужа. И вошло в обычай у Израиля,

40 что ежегодно дочери Израилевы ходили оплакивать дочь Иеффая Галаадитянина, четыре дня в году.

Из глубины веков пришла к нам эта история, но летят века, и в другое время и в другом месте все повторяется сначала. Знал ли великий Еврипид (480 г до н.э — 406 г. до н.э.) историю дочери Иеффая — вопрос остается открытым, однако судьба Ифигении, дочери царя Агамемнона, перекликается с судьбой дочери Иеффая. Трагедия «Ифигения в Авлиде» по словам И.М. Тронского: «… не была закончена Еврипидом и дошла до нас в несколько переработанном виде. Суровое предание о жертвоприношении Ифигении Еврипид перенес по своему обыкновению в будничную сферу ничтожных людей и мелких чувств, но с другой стороны, украсил новыми образами, введение которых превратило варварское заклание в самоотверженный подвиг»⁷. Еврипид повествует о начальных, подготовительных этапах Троянской войны.  Оскорбление, нанесенное царствующему дому греков троянским царевичем Парисом, соблазнившему и укравшему жену царя Менелая Елену подвигло греков начать войну против Трои. Предводителем избран брат Менелая, Агамемнон. Однако могущественная армада греческих кораблей вынуждена прозябать в беотийской гавани, в Авлиде, так как не было попутного ветра. Для успеха военного похода жрец Калхант открыл страшное предсказание — для успеха в будущей войне необходимо принести жертву богине Артемиде. Этой жертвой должна стать дочь Агамемнона — Ифигения. В начале трагедии Агамемнон показан еще скорбящем и колеблющимся. Он пишет обманное письмо, в котором просит привезти Ифигению в лагерь. Агамемнон сообщает, что Ифигению хотят представить жениху — красавцу Ахиллу. Истинная цель вызова Ифигении не раскрыта.  Глубокой ночью он выходит из своего шатра, «блуждает взором по небу», подзывает старика-раба.

Агамемнон

Скажи, старик, какая там звезда
По небу катится?

Старик (тоже смотря в небо)

То Сириус, владыка,
Семи Плеяд созвездия настигла
И возле них небесный держит путь,
А что прошла, ей столько ж остается…⁸

Удивительный диалог. Старый раб, у которого даже нет имени, к нему обращаются по кличке «старик», вдруг обнаруживает глубокие познания в астрономии, знает пути движения небесных светил, для чего надо было преуспеть во многих других науках. И, несмотря на это, он находится на самой нижней ступеньке социальной лестницы….

Агамемнон еще не готов следовать словам предсказателя Калханта, и эти колебания раздражают Менелая. В его монологе вдруг открываются очень неприглядные черты личности Агамемнона — как царь добивался стать предводителем ахейцев, как отвернулся от тех, кто привел его к желанной цели, как непоследователен он был всех своих делах и поступках.

Вспомни, как душой горел ты стать вождем союзных ратей,
Сколько ран душевных прятал под расшитый свой гиматий!
Вспомни, как ты унижался, черни руки пожимая,
Как дверей не запирал ты, без разбору принимая,
Как со всеми по порядку ты беседовал учтиво,
И врагов и равнодушных уловляя фразой льстивой…
И с ахейцами торгуясь за надменную утеху,
Чем тогда ты, Агамемнон, не пожертвовал успеху?
А потом, добившись власти, вспомни, как ты изменился,
От друзей своих недавних как умело отстранился!
Неприступен и невидим стал наш вождь. Не так бывает
С мужем чести, если жребий путь широкий открывает
Перед ним: сильней он любит друга, в горе нажитого,
Рад он лить ему усладу из бокала золотого⁹.

Суровы обличения Менелая, когда речь заходит о вынужденной остановке — безветрие остановило корабли ахейцев.

И ахейцы возроптали.
«Распусти нас, — говорили, — жить в Авлиде нам постыло».
…
А меж тем с бессильным стоном
Приставал ко мне: «Что делать? Чем поможем мы несчастью?»
О Атрид, ты видел выход, да жалел проститься с властью!
Помнишь, как ты был ничтожен, за борт выброшен судьбою?
А когда Калхант-гадатель Артемиде для убоя
Дочь твою обрек на жертву, путь взамен суля счастливый,
Помнишь, как ты духом ожил, как в надежде торопливой
Сам, никем не принуждаем, написал, чтоб Тиндарида
Ифигению прислала, — мол, невесту для Пелида?
…
О, вас тысячи подобных… Почесть, деньги — все им мало.
Власти ищут, а добились — чуть доходит до расплаты,
Проклинают алчность черни, будто люди виноваты,
Что под царскою кольчугой сердце лани робкой бьется.
…
Нет, мешки вы золотые,
Не годитесь вы для трона, не вожди вы боевые!
Разум нужен править войском, править гражданами — ум,
И, за деньги власть купивши, промахнешься, толстосум!¹⁰

Менелай. С античной статуи

Менелай противник жертвоприношения — не исправить нравственность «блудливой жены», имея в виду, безусловно, сбежавшую жену, пролитием «детской крови». Однако,   Ифигения с матерью Клитемнестрой уже прибыла в Авлиду. Она спешит к отцу, и становится ясно, как она любит его:

Ифигения
(обнимая отца)
Отец, любимый мой, дай раньше мне
Тебя обнять, я вся горю желаньем…
(Любуясь им.)
О, милые черты!
(Обращается к матери с виноватой улыбкой.)
Прости, родная!
Клитемнестра
(с улыбкой)
Я не сержусь, любимая моя:
К отцу всегда ты всех была нежнее…¹¹

Страшную тайну Клитемнестре и Ахиллу открывает старик-раб. Ахилл, вспоминая свое благородное происхождение, возмущен обманом:

Я бесом был бы зачат, не Пелеем,
Когда б терпел, что именем моим
Играет царь, как топором разбойник.
О нет!..¹²

И далее, дает убийственную характеристику жрецу:

А ты, провидец-жрец, тебе едва ли
Достанется на тризне пировать:
О краснобай, пусть только раз удачно
Предскажет он, а сотни раз солжет,
О промахах никто и не помянет…¹³

(Необыкновенно смелые слова, если учесть время жизни самого Еврипида —  480 г до н.э — 406 г. до н.э. языческий мир не смел и шагу сделать без советов разных магов, жрецов, колдунов и предсказателей!)

Если вначале Ахилл просто возмущен обманом, возмущен тем, что царь фактически занимается недостойными интригами, то после знакомства с Ифигенией, которой также становится известна истинная причина вызова ее в Авлиду, он признается:

О дочь Атрида, если бы судили
Мне брак с тобой бессмертные, то мир
Счастливцем бы украсился. Элладе
В тебе дивлюсь, тебе ж средь дев ее…¹⁴

И он готов воспротивиться страшному предсказанию и говорит:

Послушай: там, у алтаря, мои
В оружии готовы будут люди;
Когда у горла загорится нож
И у тебя невольно сердце дрогнет, —
Ты вспомнишь, что защитник твой готов.
(Уходит со своим отрядом.)¹⁵

Жак-Луи Давид . Гнев Ахилла. Агамемнон не отдает Ифигению Ахиллу.  Художественный музей Кимбелла в Форт-Уэрте, Техас, США

Казалось бы, есть значительные силы, которые препятствуют жертвоприношению, но, как и  в истории с дочерью Иеффая, окончательное решение принимает сама Ифигения, после слов, услышанных от отца:

Дитя мое… Не Менелая волю,
Как раб, творю… Эллада мне велит
Тебя убить… ей смерть твоя угодна¹⁶.

Любовь к отцу дает Ифигении силы и решимость пожертвовать собою. Последняя просьба обращена к матери — остаться,  и не сопровождать дочь к алтарю…

Трагедия завершается удивительным сообщением. К  Клитемнестре является вестник и сообщает, что Ифигению взяла к себе богиня Артемида, вместо дочери Агамемнона для жертвоприношения богиня отдала лань.

Ф. Фонтебассо. Жертвоприношение Ифигении

Эти две девочки, о которых поведали Библейская история и трагедия Еврипида, явили пример искренней и бескорыстной любви.  Именно любовь к ближнему, а конкретно — любовь к отцу,  побудила без сомнений и колебаний взойти на жертвенный алтарь. И если библейского Иеффая еще можно частично оправдать — по неосторожности ли, по незнанию ли, подвел он любимую дочь к трагическому концу, то царь Агамемнон не вызывает вообще никакой симпатии. Здесь особо изумляет тот факт, что объект любви не только далек от совершенства, но даже не обладает элементарными нравственными чертами. Он сознательно и обдуманно требует от дочери принести жертву… И казалось бы, приходит крамольная мысль — а заслуживали ли эти люди  такой жертвы? Какие силы способны были убедить к этому героинь поведанной истории? И ответ ясен – только любовь. Но и для всех нас была принесена Самая Великая Жертва — Жертва Спасителя, ибо по великой любви Бога к людям принесена она, и вспоминаются стихи из Символа веры:

…Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася. Распятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшаго в третий день по Писанием…

И, быть может, таинственная, непостижимая, жертвенная  Любовь Бога к нам всем, Промысел Божий удерживает нас всех от наших безумств, от нашей жестокости и от нашего самоуничтожения…

Источник

Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Четвертое издание. Брюссель. 1989. Издательство «Жизнь с Богом».

¹ Св. Ионн Златоуст. Полное собрание Творений в двенадцати томах. Том II. Книга первая. Беседы о статуях. Православная книга. Москва. 1993. С.163.

² Луис Гинцберг. Предания еврейского народа.  От Исхода до Эсфири. М. Вече, С.404-405.

³ מדרשׁ רבה Мидраш Раба. (Великий Мидраш). Берешит Раба. Том второй. Москва, «Лехаим», 2014, С.106.

⁴ Там же.

⁵ Там же. С. 107.

⁶ Там же.

⁷ Тронский И.М. История античной литературы. Москва. Высшая школа. 1983. С.149.

⁸ Еврипид. Трагедии. Литературные памятники. В двух томах. Том II. Перевод Иннокентия Анненского. Научно-издательский центр.  «Ладомир», «Наука». С.449.

⁹ Там же. С.462.

¹⁰ Там же.

¹¹ Там же. С. 474.

¹² Там же. С. 493.

¹³ Там же.

¹⁴ Там же. С.513.

¹⁵ Там же.

¹⁶ Там же.

]]> 13278 https://teolog.info/theology/opyt-osmysleniya-grekha-otzyv/ Mon, 15 Jun 2020 09:03:33 +0000 https://teolog.info/?p=12779 Отзыв на семинар Института богословия и философии «Опыт осмысления греха в богословии, аскетике и художественной литературе», прошедший 27 мая 2020 г. 

Наверное, буду не оригинален, если скажу, что богословская наука есть одна из форм христианских добродетелей первого ряда. Семинар ещё более актуализировал во мне это утверждение. Я не могу относиться к богословию иначе, поскольку существо этой науки выходит за пределы собственно научения. Прикладное значение богословия состоит, на мой взгляд, в том, чтобы разомкнуть пределы грехопадшего мира и в не прекращающемся крещендо увести мысль за пределы всех видимых целей к Богу. Подобно тому, как великий художник не имеет цели отобразить на своём полотне непосредственное присутствие запредельного человеческой природе мира, но чудесным образом делает это. Без сомнения, богословие метафизично, и это не моё «открытие», это —  факт.

Большая часть семинара была посвящена христианским добродетелям. Конечно, об этом можно говорить бесконечно, я же попытаюсь проговорить лишь то, что отозвалось во мне в моменте погружения в метафизику семинара, в его «здесь и теперь».

Вера, надежда, любовь. Эти слова звучали на семинаре очень осторожно, трепетно, и вместе с тем именно они побуждают нас искать их оттиск в культуре. В названии семинара «Грех в богословии, аскетике и художественной литературе», а речь о добродетелях — не случайна. Появляется мысль о том, что грех по существу есть  нечувствительность, отход, отступление от главных Евангельских светочей.

При всей своей оформленности, грех не статичен и не онтологичен. Если мы посмотрим на первый грех, то увидим, что Ева побуждаема змием, Адам — Евой. С самого начала в грехе присутствует некий импульс, побуждающий действовать человека так, а не иначе, по обусловленной схеме. Могла ли Ева не отведать запретного плода? Могла, если бы… . В этом если бы мы можем разглядеть несколько вариантов, ну, как минимум два. Первый, если бы она предпочла придерживаться Божьего предостережения не вкушать плода с древа познания, второй — если бы Адам был рядом и не позволил бы змию искусить женщину, и т. д., и мало ли чего ещё. Но случилось, что случилось. Мы не можем предположить, что Бог был в неведении о происходящем, включая замысел змия, но мы понимаем при этом, что Бог есть свобода, которую Он по подобию вложил в человека. Далее. Как соотнести действие Евы в этой ситуации с любовью? Мы не можем предположить, что любовь Божья не смогла уберечь Еву от искушения: Бог есть сама любовь. Следовательно, это Еве не удалось удержаться в Божией любви. И вот тут я позволю себе предположить: не был ли посыл змия, по какой-то причине, неотвратим для человека? В любом случае это предположение призвано приблизить к пониманию греха.

Посмотрим туда, где роковая встреча змия и Евы ещё не произошла, а именно к Божьим наставлениям человеку в Эдеме относительно древа познания добра и зла.И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть,а от дерева познания добра и зла не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь.(Быт 2:16-17)

Сказано как указание к действию, без оговорок и убеждений. Не думаю, что древо познания добра и зла не имеет собственной онтологии, а создано Богом в качестве испытания человека на послушание, веру. На мой взгляд, испытывать человека Богу было незачем, Ему и без испытаний известны все помыслы человеческие.

А ведь до человека Бог творит ангельский мир: В начале сотворил Бог небо (Быт 1:1). Это небо есть мир горний, населённый бесплотными духами — ангелами. И первая драма с трагическими последствиями разыгрывается там. Самый могущественный ангел Денница — вот кто стал  первой жертвой гордыни, кто пал с Небес в преисподнюю, превратившись в Люцифера.

И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним (Откр.12:7–9).

Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию (Лк 10:18).

… Сам сатана принимает вид Ангела света. И служители его принимают вид служителей правды (2 Кор 11:14-15), — предупреждает нас апостол Павел.

Думаю, что древо познания добра и зла имеет прямое отношение к событиям, происходящим в ангельском мире, к войне и появлению сатаны. Понятно, что последнему не составляет труда принять вид змия и искушать Еву.

Теперь нужно обратиться к сути этого искушения, чтобы попробовать понять, как змию это удалось. Я не представляю, как возможно было, пусть даже Люциферу, пробиться через Божью любовь и предостережение, а также саму Еву — образ и подобие!

Любопытство и тщеславие Евы можно сразу убрать, как явно примитивное суждение. Также слабо верится и в истинно свободный выбор, это скорее та «свобода», направление действия которой можно обусловить.

Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог.И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрёте, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что даёт знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел.(Быт 3:1-6)

Пробуем разобрать и осмыслить посыл змия, опираясь на святоотеческий опыт, и, в частности, на святителя Иоанна Златоуста.

Нашедши этого зверя, т. е. змия, который превосходил смыслом других зверей, что засвидетельствовал и Моисей словами: «змий же бе мудрейший всех зверей, сущих на земли, ихже сотвори Господь Бог» – им воспользовавшись, как орудием, диавол чрез него вступает в беседу с женою, и увлекает в свой обман этот простейший и немощнейший сосуд. «И рече, – сказано, – змий жене». Из этого заключай, возлюбленный, что вначале ни один зверь не был страшен ни мужу, ни жене; напротив, признавая свою подчиненность и власть (человека), и дикие и неукротимые животные были тогда ручными, как ныне кроткие. Но, может быть, здесь кто-нибудь придет в недоумение и захочет знать, не имело ли это животное и дара слова? Нет, не должно так думать, но всегда следуя Писанию, надобно рассуждать так, что слова принадлежали диаволу, который возбужден был к этому обману своей завистию, а этим животным воспользовался, как удобным орудием к тому, чтобы, прикрыв обман свой приманкою, обольстить сначала жену, как всегда более способную к обольщению, а потом чрез нее и первосозданного. Итак, воспользовавшись этим бессловесным для устроения кова, (диавол) вступает чрез него в разговор с женою и говорит: «что яко рече Бог: да не ясте от всякого древа райского?» Смотрите, какая здесь чрезвычайно тонкая хитрость! То, чего Бог не говорил, диавол предлагает в виде совета и вопроса, как будто заботясь о них, потому что такое расположение выказывают эти слова: «что яко рече Бог: да не ясте от всякого древа райского?» Как бы так говорил лукавый тот демон: для чего (Бог) лишил вас такого наслаждения? Зачем не дозволяет вполне пользоваться райскими благами, предоставив наслаждаться созерцанием (их), не позволяет вкушать и от этого чувствовать тем большее удовольствие? «что яко рече Бог»? Для чего это? Что пользы жить в раю, коль скоро нельзя пользоваться тем, что есть в нем, а приходится испытывать тем большую скорбь, что смотреть можно, а удовольствия, происходящего от пользования, не получать? Видишь, как он чрез эти слова, точно чрез приманку, впускает яд? (Толкования на Быт. 3:1)

Видение святителя показывает, что сам вопрос уже содержит в себе яд, очевидно, что это западня для Евы — «простейшего и немощнейшего сосуда». Вопрос заведомо содержит в себе неправду. По сути это не вопрос, а стрела с отравленным наконечником, которая достигает своей цели. Такой вопрос не предполагает ответа, а всегда направлен на то, чтобы вскрыть сознание. В этот момент важен не ответ, а реакция на него. Реакция Евы была предсказуема для сатаны, оправдание Бога в её ответе не имело никакого значения. Сама реакция создала брешь, куда и вошло сатанинское жало.

В непрерывающейся цепи любви между Богом и людьми на какой-то миг создается брешь. Речь Евы о Боге, будучи произнесенной в ответ на посыл змия, на какую-то долю теряет знак Божественной любви, которой она до этого момента дышала и мыслила. Ее мысль «остужена» тем, что она констатирует присутствие Бога в ее жизни, а не излучает Его. Она перестала на какое-то мгновение быть Его вместилищем, нести Его в себе. Этот миг понижения знака Божественной любви краток и едва уловим, но он есть, и его хватило для того, чтобы сатане в облике змия уловить Еву в ее только лишь человеческой природе и впрыснуть в ее душу яд сомнения и гордыни, т.е. собственный сатаны яд. Этот миг можно назвать мигом разлучения человеческого и Божественного в человеке. Я не верю в моментальное вспыхивание гордыни в Еве.  В том виде, в котором мы знаем это чувство теперь, скорее это было даже не любопытство, а невнимательность. Но этого хватило, чтобы  запрет, который до поры должен был хранить наших прародителей от дуальности добра и зла, возникшей в горнем мире, тот замок, который Господь установил в центре Эдема, был сорван. Дальнейшие события показывают, что яд, которым теперь было отравлено сознание Евы, распространялся столь стремительно, что и Ева и Адам не успели не то чтобы покаяться, а даже зафиксировать в себе понижение степени присутствия Божественной любви в своем сердце. Иными словами, в ответе Евы ее слову не хватило качества сопричастности Богу, той метафизики, которая удерживала ее в Божьей любви.

Грех начинается не в гордыне, а в недопустимой в данном случае простоте и наивности, в легкомыслии, в невнимательности и безответственной лености нашего ума. Мы не можем соотносить эти пагубные явления с первыми людьми, но мы вполне можем соотнести их с самими собой в качестве подставленности под грех, в качестве условий легкой добычи для сатанинских служак. Я ни в коем случае не умоляю Божьего присутствия в битве с грехом, а лишь хочу актуализировать наличие самой битвы и степень способности участвоватьв ней человека. Господь не спасает нас без нашего участия, пусть даже в самом малом мы сподвижники Господа в своём спасении. Мы подставлены под бесовские стрелы, так уж случилось, и наш ум должен быть бдителен, иначе греха не миновать. Что включает в себя эта бдительность? Ну, прежде всего, это  молитвенная обращённость к Богу, как форма веры. Но ведь на этом наше участие в противлении греху не заканчивается. Грех не имеет онтологии, но источник вполне онтологичен, и именно с онтологией бесовского мира мы имеем дело. Куда направлено жало змия? Не в сердце, как хранилище искры Божьей любви, туда сатане путь заказан. Яд попадает в наш ум. Змий заставляет Еву размышлять о действиях Бога и на этом улавливает её. Ум Евы был застигнут врасплох, а иначе она разглядела бы сатанинский подвох, заключённый в вопрошании змия.

Как прав и актуален протоиерей Александр Шмеман, когда в своих «Дневниках» буквально диагностирует болезни нашего христианского ума:…Мы (и Восток, и Запад) расплачиваемся за крах богословия, но это не значит, что его вообще не должно быть, что его можно заменить расплывчатой «религиозной мыслью». Богословие(запад, прим. авт.) слишком легко само себя выдает за Истину, не видит своей «символичности». Религиозная мысль(восток,прим. авт.) бродит кругом и около Истины, брожение это и искание выдавая за «суть» религиозного опыта. (Прот. Александр Шмеман. «Дневники».)

Из Него Им и к Нему (Римлянам 11:36) — говорит нам святой Апостол!

Наша мысль охладела, потеряла данный нам изначально вектор к Богу. В то время как сатана никогда не забывает о Нём, только с обратной целью — отвратить мысли человеческие от Бога не дать произойти сближению, дабы человеческая мысль не облеклась в Божественную любовь.

Семинары ИБиФ, и, в частности, этот, слушателем которого мне случилось быть, пробуждают мысль и придают последней импульс к метафизике, к богословию. И не только тем, что направляют наше внимание к тем смыслам  мировой культуры, где человеческая мысль бытийствует в Боге. Сама семинарская канва излучает метафизику богословия. Богословие, когда это богословие, обладает тем магнетическим свойством, которое проявляет в мышлении утраченное направление к Богу, и чем больший опыт прикосновения к богословию мы имеем, тем ярче высветляются в нашем сознании провалы и лакуны отпадения от Божьей любви. Молитва, как первое осознанное явление веры, становится руслом ускорившейся метафизикой богословия мысли, и тогда декартовский принцип онтологии Я обозначает себя в качестве Пути к Богу.

Закончить мне хотелось бы  благодарностью преподавателям и студентам ИБиФ, чьими усилиями создаются подобные прошедшему семинары. Это больше чем только наука, скорее «интеллектуальное богослужение», впрочем, последнее сказано уже давно кем-то из выпускников. Семинар не даёт готовых ответов. На ум приходят слова великого кёнигсбергского мыслителя Иммануила Канта: «Что я могу знать? Что я должен делать? На что я смею надеяться?»(«Критика чистого разума»)

]]> 12779 https://teolog.info/theology/vrata-vechnosti-23-psalom/ Tue, 30 Jul 2019 19:21:21 +0000 https://teolog.info/?p=12241 Псалмы Давида… Сквозь века летят к нам проникновенные слова возлюбленного царя.  Что из того, что по мнению некоторых богословов, часть псалмов не принадлежит великому псалмопевцу? Вся наша духовная жизнь пронизана молитвами великого царя.  Псалмы читаются на богослужениях в храме, читаются келейно, в домашних условиях, читаются в удалении от родного очага и близких людей.  Особую значимость имеют чтение псалмов в последовании ко Святому Причащению.  Читается и 23 псалом, которому посвящена данная статья. Точнее говоря, речь идет о двух стихах этого псалма, которые придают ему особый смысл.  В отечественной Библии Синодального перевода 7 стих и 9 стих (рефрен) звучат так (окончание псалма):

7. Поднимите, врата верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!
8. Кто сей Царь славы? — Господь крепкий и сильный, Господь, сильный в брани.
9. Поднимите, врата верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы!
10. Кто сей Царь славы? — Господь сил, Он — Царь славы.

Существует достаточное количество толкований на данный псалом. У А.П. Лопухина объяснение 7 и 9 стихов повествует о реальном событии — перенесении Ковчега Завета в город Давида, Иерусалим, на священную гору Сион: «… когда уже процессия приближалась к узким и маленьким воротам Иерусалима, почему Давид восклицает: «поднимите, врата, верхи ваши». … Ворота в древних городах устроились очень низкими, с подъемным верхом. Они называются вечными, так как самого древнего происхождения. Процессия приближалась к Иерусалиму и состояла в несении левитами на плечах Кивота Завета, на крышке которого были украшения из херувимов. Ворота Сиона с не приподнятым верхом были недостаточны, чтобы через них мог пройти Восседающий на Херувимах Господь. Чем знатнее входящее в ворота лицо, тем беспрепятственнее должен быть и вход в них. Здесь же сейчас входит Сам «Царь Славы». Этот Царь Славы есть Господь сил, «сильный в брани», Тот, Кто является победителем всех народов и Кому Давид обязан взятием и горы Сион от иевусеев» ^[1].

Таким образом, по мнению А.П. Лопухина, в скинию входит «Царь славы, Господь сил».  А слова «вечные врата» означают лишь то, что данные врата суть «самого древнего происхождения».

Иллюстрацией толкования А.П. Лопухина может быть полотно Доменико Гарджуло «Перенесение ковчега завета царем Давидом в Иерусалим. Конец 1640-х». Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина.

Это живописное отображение стихов 6-ой главы 2 книги Царств:

12. Когда донесли царю Давиду, говоря: «Господь благословил дом Аведдара и все, что было у него, ради ковчега Божия», то пошел Давид и с торжеством перенес ковчег Божий из дома Аведдара в город Давидов.

13. И когда несшие ковчег Господень проходили по шести шагов, он приносил в жертву тельца и овна.

14. Давид скакал из всей силы пред Господом; одет же был Давид в льняной ефод.

15. Так Давид и весь дом Израилев несли ковчег Господень с восклицаниями и трубными звуками.

Святитель Афанасий Великий задает другое направление движения. По его мнению, здесь говорится о вознесении Царя Cлавы: «Настоящий псалом проповедует о вознесении Господнем, о преподаянии учения язычникам, и о том, как они соделаются достойными небесных селений» ^[2].  И далее, объяснение 7 и 9 стихов: «Ангелы, служащие на земле Спасителю, при вознесении Его, дают знать небесным Силам, чтобы отверзли врата» ^[3].

По мнению Федорита Кирского, возглас «Кто сей Царь Cлавы?» принадлежит горним Силам, которые не увидели божества Божия, а увидели только естество человеческое: «Если же и из того, что совершается в Церкви, точнее узнают Божию премудрость; то нет ничего странного, что горния Силы не познали тайны вознесения Христова, увидев естество человеческое, но не усмотрев сокровенного в нем Божества. …Дается же повеление вратам вечным, чтобы отверзлись, потому что не были еще отверсты для естества человеческого, и никто из человеков никогда не проходил оными. Но вочеловечившийся Бог-Слово, восприяв наш начаток, возвел оный на небеса» ^[4].

Евфимий Зигабен в толковании на указанный псалом под словами «двери вечные» подразумевает Ангельские стражи: «Отселе Давид пророчествует о вознесении Господа на небеса. Он здесь представляет Ангелов, служивших Христу, когда Он находился на земле, восходящими на небеса вместе с возносящимся Христом, и одних идущими Ему навстречу, а других повелевающими хранившим вход в небеса взять врата» ^[5]. И далее: «А под вратами надобно разуметь Ангельские стражи и смотрения» ^[6].

Таким образом, слова «двери вечные» из стихов 7 и 9 имеют различные толкования, которые не противоречат одно другому, но взаимно дополняют друг друга. Однако появляется дополнительный смысл данных стихов, если обратиться к точному их изложению из ТаНаХа.  На иврите они выглядят так:  וְהִנָּשְֹאוּ פּתְחֵי עוֹלָם   И в точном переводе они звучат так: «Поднимитесь, Врата Вечности». Врата Вечности! Это уже несколько отличный от традиционного перевода смысл. В подтверждение сказанного может служить Книга Псалмов, «Тегилим», изданная в 2011 году издательством «Книжники», «Лехаим». Это – перевод Книги Псалмов с библейского иврита на русский язык. Согласно предисловию: «Книга Тегилим — это сборник ста пятидесяти поэтических произведений: гимнов, молитв, поучений, составленных разными авторами в различные времена и эпохи. Тегилим — множественное число от слова тегила (прославление)» ^[7]. В Книге Тегилим 23-ий псалом обозначен, как 24 глава.  Стихи 7 — 9 (окончание псалма) звучат так:

7. Станьте выше, Врата! Откройтесь, Порталы Вечности! Да войдет Царь славы!
8. Кто этот Царь Славы? — Господь Сильный и Могущественный, Господь, Могущественный в бою!
9. Станьте выше, Врата! Откройте Порталы Вечности! Да войдет Царь славы!
10. Кто этот Царь славы? — Господь Воинств, он — вовеки, Царь Cлавы! ^[8]

Порталы Вечности!  Не двери вечные, но Порталы Вечности! Надо признать, что здесь явлен не только более конкретный, но и более сильный, сакральный образ! Поскольку Книга Тегилим содержит дополнительно и комментарии Раши, то относительно слова «Вечность» сказано: «В своем комментарии Раши опирается на то, что в Писании слово עולם означает «вечность» в прямом и переносном значениях, а не «вселенная», как в средневековом и современном иврите» ^[9]. (Раши — акроним cсловосочетания рабби Шломо Ицхаки; Шломо бен Ицхак; 1040, Труа, — 1105, там же, крупнейший средневековый комментатор Талмуда и один из видных комментаторов Библии.)

В другой Книге Псалмов — Книге Прославлений, переведенной на русский язык Рабанит Фримой Гурфинкель и содержащей толкования рабби Давида Кимхи (рабби Давид бар Йосеф Кимхи — Радак, годы жизни ок. 1160-1235, величайший комментатор Писания и исследователь языка Торы), стихи 7-10 звучат так:

7. Вознесите, врата, ваши головы, и вы вознеситесь, входы вечности, и Войдет Царь славы!
8. Кто этот Царь Cлавы? Господь, богатырь и герой, Господь, герой в битве.
9. Вознесите, врата, ваши головы, и вы вознеситесь, входы вечности, и войдет Царь Cлавы!
10. Кто Он, этот Царь Cлавы? Господь воинств, Он (есть) Царь Славы! ^[10]

Здесь также говорится о Вратах Вечности, которые раскрываются перед Господом воинств, Царем Cлавы! Комментарии, к приведенным стихам рабби Давида Кимхи, таковы: «Славу великую вы обретете сегодня, когда войдет Царь Cлавы. Поскольку Cлава Господня пребывала на ковчеге меж двух керувим, ковчегу наречено имя «Господь — Царь Cлавы». «Входы вечности » названы так потому, что до сих пор ковчег переходил с одного места на другое: из пустыни в Гилгал, из Гилгала в Шило, из Шило на землю пелиштим, затем Бет-Шемеш, Кирьят-Йеарим, дом Овед-Эдома, а оттуда в град Давида. Теперь же его доставили на место, где ему быть вовек» ^[11].

Толкования рабби Давида Кимхи и толкования А.П. Лопухина удивительно созвучны друг другу. Они посвящены приведенным выше главам Священного Писания. Однако, почему же в представленных ранее толкованиях и собственно в тексте нашей русский Библии приводится словосочетание «двери вечные»? Здесь можно сделать очень осторожное предположение, что ориентация осуществлялась не на библейский иврит, а на греческий текст. Например, в Септуагинте, (LXX) эти слова отображены так: πύλαι αἰώνιοι, и точный перевод — «двери вечные»!

Особого внимания заслуживает тот факт, что, как уже было отмечено ранее, 23-ий псалом входит в последование ко Святому Причащению. Вечность раскрывает свои двери перед Царем Славы. Однако в Таинстве Святого Причащения и все верующие становятся причастниками Божественного естества и вечной жизни. На удивительных, прекрасных фресках сербской церкви Святых Иоакима и Анны (Королевской церкви) в монастыре Студеница, (1314 год) представлена Евхаристия (причащение апостолов). (Монастырь в 1986 году включён в список всемирного наследия ЮНЕСКО). Это совершенно чудесные фрески, на которых мы видим Самого Спасителя, причащающего апостолов, для которых осуществляется раскрытие Порталов Bечности и приобщение к вечной жизни…

В приведенной короткой, и, возможно, несовершенной статье, сделана робкая попытка разъяснить последние стихи 23-его псалма, а также найти ответ на вопрос — для кого раскрываются Порталы Вечности? Итогом статьи могу быть проникновенные слова из труда «Догматическое богословие» архимандрита Алипия и архимандрита Исайи: «Приобщение к вечности мы можем пережить в молитве. Когда, забыв все вещественное, человек предстоит в молитве Богу, то время для него как бы не существует.

Также, причащаясь Божественной Евхаристии, мы соединяемся с Христом Воскресшим, каждый в свою меру, приобщаемся к Царству Его Cлавы и входим в вечность…» ^[12].

¹ Толковая Библия или комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета под редакцией А.П. Лопухина. Петербург. Т.4. 1904. C. 183-184.

 ² Святитель Афанасий Великий. Творения в четырех томах. Том IV. — М.: Спасо-Преображенский Валаамский Монастырь., 1994. Репринтное воспроизведение издания: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1902-1903, из фондов Государственной Исторической библиотеки. С. 100-101.

³ Там же.

⁴ Творения блаженного Феодорита епископа Киррского. Часть вторая      Свято-Троицкая Сергиева Лавра. Собственная типография, 1905. С. 113-114.

⁵ Толковая Псалтирь Евфимия Зигабена. Изъясненная по Святоотеческим толкованиям. Киев. Типография Киево-Печерской Успенской Лавры. 1907. Репринт. 1907. С. 187.

⁶ Там же.

⁷ Книга Псалмов. [«Тегилим»]. С комментариями рабби Шломо Ицхаки (Раши).  Перевод с иврита Меира Левинова. «Книжники»; «Лехаим». 2011. С.  177.

⁸ Там же.

⁹ Там же.

¹⁰ Книга Восхвалений. С комментариями раби Давида Кимхи (Радак). Перевод с иврита Фримы Гурфинкель. «Еврейская книга». 2008. С. 151- 153.

¹¹ Там же.

¹² Архимандрит Алипий (Кастальский-Бороздин). Архимандрит Исайя (Белов). «Догматическое богословие». По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Свято-Троицкая Сергиева Лавра., 2000. С. 174.

Видение Иезекииля (Иез 1). Гравюра из книги Шмуэля Айзенштадта «Пророки».

В Священном Писании Ветхого Завета нет более загадочного пророка, чем пророк Иезекииль. Из его книги известно, что он родился в Иудее, но на двадцать пятом году жизни был уведен в вавилонский плен, где и получил дар пророчества. Его книга полна странных, мистических видений.  Каждый стих, каждое слово полно глубочайшей тайны. Более того, как сказано в Еврейской электронной энциклопедии (eleven.co.il): «Аллегорические картины и символические образы видений Иехезкеля оказали огромное влияние на всю позднейшую еврейскую мистику. Видение «Божественной колесницы» (ма’асе меркава – 1:4-28) послужило одной из основ каббалистической литературы».

Однако почему же каждый раз, когда на Утрени совершается обряд Елеопомазания, вспоминаются слова пророка о знаке, наносимом на чело праведного человека? С трепетом мы становимся участниками этого обряда, при котором крестообразное помазание чела верующих освященным маслом означает излияние на них милости Божией. И как это соотносится с вышеупомянутым «знаком» пророка Иезекииля?

Собственно, слово «знак» в отечественной Библии часто приравнивается к слову «знамение», но не так в ТаНаХе. Слово «знак», встречающееся в 9 главе книги пророка Иезекииля, несет в себе тайну, которая не открывается после простого прочтения.  Стихи 9:2-6 повествуют о страшных и жестоких наказаниях народа, который впал в идолопоклонство:

2. И вот, шесть человек идут от верхних ворот, обращенных к северу, и у каждого в руке губительное орудие его, и между ними один, одетый в льняную одежду, у которого при поясе его прибор писца. И пришли и стали подле медного жертвенника.
3. И слава Бога Израилева сошла с Херувима, на котором была, к порогу дома. И призвал Он человека, одетого в льняную одежду, у которого при поясе прибор писца.
4. И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.
5. А тем сказал в слух мой: идите за ним по городу и поражайте; пусть не жалеет око ваше, и не щадите;
6. старика, юношу и девицу, и младенца и жен бейте до смерти, но не троньте ни одного человека, на котором знак, и начните от святилища Моего. И начали они с тех старейшин, которые были перед домом.

В чем была причина столь жестокого решения? Если обратиться к предыдущей 8 главе, то можно прочесть обо всех языческих мерзостях, которые делал народ.  В своих видениях пророк увидел грехи Израиля. Иез. 8:9-10:

9. И сказал мне: войди и посмотри на отвратительные мерзости, какие они делают здесь.
10. И вошел я, и вижу, и вот всякие изображения пресмыкающихся и нечистых животных и всякие идолы дома Израилева, написанные по стенам кругом.

 Пророк видит на стенах храма изображения нечистых животных, дословно – скверных пресмыкающихся зверей и идолов. Согласно толкованию Александра Павловича Лопухина, возможно, сказалось влияние религии Древнего Египта. Всем мерзким тварям и идолам поклоняются старейшины, Иез. 8:11:

11. И семьдесят мужей из старейшин дома Израилева стоят перед ними, и Иезания, сын Сафанов, среди них; и у каждого в руке свое кадило, и густое облако курений возносится кверху.

Старейшины Израиля впали в грех идолопоклонства. Но далее пророк видит «еще большие мерзости»:

13. И сказал мне: обратись, и увидишь еще большие мерзости, какие они делают.
14. И привел меня ко входу в ворота дома Господня, которые к северу, и вот, там сидят женщины, плачущие по Фаммузе.

Женщины участвуют в языческом культе, посвященном Фаммузе. Но в ТаНаХе присутствует имя תַּמּוּז – Таммуз. Согласно книге Ю. Б. Циркина «Мифы Финикии и Угарита», Таммуз (шумерский Думузи) – вавилонский умирающий и воскрешающий бог. Шумерский бог Думузи был избранником богини Инанны. Смерть Таммуза (Думузи), его воскрешение, брак с богиней Инанной – все это сопровождалось, по словам архимандрита Никифора, непристойными действиями. После смерти божества «женщины начинали оплакивать смерть его; остригали волосы, надевали траур и в диком необузданном вое и с плачевными песнями сидели на земле. Когда же потом объявлялось возвращение его к жизни, плач изменялся на радость и тогда предавались веселию и безнравственным удовольствиям». Культ Таммуза-Думузи, умирающего и оживающего бога, продолжился и в греческой мифологии, это культы Диониса, Адониса, Персефоны.

И далее пророк видит, как священники поклоняются солнцу Иез. 8:15-16:

15. И сказал мне: видишь ли, сын человеческий? обратись, и еще увидишь большие мерзости.
16. И ввел меня во внутренний двор дома Господня, и вот у дверей храма Господня, между притвором и жертвенником, около двадцати пяти мужей стоят спинами своими ко храму Господню, а лицами своими на восток, и кланяются на восток солнцу.

Во внутренний двор храма, между притвором и жертвенником, могли входить только священники. Эти двадцать пять священников отвернулись от дома Божия и выказывают уважение к солнцу. Поклонение светилам – солнцу, луне – было распространено в древнем мире. В месопотамской религии Шамаш был богом солнца и справедливости, интересно, что на иврите слово солнце созвучно с именем этого бога – шемеш.

Таким образом, весь народ – священники, старейшины, женщины – впал в грех идолопоклонства, собрав всю «языческую мерзость» от востока до запада.  И Бог отвечает пророку, Иез. 8:18:

18. За то и Я стану действовать с яростью; не пожалеет око Мое, и не помилую; и хотя бы они взывали в уши Мои громким голосом, не услышу их.

Глава 9 повествует о возмездии за идолопоклонство. Шесть человек, по мнению А.П. Лопухина, – это шесть ангелов в человеческом образе, которые осуществят наказание. Толкования о числовой символике начала этой главы соотносят число «шесть» с особой тяжестью прегрешения народа, ибо, например, для наказания Содома были посланы два ангела, для наказания жестокосердного фараона, по мнению некоторых толкователей, был послан один ангел. Число 6 – это сакральное число дней творения, у пророка – это число наказания. Но особым статусом был наделен человек «в льняной одежде». Как уже было сказано выше, в книге пророка каждое слово имеет глубокий смысл. Согласно указаниям Моисея, облачения священников должны изготавливаться непременно изо льна. Исх. 28:42:

42. И сделай им нижнее платье льняное, для прикрытия телесной наготы от чресл до голеней.

Лев. 16:3-4:

3. Вот с чем должен входить Аарон во святилище: с тельцом в жертву за грех и с овном во всесожжение;
4. священный льняной хитон должен надевать он, нижнее платье льняное да будет на теле его, и льняным поясом пусть опоясывается, и льняной кидар надевает: это священные одежды; и пусть омывает он тело свое водою и надевает их.

Лев. 16:32:

30. ибо в сей день очищают вас, чтобы сделать вас чистыми от всех грехов ваших, чтобы вы были чисты пред лицем Господним;
31. это суббота покоя для вас, смиряйте души ваши: это постановление вечное.
32. Очищать же должен священник, который помазан и который посвящен, чтобы священнодействовать ему вместо отца своего: и наденет он льняные одежды, одежды священные.

И, наконец, сам пророк Иезекииль так говорит о священных одеждах, Иез. 44:17-19:

17. Когда придут к воротам внутреннего двора, тогда оденутся в одежды льняные, а шерстяное не должно быть на них во время служения их в воротах внутреннего двора и внутри храма.
18. Увясла на головах их должны быть также льняные; и исподняя одежда на чреслах их должна быть также льняная; в поту они не должны опоясываться.
19. А когда надобно будет выйти на внешний двор, на внешний двор к народу, тогда они должны будут снять одежды свои, в которых они служили, и оставить их в священных комнатах, и одеться в другие одежды, чтобы священными одеждами своими не прикасаться к народу.

Таким образом, в Священном Писании во многих книгах указывается на особенности облачения священника, а именно – только льняными должны они быть. Исходя из этого, можно предположить, что человек в льняной одежде с прибором писца есть Священник. Кем был этот таинственный Священник – существуют разные мнения, но одно можно понять – статус его был безмерно высок (Иез. 9:4):

4. И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.

Блаженный Иероним Стридонский. Фреска церкви Оньиссанти, Флоренция, 1480 год. Художник Д. Гирландайо.

Блаженный Иероним Стридонский, великий учитель Церкви, дает свои толкования: «Некоторые под шестью мужами разумеют шесть ангелов, повинующихся воле Божией, а под тем одним, который имел первосвященнические одежды, разумеют Спасителя, соответственно тому, что Он есть священник и ангел великого совета, и согласно со следующими словами: Ты иерей по чину Мелхиседекову (Псал. 109:4)» (Иероним Стридонский, «Толкования на Книгу пророка Иезекииля»).

Относительно действий этого таинственного Священника в ТаНаХе дословно сказано: «начерти знак». И здесь особого внимания заслуживает слово «знак». Какой знак был нанесен на чело человека? В ТаНаХе это слово написано так: תָו – тав. Но если обратиться ко всем словарям, то можно обнаружить, что это – наименование последней буквы алфавита иврита, а именно буквы ת, и смысловое значение этой буквы – знак. Таким образом, можно было бы подумать, что на чело праведных людей была нанесена буква ת, однако есть и другие мнения. В словаре О.М. Штейнберга «Еврейский и халдейский словарь к книгам Ветхого Завета» относительно буквы ת сказано следующее: «ת Тав (תָּו метка, крестик), последняя, 22 буква алфавита. … Первоначально она имела вид крестика (+, т) и в этом начертании она перешла в другие языки». Следовательно, графическое представление этой буквы претерпело изменение и ранее оно представляло собою крест. Изменение написания букв иврита произошло после вавилонского плена. Современное письмо называют «квадратным ассирийским письмом».  До вавилонского плена состав алфавита был тем же самым – 22 согласных буквы, но графика была иная. Древнейший алфавит, от которого произошли еврейская, арабская, греческая, латинская и ряд других письменностей, появился в X или XI веке до н.э. в Финикии.  Соседство с Финикией, с которой были близкие и даже родственные связи, способствовало распространению финикийского алфавита среди 12 колен Израиля. Этот алфавит (часто его называют «палеоивритом») просуществовал до Вавилонского пленения. Существует много изображений, как выглядел этот алфавит.  Вот одно из них.

На этом изображении видно, что последняя буква – Тав – имеет начертание в виде креста. Ричард Фридман в книге «Как создавалась Библия» пишет, что пророк Иезекииль был призван на служение в вавилонском пленении: «Подобно Иеремии, Иезекииль отправился в изгнание, только в отличие от него, вавилонское. В Вавилоне он создал книгу». Согласно этому утверждению, вполне возможно, что написание книги осуществлялось посредством палеоиврита. Утверждение, что на челах праведников, как знак спасения, начертался крест, высказывалось многими экзегетами. Уже упоминавшийся блаженный Иероним Стридонский в Толкованиях  на книгу пророка Иезекииля подробно проанализировал различные переводы: «Вместо знака, как перевели LXX, Акила и Симмах, Феодотион поставил самое еврейское thau, служащее у евреев последнею из двадцати двух букв, чтобы указать на совершенство ведения в воздыхающих и скорбящих. Или, как полагают евреи, – так как закон у них называется Thora и так как в начале его наименования пишется эта буква, то получили этот значок те, кои исполняли заповеди закона. А чтобы перейти к нашему, – буква тав, последняя из древних еврейских букв, которыми доселе пользуются самаряне, имеет подобие креста, который изображается на челах христиан и часто напечатлевается в надписаниях, делаемых рукою. По мнению некоторых, так как по еврейскому алфавиту это последняя буква, то дается понять, что среди множества грешников остается остаток святых».

Мнение о том, что на чело человека, как знак спасения, был нанесен крест, содержится и в труде «Толкование на Книгу пророчеств Иезекииля» святого преподобного Ефрема Сирина: «Недостаточно было обрезание; Бог отменил оное, вместо же его воздвиг знамение креста. А знамение, полагаемое на стенящих, есть помышление болезнующих о лукавых делах своих; ибо пред Богом и помышление то же, что и дело…»

Если обратиться к Быт. 17:10-11, то знамением, знаком завета между Богом и избранным народом, о котором говорит преподобный Ефрем Сирин, явилось обрезание:

10. Сей есть завет Мой, который вы должны соблюдать между Мною и между вами и между потомками твоими после тебя в роды их: да будет у вас обрезан весь мужеский пол;
11. обрезывайте крайнюю плоть вашу: и сие будет знамением завета между Мною и вами.

Прп. Ефрем Сирин. Роспись алтарной преграды Успенского собора Московского Кремля. Ок. 1481 г.

Здесь важно то, что в Быт. 17:10-11 слово «знамение» (אוֹת) не соответствует слову «знак» (תָו), встречающемуся в 9 главе книги пророка Иезекииля. Можно предположить, что обрезание, которое было «знамением завета» между Богом и людьми, по мнению преподобного, оказалось недостаточным, «Бог отменил оное, вместо же его воздвиг знамение креста».

О «мете на лбах воздыхающих» повествуется в одном из тексов Кумрана.  В книге Амусина «Тексты Кумрана. Выпуск 2» сказано о Дамасском документе, который вначале был обнаружен в 1896-1897 году в генизе Старой синагоги Каира. Анализ Дамасского документа, после величайших находок Кумранских свитков, показал, что это тексты из одной и той же библиотеки. Текcт Дамасского документа из книги Амусина гласит:

10. Эти спасутся в день взыскания, а остальные будут преданы мечу, когда придет помазанник (или Помазанник)
11. Аарона и Израиля. Как было в пору первого взыскания, о чем сказал Иезекиил,
12. {рукою Иезекиила}: «Чтоб пометить мету на лбах вздыхающих и стонущих,
13. а остальные будут преданы мечу, мстящему местию Завета».

Тема о спасающем знаке в виде креста, наносимом на чело праведных людей, была продолжена и в наше время. В журнале «Символ» (Париж, июнь 1983 г.) была опубликована необыкновенно интересная работа кардинала Жана Даниелу «Богословие иудеохристианства. (Аспекты исторические и непреходящие)».  Кардинал Даниелу показывает историю крестного знамения – от ветхозаветного иудаизма, к иудеохристианам и далее к христианам: «В христианстве нет более древнего обычая, чем крестное знамение, осенение себя крестом. Вначале крестом осенялся лоб; обычай осенять крестом также плечи и грудь (великое крестное знамение) – более поздний. У нас (на Западе) малое крестное знамение совершается на литургии, перед евангельским чтением. Ясное дело, мы связываем малое крестное знамение с Крестом Христовым. Но вполне вероятно, что обычай осенять себя малым крестным знамением перешел в христианство из иудаизма. Действительно, согласно книге Иезекииля, избранные будут иметь на лбу букву Тав, последнюю букву древнееврейского алфавита. Для нас это то же самое что омега, то есть знак Бога. С другой стороны, в Апокалипсисе Иоанна Богослова говорится, что избранные будут отмечены знаком Ягве, но знак Ягве это и есть Тав. К тому же изучение рукописей той эпохи показало, что в тогдашней иудейской письменности Тав имело форму маленького креста. Этот маленький крест, в сущности, обозначал имя Ягве, то есть личность, лик Слова. По сути, для христианина той эпохи крестное знамение означало посвящение своей жизни Христу… Так что более чем вероятно — этот знак восходит к иудеохристианству… Общехристианская традиция сохранила эти элементы. Мы часто не понимаем их изначального смысла, потому что ключ к пониманию лежит в семитском образе мышления. Забыв о первом значении, мы наполнили их новым смыслом, и все же, какая это радость — вновь отыскать присущий им первоначальный смысл».

Раскрытие смысла знака Иезекииля продолжается во многих работах, как например, в серьезном исследовании под названием «Печать дара Духа Святаго», опубликованном в журнале «Альфа и Омега» в номере 61 за 2011 год (автор – С. Мальцев). Но для того, чтобы понять уникальность 4-го и 6-го стихов 9-ой главы необходимо уточнить, как соотносятся слова «знамения» и «знак» (אוֹת и תָו) в отечественной и в еврейской Библии. В отечественной Библии слова «знак» и «знамения» часто выступают как синонимы. Знамения – это знаковые действия, которые совершаются в особых случаях, в промыслительных целях. В ТаНаХе слово אוֹת – знак, знамение встречается 77 раз и спектр использования этого слова чрезвычайно широк. Это слово может использоваться в смысле указания, наблюдения, исполнения каких-либо действий.

И совсем иначе представлено слово «знак» (תָו). Уникальность этого слова заключается в том, что оно встречается во всем ТаНаХе 3 раза: 2 раза в 9 главе книги пророка Иезекииля и один раз в книге Иова. Согласно Симфонии Стронга его номер 8420.

Именно оно, как было доказано выше, и означает «крест», согласно его древнему графическому начертанию. И по мнению кардинала Даниелу, этот символ, нанесенный на чело праведника, являлся Именем Бога.

Можно было бы возразить, что обычай наносить на чело человека некие опознавательные знаки был распространен во многих религиях и культурах. Как сказано у А.П.  Лопухина: «Не только потому, что знак здесь был виднее, но и потому, что этим налагалась особая печать на ум и самоопределение человека, седалищем которых считается голова. Вследствие этого в глубокой древности на челе полагался особый знак принадлежности к известному роду или культу, по которому носитель его являлся неприкосновенным…». Однако сакральность стихов пророка заключается в том, что Сам Господь повелевает Человеку в льняных одеждах нанести знак спасения – крест – на чело праведных. Иез. 9:4:

4. И сказал ему Господь: пройди посреди города, посреди Иерусалима, и на челах людей скорбящих, воздыхающих о всех мерзостях, совершающихся среди него, сделай знак.

На это обстоятельство указывает и Александр Павлович Лопухин: ««И сказал ему Господь (Иегова)«. Впервые названо действующее Лицо во всем происходящем, потому что теперь начинается суд, который должен произвести Сам Иегова, тогда как до сих пор водить пророка, говорит с ним и звать карателей мог и не непосредственно Иегова».

Таким образом, символом, знаком спасения праведных от страшного наказания явился крест, нанесенный на чело. И в заключение можно привести мнение Александра Павловича Лопухина, которое точно отражает суть приведенного исследования: «…подлежащие избавлению все же были отмечены ничем иным, как крестами на челах, — совпадение с христианским знаменем искупления едва ли не намеренное, хотя и преобразовательное значение этого знака едва ли прозревал сам пророк».

Первосвященник с кадилом

Во все времена и среди всех народов человек искал общения с Богом, и Священное Писание сообщает о том, как и через какие явления происходило это общение: посредством урима и туммима, в вещем сне и через служение пророков. Но если относительно вещих снов есть некоторые пояснения, а служение пророков составляет основную суть Священного Писания, то тема урима и туммима необыкновенно сложна и покрыта тайной.

О многих священных предметах, таких как скиния и ее содержимое, облачения священников (Исх. 25-30), поведано, что они были рукотворными, и даже приводится полный состав мира для священного помазания (Исх. 30:22-26;31-33) и состав для курения (Исх. 30:34-38). Говоря современным языком, приводится своеобразная инструкция, как сделать тот или иной священный предмет. Но не так с уримом и туммимом. Первое упоминание – Исход, глава 28 стих 30: «На наперсник судный возложи урим и туммим, и они будут у сердца Ааронова, когда будет он входить [во святилище] пред лице Господне; и будет Аарон всегда носить суд сынов Израилевых у сердца своего пред лицем Господнем». Далее урим и туммим упоминаются в Лев. 8:8, Числа 27:21, Втор. 33:8, 1Цар 28:6, Ездра 2:63-65, Неем. 7:65. Во всех перечисленных выше стихах Писания, урим и туммин непременно соотносится с наперсником Аарона и является частью одеяний первосвященника. В книге Луиса Гинцберга «Предания еврейского народа. Т. 2. От Исхода до Эсфири» приведена гравюра XIX века, на которой изображен первосвященник в полном одеянии.

Наперсник – четырехугольный нагрудник в облачении первосвященника

Далее приводится описание наперсника. Наперсник состоит из двенадцати драгоценных камней, и на каждом из них выгравировано одно их имен сынов Израиля (Исх. 28:21): «Сих камней должно быть двенадцать, [по числу сынов Израилевых], по именам их; на каждом, как на печати, должно быть вырезано по одному имени из числа двенадцати колен». Существует множество предположений и реконструкций, как выглядел наперсник, однако важно то, что он – непременный атрибут облачения. В книге Луиса Гинцберга представлена еще одна гравюра, на которой приведен рисунок наперсника.

Как уже было сказано ранее, обязательным условием являлось нанесение на драгоценные камни посредством гравировки имен колен Израилевых. Расположение имен в наперснике имеет строгий порядок и определенный смысл. Если анализировать надписи по горизонтальным линиям-строкам и справа налево, то первая строка начинается с имени первенца – Рувим (רְאוּבֵן), далее следует камень с именем Симеон (שִׁמְעוֹן), далее Левий (לֵוִי). Вторая строка начинается с имени Иуда (יהוּדָה), далее Иссахар (ישׂשכָר), далее Завулон (זְבוּלֹֻן). Это – сыновья Лии. Третья строка начинается с имен сынов Рахили. Первое имя в третей строке – Иосиф (יוֹסֵף), далее Вениамин (בִנְיָמִין), далее следуют имена сыновей служанок – Валлы и Зелфы. Последнее имя в третьей строке – имя сына Валлы, служанки Рахилиной, Дан (דָּן). Четвертая строка начинается с имени второго сына Валлы – Неффалим (נַפְתָּלִי), и далее следуют имена сынов Зелфы, служанки Лии, Гад (גָּד) и Асир (אָשֵׂר). Однако в книге Луиса Гинцберга сказано, что на каждом из камней, кроме имени одного из сынов Израиля, были выписаны имена трех патриархов – Авраам (אַבְרָהָם), Исаак (יִצְחָק), Иаков (יַעֲקֹב).

Таким образом, предъявлялись особые требования к одеждам священника. Талмуд (перевод Нехемии Переферковича, 1902 год, Санкт-Петербург) говорит, что только в этих облачениях можно вопрошать Бога посредством урима и туммима:

«Первосвященник служит в восьми одеждах, а простой священник в четырех, а именно: в хитоне, исподнем платье (шароварах), кидаре (головном уборе) и поясе; первосвященник к этим одеждам прибавляет: наперсник, ефод, верхнюю ризу и «дощечку». Только в этих одеждах вопрошают урим и туммим; они не вопрошаются для простого человека, но только для царя, для бет-дина и для того, в ком нуждается община» (раздел Моэд, трактат Иома, глава 7, мишна 5). (О бет-дине, доме суда, сказано выше: «будет Аарон всегда носить суд сынов Израилевых у сердца своего пред лицем Господнем»).

Исходя из приведенного текста, можно сделать вывод, что вопрошание посредством урима и туммима допускается не для ответа на простые бытовые вопросы, но только для царя, только тогда, когда решается судьба народа, когда совершаются эпохальные события, могущие изменить историю общества. Такова была значимость этих таинственных сущностей.

Существует множество предположений и мнений о природе урима и туммима. Так, например, в Библейском энциклопедическом словаре Эрика Нюстрема говорится, что это были камни или изображения с написанными на них словами: «да» или «нет» или что-либо подобное, и что они употреблялись для бросания своего рода жребия. В другом словаре (Большой библейский словарь, авторы Уолтер Элуэлл и Филип Камфол) напрямую сказано, что к ефоду прилагались урим и туммим, священные предметы, с помощью которых бросали жребий. Однако не все так однозначно. В книге Колетт Сират «История средневековой еврейской философии» на фоне споров о взаимоотношении философии и религии содержится информация о том, что практиковались попытки создания урима и туммима по типу астролябии. На подобные воззрения был дан ответ. Как сказано в указанной книге: «В 1305 г. Шломо бен Адрет разослал послание о хереме, наложенном на философские исследования, из Барселоны в еврейские общины Франции и Германии» (херем – חֵרֶם, заклятие, то, что стало запретным для использования). В Послании было сказано: «…Эти богохульники далее утверждают, что священные урим и туммим суть инструмент, известный как астролябия, который люди изготавливают для себя…Человек, который утверждает подобные вещи, низводит всю Библию до никчемных аллегорий… Пусть же такие люди станут притчей во языцех, и пусть не будет им ни пристанища, ни поддержки» (основной спор идет о соотношении религии и философии с запретом на занятия последней).

Высказывались мнения и о том, что урим и туммим суть нерукотворные объекты. В труде Иосифа Флавия «Иудейские древности» приводятся сведения о том, какие таинственные явления происходили с наперсником во время богослужения: «…Но сейчас я скажу о явлении еще более изумительном. Дело в том, что Господь Бог возвещал евреям, когда они собирались на войну, победу при помощи тех двенадцати драгоценных камней, которые были пришиты к нагруднику первосвященника: еще до выступления войска в поход камни эти начинали так сильно блистать и сверкать, что всей народной массе становилось очевидным милостивое присутствие и покровительство Господа Бога» (Иосиф Флавий, «Иудейские древности», том 1, книга 3, глава 8).

Но наиболее полное и серьезное подтверждение слов Иосифа Флавия можно найти в трудах великого ученого теолога Маймонида – Рабби Моше бен Маймон, в еврейской традиции – РАМБАМ (кодекс Маймонида «Мишне Тора», книга «Служение», издательство Лехаим (Книжники), 5778/2018, Библиотека еврейских текстов). В разделе Законы о Храмовой утвари, глава Х представлен способ вопрошания с помощью урима и туммима: «(10.11.) Как задают вопросы? Коген стоит лицом по направлению к Ковчегу завета. Тот, кто спрашивает, стоит позади него, лицом к спине когена, и задает вопрос: «Подняться мне или не подниматься?» Он произносит вопрос не слишком громко, но и не беззвучно, а спрашивает тихим голосом, как во время личной молитвы. (10.12) И сразу же дух святости окутывает когена… Он смотрит на нагрудник и различает на нем в пророческом видении на буквах, выступающих перед ним на камнях нагрудника напротив его лица: «Поднимись» или «Не поднимайся». Тогда коген дает ответ и говорит спрашивающему: «Поднимись» или «Не поднимайся». … И не отвечают на вопросы простых людей, а только на вопросы царя, суда или человека, представляющего интересы общества». В приложении цитируемой книги «Служение» дается определение: «Урим и туммим – священный предмет (набор драгоценных камней), вложенный в нагрудник первосвященника. При посредстве урим ве-туммим вопрошали Всевышнего о важных проблемах, связанных с будущим народа Израиля. В период Второго храма уже не существовало урим ве-туммим».

Таким образом, можно было бы сделать вывод, что наперсник первосвященника и есть урим и туммим? Именно через наперсник дается ответ вопрошающему. Это объясняет то строгое требование, которое предъявляется к облачениям первосвященника, и непременное присутствие на наперснике имен всех колен Израиля. Однако окончательное разъяснение присутствует в той же книге Маймонида: «(10.9.) Во Втором храме сделали урим и туммим, чтобы полностью изготовить все восемь одежд [первосвященника], несмотря на то, что те не использовались для получения ответов на вопросы. Почему же с их помощью не задавали вопросы? Потому что не было там духа святости, а не задают вопросы через когена, в словах которого нет духа святости и с которым не пребывает Божественное присутствие». (Выделение мое – В.Г.) И в дополнение можно сказать, что ко времени эпохи Второго храма в бурях разрушительных войн было потеряно большее число колен Израиля, и было уже неправомерным присутствие их имен на наперснике, и, хотя, как говорит Маймонид, все восемь одежд были изготовлены, был изготовлен и наперсник, но вопросы более не задавали, ибо не было духа святости.

Аналогичное утверждение есть и в упоминаемой выше книге Луиса Гинцберга: «Двенадцать драгоценных камней на наперснике, ярко сверкавших во время богослужений, имели огромное значение для того, чтобы посредством этих камней первосвященник с помощью урим и туммим мог вопрошать Бога и предсказывать будущее». Совокупность имен колен Израиля на камнях с именами патриархов давали полный алфавит священного языка – иврита. Поэтому далее в книге Гинцберга говорится: «…первосвященник опускал глаза на свой наперсник и смотрел, какие из выгравированных на камнях наперсника букв сверкали особенно ярко». Однако главный акцент в другом: «Однако далеко не всякому первосвященнику удавалось получить ответ. Лишь тот, кто был сам пронизан Духом Божиим, мог получить нужный ответ, ибо иначе камни наперсника не проявляли своей чудесной силы. Но если первосвященник был действительно человек достойный, он мог получить ответ на любой вопрос, ибо на камнях были абсолютно все буквы алфавита, и из них можно было составить любое слово».

Святой пророк Аарон. Храмовая икона в академическом стиле, иконостас верхнего храма Спасо-Преображенского собора Валаамского монастыря.

Изображение ветхозаветного первосвященника присутствует и на православной иконе. Это Аарон, брат Моисея, почитаемый как пророк. На иконах часто он изображен в облачении первосвященника и с наперсником «у сердца своего».

Об уриме и туммиме писали многие святые отцы. Примером святоотеческого высказывания может быть статья в Иллюстрированной энциклопедии архимандрита Никифора. В статье особое внимание уделено фигуре ветхозаветного первосвященника, он назван «великим первосвященником». Вне всяких сомнений, то был достойнейший человек. В Священном Писании подробно излагаются особые требования к тому, кто становился первосвященником. В упомянутой энциклопедии сказано о первосвященнике: «Известно только, что это было высокое отличие и преимущество первосвященника, которое не подчинялось произволу человеческому, и после слова пророческого имело особенное значение». Далее идет речь о прекращении «познания воли Божией посредством урима и туммима (1 Езд. 2:63, Неем. 7:65) … доколе не восстанет священник с уримом и туммимом». Архимандрит Никифор высказывает мысль о том, что достойнейший ветхозаветный первосвященник, который получал ответ с помощью урима и туммима есть прообраз Спасителя нашего Иисуса Христа: «Ожидаемый этот первосвященник с уримом и туммимом есть, конечно, Господь наш Иисус Христос». И далее: «…он является не только как первосвященник-ходатай, искупитель и умилостивитель, но и как пророк небесный, учитель и просветитель, Христос есть истинный первосвященник и вместе истинный пророк, принесший нам полное и совершенное откровение воли Божией».

Существует достаточно большое число возможных вариаций перевода слов урим и туммим – הָאוּרִם וַהתֻּמִּים. Слово הָאוּרִם – урим – по словарю О.М. Штейнберга «Еврейский и халдейский этимологический словарь к книгам Ветхого Завета» имеет несколько значений. Первое значение – אוּר (ур) – светлая страна, например, Ур (халдейский). В этом значении слово встречается, например, в Быт 11:28. Другое значение – пламень. Во множественном числе אוּרִים – (урим) пламена или огни. Однако чаще всего встречается перевод свет (светы). Возможно, такой перевод обусловлен тем, что существует похожее слово – свет, אוֹר (ор). (Отличие обусловлено огласовкой. В случае с ур огласовка шурек, в случае с ор огласовка холем.) Слово туммим имеет несколько вариаций. Прилагательное תָּם – цельный, непорочный, праведный, невинный. Соответственно, есть существительное תֹּם (תוֹם) – прямота, честность, справедливость. (Оба слова в исходном тексте представлены в множественном числе.) В исходном тексте оба слова представлены с артиклем ה и предлогом связи ו, поэтому иногда произносятся урим ветуммим. Исходя из вышенаписанного, автор данной статьи осмеливается предложить свой перевод этих таинственных слов, а именно: Огни и Праведность (Прямота, Честность, Справедливость).

Особое внимание уделено и личности царя, по просьбе которого осуществляется вопрошание с помощью урима и туммима. В книге Чисел 18:21 так сказано о преемнике Моисея, Иисусе Навине: «И сказал Господь Моисею: возьми себе Иисуса, сына Навина, человека, в котором есть Дух, и возложи на него руку твою, и поставь его пред Елеазаром священником и пред всем обществом, и дай ему наставление пред глазами их, и дай ему от славы твоей, чтобы слушало его все общество сынов Израилевых. И будет он обращаться к Елеазару священнику, и спрашивать его о решении, посредством урима перед Господом; и по его слову должны выходить, и по его слову должны входить он и все сыны Израилевы с ним, и все общество».

Прекрасная гравюра Юлиуса Шнорр фон Карольсфельда иллюстрирует эти стихи Писания.

Весьма велика была роль царя в судьбе подвластного ему народа. Это можно было понять по истории двух близких по крови и религии древних государств – Израиля и Иудеи. В древнем Израиле вследствие интриг и распрей династии сменялись одна за другой. Правление нечестивых царей или снобизм непокорных элит, выступающих против своего властелина, привели к падению царства и потере 10 колен. …

Казалось бы, древний мир остался в далеком прошлом, однако урим и туммим присутствует и в нашем современном обществе. Его можно найти на гербе известнейшего исследовательского Йельского университета, который входит в «Лигу плюща» – организацию самых престижных американских университетов. Надпись на иврите – урим и туммим в консонантном виде, то есть без огласовок –  אורים ותמים.

Вопрошание через урим и туммим прекратилось в период Второго храма (1 Езд. 2:62-63 или Неем 7:65): «Они искали своей записи родословной, и не нашлось ее, а [потому] исключены из священства. И Тиршафа сказал им, чтоб они не ели великой святыни, доколе не восстанет священник с уримом и туммимом». Тишрафа, согласно многим словарям – человек, наделенный высокой гражданской должностью или саном. Этот титул носил Неемия (Неем. 8:9).

После периода Второго храма не задают вопросы с помощью урима и туммима. Можно еще раз процитировать ответ великого Рамбама: «Почему же с их помощью не задавали вопросы? Потому что не было там духа святости, а не задают вопросы через когена, в словах которого нет духа святости и с которым не пребывает Божественное присутствие».

«Вера — это всегда авантюра, прыжок, парадокс, который способен превратить убийство в священное и Богоугодное деяние, парадокс, который вновь возвращает Исаака Аврааму, парадокс, который неподвластен никакому мышлению, ибо вера начинается как раз там, где прекращается мышление».

Сёрен Кьекегор «Страх и трепет»

История Ветхого Завета, так же как и любая другая история, содержит в себе важные вехи и переломные события, одним из которых, как известно, стало жертвоприношение Авраама. В Священном Писании этот библейский сюжет раскрывает перед нашим взором картину, которая, с одной стороны, приводит нас в ужас и трепет, а с другой, заставляет удивиться непоколебимости действий Авраама и глубине его веры.

Авраам по велению свыше должен принести своего единственного сына Исаака в жертву Богу и уже занес над ним, связанным, нож, чтобы заколоть его для всесожжения, когда ангел Господень взывает к Аврааму, прошедшему испытание на покорность Богу, и велит ему остановиться. Вот что говорит нам об этом Священное Писание:

«И простер Авраам руку свою и взял нож, чтобы заколоть сына своего.

Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я.

Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня.

И возвел Авраам очи свои и увидел: и вот, позади овен, запутавшийся в чаще рогами своими. Авраам пошел, взял овна и принес его во всесожжение вместо [Исаака], сына Своего».

Таков сюжет.

Мы попробуем его детально рассмотреть на примерах произведений нескольких выдающихся художников 16–17 веков, которые более или менее широко известны. Андреа дель Сарто, Тициан, Караваджо, Рембрандт в сюжете с жертвоприношением выбирают именно тот момент, когда Авраам заносит нож для принесения Исаака в жертву и его останавливает ангел. Почему именно он влечёт художников? Конечно, в первую очередь, ввиду парадоксальности веры Авраама, в ком сталкивается безграничная любовь к сыну с верой в Божье Слово и следование ему. Без сомнения, этот эпизод является пределом драматической напряжённости. Столкновение чего-то ужасного и в то же время загадочного, чудесного происходит именно тогда, когда Авраам занёс свой жертвенный нож.

Следует отметить тот факт, что к этому сюжету в 15 веке интерес ещё не явлен, в 16 он возникает, а в 17 — идёт на спад. Три полотна, выбранные нами в качестве исследуемых, написаны итальянскими мастерами 16 века. В Италии это время кризисное, когда гармония нарушена, а система ценностей поколеблена. Художников начинают влечь к себе неразрешимые противоречия. И где их ещё искать, если не в эпизоде на горе Мориа.

Обращаясь к ветхозаветному сюжету, они обретали гораздо большую независимость (в отличие от работы с сюжетами Нового Завета), избирая, тем самым, совершенно оригинальную, свежую тему и интерпретируя её на свой вкус и манер. Здесь содержится попытка передать что-то особенное, в чём-то связанное с переживаниями самого художника, в чём-то возникшее под влиянием своего времени.

Однако существовали и трудности при разработке такой темы. Изобразить ветхозаветный сюжет христианину так, чтобы он отображал реальность до пришествия Христа, невозможно, поскольку его сознание уже преображено самим Христом. У него уже иное восприятие Бога. Бог Ветхого Завета для христианина был незнакомым и трудно понимаемым.

Но всё-таки попытки были осуществлены, и наша задача будет состоять в том, чтобы проследить различные пути постижения ветхозаветной реальности, а также понять, удалось ли всё-таки кому-нибудь из мастеров выразить христианский опыт в сюжете с Авраамом.

Картины выстроены нами во временной последовательности так, чтобы мы смогли проследить эволюцию восприятия художниками сюжета на протяжении целого века.

Фрагмент фрески «Жертвоприношение Авраама» в еврейской синагоге античного города Дура-Европос на Евфрате (вблизи современного Калат-эс-Салихия в Сирии). III в.

Но прежде чем приступить к основной части работы, необходимо сказать, что самыми ранними памятниками изобразительного искусства на тему жертвоприношения Авраама являются фрагменты росписи одной из двух синагог в Дура-Европос (III в. по Р.Х.) и часть мозаики синагоги Бейт-Альфа (VI в. по Р.Х.) После нескольких попыток вглядеться в эти фрески в поисках хоть малейшего намёка на присутствие христианского, остаётся прийти к выводу, что здесь изображается лишь ритуальное жертвоприношение. Это не Авраам приносит в жертву своего сына, а некий жрец собирается сжечь на костре ребёнка.

Следует отметить и глубокую архаичность изображения сцены. Особенно это относится к росписи синагоги в Дура-Европос. В целом она носит орнаментальный характер. Здесь не задействован не только опыт Античности, но даже и восточной изобразительности. Заведомо не зная, с чем имеешь дело, роспись в Дура-Европос можно было бы принять за то, что обыкновенно обозначается как первобытное искусство. Поскольку же это совсем не так, то нам остаётся говорить о варваризации, дающей о себе знать в росписи. Надо ли говорить, что жертвоприношение Авраама, представленное в синагоге и изложенное в Ветхом Завете, — реальности разнопорядковые, никак между собой не встречающиеся. В лучшем случае можно было бы вообразить, что ветхозаветный сюжет, представленный в росписи, являет собой иероглифическое письмо. Но для этого придётся проигнорировать скованность и примитивизм изобразительности. Итог нашего обращения к первым опытам воспроизведения интересующего нас сюжета может быть только констатацией того, что опыты эти никакой традиции собой не образуют. Она сложится очень поздно и станет реальностью ненадолго. Всего-то можно говорить не более, чем о добуквенной традиции. Для нас в этом есть свои преимущества, так как круг источников, которые нам предстоит осмыслить, оказывается легко обозримым.

Андреа дель Сарто «Жертвоприношение Авраама». 1527-28. Дерево, масло, 213×159 см. Дрезденская Картинная галерея.

Мы начнём рассмотрение сюжета с картины итальянского художника Андреа дель Сарто, написанной в 1527 году. При первом взгляде на картину возникает ощущение неуверенности. Авраам робко придерживает Исаака за руки. Он как будто бы всё ещё не решил, что собирается сейчас сделать. Взгляд, движение рук Авраама ничего не говорят о том, готов ли он выполнить Божий наказ. С опаской и осторожностью Авраам смотрит на ангела, который приносит ему Божью весть. Но даже и такое душевное состояние Авраама обесценивается тем, что оно в сильной степени декларативно. Достаточно обратить внимание на то, как он держит меч. Может даже показаться, что это вовсе и не меч, орудие убийства, а некий знак.

Некоторая манерность фигур как будто делает из картины фрагмент театральной постановки. Во всяком случае, как реальное, жизненно серьёзное бытие изображённое на картине воспринимается с трудом.

Несмотря на блестящую и уверенную технику, превосходно переданный колорит, картине не хватает жизни, трепета. Есть робость, мягкость, осторожность. Как будто автор не уверен в том, что хочет изобразить, или не знает, как это сделать. Например, изображение Исаака. Он стоит одной ногой на жертвеннике и вопрошающе или даже умоляюще смотрит на зрителя. Страх наполнил его сердце. И возникает вопрос: готов ли он принять волю Божию? И да, и нет. Конечно, сердце трепещет в страхе, но всё-таки он повинуется решению отца. В то же время разум противится принять такое решение. Оно ему кажется безрассудным, диким.

Почему же художник изображает Исаака именно таким образом, выставляя его фигуру на первый план картины? Почему он не видит возможности изобразить его, например, таким же образом, как это сделал Рембрандт. У Андреа дель Сарто это невозможно, иначе картина потеряет свою смысловую наполненность, так как своему Аврааму художник не может придать состояние безграничного доверия Богу, решимости и твёрдости следовать Его воле до конца. Исаак забирает всё внимание на себя, на свои переживания, именно потому, что в Аврааме они невнятны. Но этих переживаний недостаточно для того, чтобы зритель почувствовал весь драматизм происходящего. Ведь сюжет из Священного Писания прежде всего и в огромной степени об Аврааме, его действиях и стоящей за ним вере. Выдвигая на передний план Исаака, Андреа дель Сарто уже не столько по-своему интерпретирует библейский текст, сколько создаёт произведение, связанное с ним чисто формально. Можно сказать, что эта картина является лишь подступом к рассматриваемому нами сюжету.

Тициан. «Жертвоприношение Авраама». Одно из панно триптиха для церкви Санто-Спирито (Венеция, ризница церкви Санта-Мария делла Салюте).

Следующий художник, к которому мы обратимся, — Тициан. Картина «Жертвоприношение Авраама» была создана этим мастером в период с 1542 по 1544 гг. По грандиозности и мощи, скульптурности её можно считать «микеланджеловской».

Внутреннее движение на картине начинается из верхнего левого угла фигурой ангела, затем переходит в центр, где находится титаническая фигура Авраама и заканчивается Исааком. Ангел изображён на фоне тёмного, сгущающегося неба. Его одежды такого же цвета, той же текстуры, что и облака, поэтому не удивительно, что занесённый Авраамом нож не сразу различается зрителем. Ангел пытается отстранить сильную руку Авраама, который смотрит на него с огромным недоумением. Авраам растерян, как будто он уже вообще ничего не понимает. И задаётся вопросом: чего же хочет от меня Бог? В таком состоянии он готов крушить всё, что не попадётся ему под руку. И в этом он страшен. Складывается ощущение, что он уже не знает смысла своих действий, весь его мир перевернулся вверх дном. Кажется, что жертвоприношение, которое вот-вот может произойти, обязательно произойдёт, и нет никакого шанса на спасение.

Тем более что могучее тело Авраама вызывает в воображении зрителя представление о мужественном герое-борце, а отнюдь не об отце, отдающем жизнь своего единственного сына на волю Божью. Герое, который на что-то решившись, ни перед чем не остановится.

Образ Исаака вообще сложно описать и понять. Тициан изображает его ещё маленьким мальчиком, чьё лицо не искажено испугом, в чьей позе и выражении лица чувствуется полное непонимание того, что происходит. В нём очень мало от «разумного». Кажется, что этот ребёнок не может быть сыном Авраама, будущего патриарха. Автор изображает его больше похожим на ягнёнка, чем на человека. Возможно, этот ход художник использовал для того, чтобы более реальным стало ощущение его не страдающим человеком, а жертвой как таковой в момент заклания. Поэтому может показаться, что Аврааму будет легко совершить жертвоприношение.

При более детальном рассмотрении картины возникает ощущение, что Тициан совсем не сосредоточен на Боге. Он вообще мало что знает о Нём. Более того, невольно начинаешь задаваться вопросом, а даёт ли о себе знать Бог на тициановском полотне. В каких отношениях с ним автор. Не ответив себе на эти вопросы, мы не сможем до конца понять, что же тогда художник имел здесь в виду.

Надо сказать, что изображение не только Исаака, но и ангела и вызывает недоумение. Если Исаак походит больше на барашка, чем на ребёнка, то ангел какой-то кукольный. Авраам воинственен, а не кроток и покорен. Любви, надежды на разрешение чудовищной ситуации явно не хватает. И совсем нет места Богу. А если художник не видит Бога в этом сюжете, значит, Авраам не сможет увидеть в ангеле Божьего посланника.

Сдержанный колорит картины, мощь движений крепкого мужественного человека, компактность композиции, в которой выведенные на первый план фигуры заполняют всё полотно, придают ему героическое звучание, столь характерное для искусства Высокого Возрождения. Откуда же тогда возьмётся трепет перед Божьим замыслом?

Тициановский Авраам слишком верит в самого себя, он самодостаточен. Художник видит его личность, полагающуюся только на свою человеческую силу и веру, но не на Божью волю. Тогда как мы знаем, что без Него один Авраам не выстоит, Тициан даёт нам понять другое — выстоит. Ведь Авраам — это настоящий титан, мощь его необорима.

На картине ангелом он просто сбит с толку. И можно себе представить: если ангел не убедит Авраама в том, как надлежит действовать, он способен поколебать основы мироздания по подобию греческих титанов и гигантов.

Караваджо «Жертвоприношение Авраама». 1594-1596. Холст, масло, 104×135 см. Галерея Уффици (Флоренция).

«Жертвоприношение Авраама» кисти Караваджо написано в период с 1590 по 1610 гг. и, конечно, ничего общего с полотном Тициана не имеет. Вся картина построена на контрасте света и тени, мирного пейзажа и порывистого движения. Три сплетающиеся руки и три потрясенных лица — ангела, Авраама и Исаака — образуют как бы светящийся треугольник на спокойном нейтральном фоне.

Здесь мы видим человека, полного решимости убить своего сына. В его взгляде нет ни сомнения, ни страха перед неизвестным будущим. Встреча с ангелом его нисколько не удивляет. Авраам смотрит на ангела с подозрением и даже с неким негодованием из-за того, что он пытается помешать ему выполнить его задачу. Исаак кричит от ужаса. Его лицо поражает своей беспомощностью и непониманием того, что с ним происходит. Караваджо очень натуралистично изображает страдания Исаака. Художник не пытается смягчить и без того тяжёлый, драматичный и не всякому до конца понятный и осознаваемый момент в жизни двух людей. В Аврааме не чувствуется ни веры, ни любви к Богу. Есть только чёткое бестрепетное холодное выполнение Божьего повеления. В караваджевском Аврааме можно заподозрить что-то фарисейское, бездумную решимость выполнить закон, правило, данные свыше. Во всём его облике, в позе, в жесте, в повороте головы ощущается законничество. Для такого Авраама, кажется, и распятие Христа произошло бы в законе и только.

Редкий случай — у Караваджо Исаак как будто бы сопротивляется Аврааму. Вообще, в картине ощущается борьба: Авраама с ангелом, Исаака с отцом, что может говорить о внутренних противоречиях в душе самого автора. Видимо, для него изображённое на картине — это неразрешённая и неразрешимая проблема.

Особенно сильное впечатление производит то, как художник изображает сильную руку Авраама, которая не хочет выпускать нож даже при виде ангела. От этого становится страшно и даже возникает мысль, что если ангел не сможет противостоять силе Авраама, то произойдёт непоправимое. Ведь на картине мы видим только попытку отстранить руку Авраама, сообщив ему повеление Бога. У художника всё остаётся недосказанным, и это пугает.

В зданиях на заднем плане картины некоторые искусствоведы усматривают изображение церкви и баптистерия, что является намеком на христологический смысл жертвоприношения, очевидной параллели между Исааком и Христом, поскольку оба они являются невинными жертвами. Надо заметить, однако, что в кричащем и протестующем Исааке, слишком мало сходства с будущим поведением Христа перед казнью. Намеренно располагая голову барана рядом с головой Исаака, художник тем самым делает акцент на совсем другой параллели.

Но зададимся вопросом: чувствуется ли в картине Караваджо истинный дух Ветхого Завета? Полагаю, такое утверждение далеко от истины. Она же состоит в том, что для Караваджо сюжет жертвоприношения Авраама — это неразрешимая проблема. Он вызывает недоумение у самого художника, которое передается и нам, зрителям.

Рембрандт ван Рейн «Жертвоприношение Авраама». 1635. Холст, масло, 193×132 см. Эрмитаж (Санкт-Петербург).

Завершим мы наш краткий обзор рассмотрением «Жертвоприношения Авраама» Рембрандта, картиной, написанной в 1635 году. Она хронологически последняя в этом ряду и вместе с тем представляет собой наиболее глубокое воплощение образа.

Изобразить искаженное ужасом лицо Исаака, отчаяние, жалость и растерянность на лице Авраама — такое решение представлялось самым убедительным и логичным большинству художников, но не Рембрандту. Рембрандт не пожелал слышать крика сына. На его картине мы вовсе не видим лица Исаака. Авраам закрыл его рукой, и в этом жесте сосредоточены все чувства отца: единственное, что он еще может сделать для сына, — это избавить его от ужасного зрелища. А зрителю останется только догадываться о выражении лица Исаака. Такое решение художника смягчает драматизм сюжета. Он изобразил сына, покорного воле отца. И немота сохраняет достоинство жертвы. Драма, происходящая в тишине, становится более пронзительной.

На картине Рембрандта можно почувствовать огромную любовь и доверие своему Богу как Авраама, так и самого автора. Нож, падающий из рук, указывает на его сильную растерянность. Рука ангела, которая останавливает Авраама, позволяет зрителю вздохнуть с облегчением. Авраам не хочет убивать и до последнего надеется на то, что Бог спасёт его единственного сына. Возможно, поэтому с такой лёгкостью нож выпадает и застывает в воздухе как символ покорности всему, что ни повелит ему Господь.

Волшебный рембрандтовский свет падает на руки и лица Авраама и ангела. Спокойные тёплые тона в серо-зеленой гамме — основа колорита картины, тёплый свет облегчает восприятие выделяющегося обнаженного тела Исаака, но в то же время усиливает драматизм происходящего. Свет как будто бы и защищает тело Исаака от того, что может произойти, и вместе с тем подставляет его под удар.

Образ настолько глубоко продуман и прочувствован, что, кажется, сам художник испытывал необходимость пройти внутренний путь принятия Авраамом его мучительного решения. Традиционный сюжет становится для Рембрандта испытанием его мастерства, его человеческой зрелости, а тема жертвенности станет одной из важнейших в творчестве великого художника. Очень важно то, что он смог запечатлеть любовь в христианском понимании. Образ Авраама сопряжён с образом святого христианина. Автор прекрасно изображает богословскую параллель между агнцем и Христом. Здесь ощущается не только воля Бога, но и Его любовь, выраженная ангельским порывом. Так рождается вера, преображающая человека.

Картина Рембрандта вершина, венец всех предыдущих попыток изобразить жертвоприношение Авраама. В этой картине почти состоялось разрешение ветхозаветного закона и преображение его в новозаветную любовь. Но полное разрешение всё-таки невозможно, поскольку оно произойдёт только с приходом Христа.

Журнал «Начало» №25, 2012 г.

Первая Маккавейская книга повествует о сопротивлении сынов Израиля Антиоху IV Епифану, который в войне покорил Египет, Израиль и вознамерился создать единый народ и единую веру.  1 Мак 1:41-44: «Царь Антиох написал всему царству своему, чтобы все были одним народом, и чтобы каждый оставил свой закон. И согласились все народы по слову царя. Царь послал через вестников грамоты в Иерусалим и в города Иудейские, чтоб они следовали узаконениям, чужим для сей земли».

Иерусалимский храм был полностью разграблен и осквернен, повсеместно устанавливались жертвенники языческим богам. Тех же, кто не оставлял веры своих отцов, ждали жестокие пытки и смерть. В стране вспыхнуло восстание, которое возглавил священник Маттафия и пятеро его сыновей. Желая найти поддержку в Риме против греков, Ионафан, сын Маттафии, посылает посланников в Рим за помощью, а также и в Спарту. Письмо в Спарту скрывает одну из тайн Древнего мира. Спартанцы – потомки Авраама?

1 Мак 12:6-7: «Первосвященник Ионафан и народные старейшины, и священники и остальной народ Иудейский братьям Спартанцам – радоваться. Еще прежде от Дария [Арея], царствовавшего у вас, присланы были к первосвященнику Онии письма, что вы – братья наши, как показывает список».

Далее, 1 Мак 12:10-11: «Но предприняли послать к вам для возобновления братства и дружбы, чтобы не отчуждаться от вас; ибо много прошло времени после того, как вы присылали к нам. Мы неопустительно во всякое время, как в праздники, так и в прочие установленные дни, воспоминаем о вас при жертвоприношениях наших и молитвах, как должно и прилично воспоминать братьев».

Далее в письме 1 Мак 12:16-18: «Теперь мы избрали Нуминия, сына Антиохова, и Антипатра, сына Иасонова, и послали их к Римлянам возобновить дружбу с ними и прежний союз. Поручили им идти и к вам, приветствовать вас и вручить вам письма от нас о возобновлении и с вами нашего братства. И вы хорошо сделаете, ответив нам на них».

Не менее удивителен и ответ спартанцев 1 Мак 12:20-23: «Царь Спартанский Онии-первосвященнику – радоваться. Найдено в писании о Спартанцах и Иудеях, что они – братья и от рода Авраамова. Теперь, когда мы узнали об этом, вы хорошо сделаете, написав нам о благосостоянии вашем. Мы же уведомляем вас: скот ваш и имущество ваше – наши, а что у нас есть, то ваше. И мы повелели объявить вам об этом».

Тексты указанных писем, немного видоизмененные, содержаться в труде Иосифа Флавия «Иудейские древности» (книга 13, глава 5 параграф 8). Интересно то, что в первом письме к спартанцам Иосиф Флавий говорит о том, что родство спартанцев с израильтянами подтверждено Священным Писанием иудеев: «…нам вовсе не было необходимости в доказательстве этого нашего родства, так как в том уже убеждали нас данные нашего Св. Писания». В ответном письме от спартанцев есть дополнение, отсутствующее в Маккавейских книгах, а именно имя посланника и описание печати: «Письмо это вручит вам Димотел, который обыкновенно составляет у нас послания. Письмо четырехугольного формата и снабжено печатью, представляющей орла, держащего змею».

Иосиф Флавий не сомневался в подлинности писем. Но вопрос, в каких письменных источниках содержатся подтверждения о том, что спартанцы потомки Авраама, остается открытым. Исходным началом поисков многие исследователи указывают на труд греческого писателя IV века до Р.Х. Гекатея Абдерского.  Сведения о нем можно найти, например, в книге «Греческие и римские авторы о евреях и иудаизме. Том 1. От Геродота до Плутарха», Москва – Иерусалим, 1997 г., или в статье Н.А. Мещерского «Екатей Абдерский и его отношение к иудеям» в сборнике «Язык и литература», изданном в ЛГУ в 1927 году.  Гекатей (или Екатей у Мещерского), предположительно, родился во второй половине IV века до Р.Х. Он участвовал в завоеваниях Александра Македонского, а затем обосновался в Египте. По версии Гекатея Абдерского, исход евреев их Египта состоялся по настоянию самих египтян.  Причиной тому была некая страшная болезнь, поразившая Египет, и, по их мнению, виноваты в этом бедствии были инородцы, которые почитали своих богов и тем самым оскорбляли истинных богов Египта. За все это все пришельцы были изгнаны из Египта. Однако, и это самое интересное, некоторые последовали в Элладу. Н. А. Мещерский приводит подлинный текст Гекатея: «Когда были изгнаны иноплеменники, то наиболее выдающиеся и деятельные из них, собравшись вместе, выселились, как говорят некоторые, в Элладу и другие страны, имея вождей, из которых Данай и Кадм прославились наиболее других. Множество простого народа выселилось в страну, ныне называемую Иудеей… Руководил же выселением некто, по имени Моисей, отличавшийся как рассудительностью, так и мужеством».

Горельеф московского Храма Христа Спасителя, изображающий библейскую Девору. Находится в Донском монастыре. Скульптор А. В. Логановский, 1847-1849

Однозначно нельзя отождествлять колено Дана с Данаем, но в Священном Писании есть некое указание на то, что это колено связано было с морем. Косвенное указание на это содержится в знаменитой Песне пророчицы Деворы Суд. 5:17: «Галаад живет спокойно за Иорданом, и Дану чего бояться с кораблями».

В Синодальном переводе использован глагол «бояться», однако на иврите глагол גּוּר имеет и другие значения – жить, как пришелец, странствовать. И в ранее указанном переводе раввина Михаила Ковсана эти стихи звучат так: «За Ярденом живет Гилеад. Зачем на кораблях Дан обитает? Ашер берег морей населяет, обитает на заливах своих».

Колено Дана одно из самых загадочных колен Израиля. История его очень противоречива. Из этого колена выходили искусные мастера. Двух искуснейших мастеров из колена Иуды и колена Дана избрал Господь для создания и украшения скинии – Веселеила (Бецалель – под защитой Бога) и Аголиава (Охолиав – Отец, Бог есть укрытие). Более того, как одаривает Господь мудростью и талантом всех тех, кто направляет свои усилия на угодное Богу дело, так Веселеилу и Аголиаву Господь дал мудрость и разумение Исх. 31:1-3,6: «И сказал Господь Моисею, говоря: смотри, Я назначаю именно Веселеила, сына Уриева, сына Орова, из колена Иудина; и Я исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, и вот, Я даю ему помощником Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова, и в сердце всякого мудрого вложу мудрость, дабы они сделали всё, что Я повелел тебе».

Потомок из колена Дана украшал храм Соломона. Из Тира царь Хирам послал строителя для работ по созданию храма. 2 Пар. 13-14: «Итак я посылаю [тебе] человека умного, имеющего знания, Хирам-Авия, сына одной женщины из дочерей Дановых, а отец его Тирянин, умеющего делать изделия из золота и из серебра, из меди, из железа, из камней и из дерев, и пряжи пурпурового, яхонтового цвета, и из виссона, и из багряницы, и вырезывать всякую резьбу, и исполнять все, что будет поручено ему вместе с художниками твоими и с художниками господина моего Давида, отца твоего».

(Однако здесь есть некое противоречие – в 3 Цар. 7:14 указано, что Хирам-Авия – сын вдовы из колена Неффалимова. Но эту неточность можно объяснить тем, что Неффалим – родной брат Дана. Их мать Валла была служанкой Рахили).

Возможно, строитель храма Хирам-Авия, или Хурам-Авий – חוּרָם אָבִי, – сын вдовы, это именно Хирам Абифф, легендарный основатель одного из известнейшего тайного ордена. (Однако есть и темная сторона в истории Данова колена. В христианской эсхатологии повествуется, что в конце веков именно из колена Дана выйдет самая мрачная и страшная личность в истории человечества).

Гипотезу о возможной связи колена Дана с греками выдвинул известный и признанный во всем мире археолог, в прошлом генерал израильской армии, Игаэль Яддин. Он придерживался версии о том, что существует некое подобие данайцев, упомянутых у Гомера, с коленом Дана. Вклад Игаэля Яддина в изучение истории Израиля очень велик – он руководил многими раскопками археологических памятников в Эрец-Исраэль, в том числе и в Кумране. Он был инициатором и вдохновителем создания знаменитого в настоящее время Храма книги в музее Израиля в Иерусалиме, в котором хранятся все найденные Кумранские свитки Мертвого моря. Если предположить, что колено Дана, или часть его народа, обитало на островах Эгейского моря и, возможно, на юге Пелопоннеса, то утверждение, что спартанцы имеют своим предком Авраама, могло бы быть достаточно правдивым.  Но сам Игаэль Яддин частично отождествлял колено Дана с греками, но тогда o потомках Авраама не может быть и речи.  Несмотря на большие достижения в археологии и безоговорочное признание заслуг Игаэля Яддина, эта гипотеза не была принята в научном мире.

Ливанские кедры

Однако упоминание о кораблях, о море, скорее всего, не является случайным. Именно морские пути связали Спарту с восточными державами. И главенствующую роль в этом сыграла Финикия. Финикия – это имя, объединяющее города-государства на восточном побережье Средиземного моря, такие как Тир, Сидон, Библ. Существует версия, что название «Финикия» дали греки, и происходит оно от наименования цвета краски –  пурпура, особенно ценимой в древнем мире. Однако есть и другое толкование слова «Финикия». В книге известного антиковеда и востоковеда, доктора исторических наук Ю.Б. Циркина «От Ханаана до Карфагена» выдвигается версия об египетских корнях слова Fenkhu: «Вероятнее всего, что оно первоначально означало лесорубов (или, может быть, кораблестроителей)». Известно, что в Египет поставлялось большое количество кедровых деревьев. Красота, удивительные свойства его древесины воспеты в Священном Писании. Во всех священнодействиях по очищению наряду с иссопом и червленой нитью непременно должно присутствовать кедровое дерево. Например, Левит 14:49-52 или знаменитая молитва Валаама, Числа 24:5-6, или использование кедровых деревьев в качестве строительного материала при постройке храма Соломона, 3 Цар. 6:9-10. Можно сказать, что это благородное дерево принесло славу Финикии и превратило ее сынов в лучших мореходов Древнего мира. Финикийские суда – торговые и военные – были высшим достижением кораблестроения того времени.

Однако сами жители называли себя хананеями. Но самое главное, по мнению Ю.Б.   Циркина, финикийцы и евреи были родственным народом.  В другой очень интересной книге   Ю.Б. Циркина «Мифы Финикии и Угарита» утверждается, что изначально их объединяли фактически очень близкие религиозные установки: «По сути дела евреи принадлежали к тому же культурному кругу, что и финикийцы. Это существенно облегчало контакты и обоюдное влияние. Еврейская религия и мифология до утверждения у евреев единобожия была очень схожа с финикийской». Именно по этой причине существовали очень тесные контакты Финикии с Израилем. В Священном Писании особенно в книгах Царств повествуется не только об экономических, родственных связях, но и об особо дружеских отношениях тирского царя Хирама с царями Иудеи и израильского царства. Здесь можно обратиться к почти революционным выводам другого известного израильского археолога –  профессора из Тель-Авивского университета Израиля Финкельштейна. Результатом археологических раскопок вышла книга «Раскопанная Библия. Новый взгляд археологии». Авторы: Израэль Финкельштейн и Зилберман Нил-Ашер. Профессор Финкельштейн подводит итог 70-летним археологическим раскопкам на территории Израиля и делает революционные выводы: не было исхода из Египта, не было завоеваний Иисуса Навина.  А было постепенное освоение территории: «И большинство израильтян пришло не извне Ханаана – они вышли из него. Не существовало массового исхода из Египта. Не существовало насильственного завоевания Ханаана. Большинство людей, которые стали ранними израильтянами, были местными жителями – те же самые люди, которых мы видим в нагорье на протяжении бронзового и железного веков. Ранние израильтяне сами были – ирония из ироний – по происхождению хананеями!».  (Здесь необходимо отметить, что книга вызвала большие споры и разногласия, однако не поколебала веру в Священное Писание. Например, по причине полного забвения истории и жизни фараонов Древнего Египта, некоторое время бытовала версия о назначении величественных пирамид, как о зернохранилищах Иосифа. Археология отвергла эту версию, но разве после этого у верующих людей изменилось отношение к Иосифу? Нисколько. На духовном уровне он – пример борьбы с искушениями, честный слуга, оправдывающий доверие господина, мудрый государственный муж, заботящийся о благе Египта. И главное – пример прощения и милосердия).

Таким образом, возникло некое хрупкое равновесие. Израиль в составе 12 колен утверждался в монотеизме, и пророки осуждали и боролись с поклонением старым языческим хананейским богам, как с «языческой мерзостью», в то же время родственные, экономические связи сближали его с Финикией.  Упоминание о Тире (צֹר или צוֹר – Цор) в Священном Писании встречается 42 раза, о Сидоне (צִידֹן или צִדוֹן – Цийдон) – 38 раз.

Финикийское торговое судно

В книге Сабатино Москати, профессора семитской филологии в Римском университете и основателя Института по изучению Ближнего Востока, «Древние семитские цивилизации» можно прочесть, что на восточном побережье Средиземного моря создавались богатые порты: «Этот регион стал домом финикийцев – торговцев и мореплавателей древних времен, чье мастерство, дерзость и жажда открытий привели их на все побережья Средиземного моря».

Колонии Финикии простирались вплоть до Пиренейского полуострова. Таким образом, если принять во внимание мнение серьезных ученых о семитских корнях знаменитых мореходов Финикии, то представляется вполне возможным, что и на Кипре, и на Крите, и даже на юге Пелопоннеса, в Спарте, образовывались еврейские общины. Можно привести высказывание Филона Александрийского из «Послания к Гаю» (36) о наличии таких общин : «…ибо когда-то еврейские переселенцы обосновались как в сопредельных странах — в Египте, в Финикии и в Сирии (и в той, что зовется «Дольная»[38], и в другой), так и в далеких — в Памфилии, Киликии и в Азии вплоть до Вифинии и самых отдаленных заливов Понта, и точно так же в Европе — в Фессалии, Беотии, в Македонии, в Этолии, в Аттике, в Аргосе, в Коринфе, в большинстве лучших земель Пелопоннеса. Но не только материки — и самые славные острова (Эвбея, Кипр и Крит) полны еврейских поселений».  Упоминаемый выше Сабатино Москати, приводя примеры с мифами, пришел к выводу о взаимопроникновении цивилизаций: «Вполне можно предположить, что вскоре будет доказана органическая связь греческой цивилизации, в частности ее литературы и религии, с соседней, предшествующей ей цивилизации. Вероятно, также будет подтверждена близкая связь античной и ближневосточных культур, в которой важную роль играли хананеи».   Таким образом, можно допустить, что еврейские поселения могли быть и в Спарте.  Возможно, сказывалось влияние Крита, с которым у Спарты были культурные и торговые связи. В книге Ю.В. Андреева, антиковеда, доктора исторических наук, «От Евразии к Европе» о критской цивилизации сказано: «Минойская цивилизация обладала рядом специфических, одной только ей присущих черт, которые резко отличали ее даже от ее ближайших соседей на востоке – таких, как цивилизации Кипра, центральной Анатолии, Сиро-финикийского побережья. Тем не менее, ее типологическое родство со всеми этими цивилизациями так же, как и с более удаленными цивилизациями Двуречья и Египта, кажется достаточно очевидным».

Похищение Европы. Роспись краснофигурной вазы XVI в до н. э.

Возможно, Крит был связующим звеном Спарты с Финикией.  И здесь вполне уместно вспомнить известнейший миф о похищении Европы. Миф этот изложен в поэме Мосха – лирического поэта III века до н.э. из города Сиракузы. Сюжет всем известен: Зевс похищает финикийскую царевну Европу и укрывает ее на Крите. От сыновей Европы и Зевса ведет начало царская династия Крита.  Но Европа – хананейская царевна!  Ее отец, сидонский царь Агенор отправляет своих троих сыновей на поиски дочери, один из которых, Кадм основал греческий город Фивы. Миф этот очень распространен, он всеобъемлюще представлен в мировом изобразительном искусстве, начиная от древних греческих ваз до прекрасных живописных полотен. Но в истории этого мифа есть интересное продолжение. Если изначально герои этого мифа – хананеи, то в разворачивающееся истории о Лабиринте, Минотавре и известном герое Тесее уже чувствуется греческое влияние.

Живописных работ на эту тему много, однако одно полотно надолго остается в памяти. Это картина Валентина Серова «Похищение Европы».

Картина эта напоминает фреску из какого-нибудь древнего и полузабытого храма…

Валентин Серов.  Похищение Европы

В другой книге Ю.В. Андрева «Архаическая Спарта» приводятся интересные факты об археологических находках на территории древней Спарты: «Сильное восточное влияние чувствуется и в изделиях самих спартанских ремесленников, найденных в храме Орфии… Люди, изображенные на костяных пластинках, одеты по восточной моде в сапоги с загнутыми носами, их волосы и бороды уложены фестончиками на ассирийский манер. Объяснить это можно либо тем, что сами спартанцы в это время одевались на восточный лад, либо тем, что местные ремесленники копировали в своих изделиях какие-то восточные образцы. В обоих случаях — влияние восточной культуры на культуру Спарты не вызывает сомнений».

Но особый интерес вызывают отношения у Финикии с греками. У великого Гомера часто даются нелицеприятные характеристики финикийским мореходам. Например, «Одиссея», 14 песня, 285 стих: «Прибыл в Египет тогда финикиец, обманщик коварный, злой кознодей, от которого много людей пострадало; он, увлекательной речью меня обольстив, Финикию, где и поместье и дом он имел, убедил посетить с ним», или 15 песня 415 стих: «Случилось, что в Сиру прибыли хитрые гости морей, финикийские люди, мелочи всякой привезши в своем корабле чернобоком». Был ли прав великий Гомер? Возможно, в чем-то был и прав. В упоминаемой выше замечательной книге Ю.Б. Циркина есть мнение о том, что финикийцы были не только мирными торговцами, но и пиратами.  Их боевые корабли были хозяевами морей.

Финикийский военный корабль

Цитата из книги Ю.Б Циркина: «Плавание по опасным и часто неизведанным морям, пиратство, торговля воспитали в финикийцах такие качества, как отвага, доходящая до дерзости, коварство, расчетливость, практичность умение приспосабливаться к новым обстоятельствам, быть безукоризненно честными, когда это выгодно, и наглыми обманщиками, если это идет им на пользу. Во всяком случае, именно такими их представляли греки и римляне». Таковыми были финикийцы – хананеи. И спартанцы признавали свое родство с этим противоречивым, но, без сомнения, необыкновенным народом. Быть может, они увидели в своем характере некоторые черты, сходные с характером хананеев? Вопрос остается открытым…