Около 10 лет назад ненастным петербургским днем мне довелось оказаться в небольшом странном здании на углу Петербургского шоссе и Ленинского проспекта. У входа в закопченное сна­ружи строение, которое меньше всего походило на церковь, висела таб­личка, объясняющая, что это церковь святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, находящаяся в ведении Московского пат­риархата. В полумраке храма на стенах было развешено несколько небольших икон, видимо принесенных из дома прихожанами, и теплились свечи, вставляемые из-за отсутствия подсвечников в песок, насыпанный в ящики. Но несмотря на обделенность этой церкви красотой, которой всегда славились русские храмы, в ней было удивительно хорошо. Ощу­щение чистоты и света, таинственно разлитого в темном помещении, за­ставляло вспомнить о духе катакомб, из которых возносили свои молит­вы к Богу первые христиане. Незримый телесными очами свет, который я ощутил в церкви Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, осветил серый ноябрьский день и наполнил его духовным смыслом.

Через несколько лет на редкость знойным для Петербурга летом мне пришлось побывать в этих местах снова. Тогда, в изнуряющую июльскую жару, около 12 часов дня, в районе безликих брежневских жилых кубов Ленинского проспекта было особенно ощутимо томи­тельное присутствие «беса полуденного». Но сверкнувшая белизной, напомнившей о цвете риз Христовых, маленькая церковь близ яркой зелени деревьев пустыря и остатков живописного озера представи­лась оазисом Надежды. В этом храме казалась особенно ощутимой живительная сила неиссякаемого источника Веры и Любви. Непохо­жая по своей архитектуре на храмовые здания церковь без купола стояла в окружении самой новой жилой застройки. Храм был побелен внутри и снаружи, ярко освещен светом множества свечей в бронзо­вых канделябрах. В нем появились большие иконы, по технике пись­ма которых и свежести красок можно было понять, что они написаны недавно, чувствовалось, что те же руки, которые создавали иконы, расписывали и саму церковь, украшали алтарь.

В притворе над входом висела довольно необычная икона Богородицы, изображавшая Мать с Сыном, склонившихся друг к другу. Удив­лял стремительный, более низкий, чем на других иконах этого иконо­графического извода, наклон осиянной нимбом головы Богородицы к Богомладенцу на ее руках. Потом мне сказали, что необычная икона называется Касперовской, имеет свою историю и считается охрани­тельницей города Одессы, из которого родом был молодой батюшка, не так уж давно окончивший Петербургскую духовную семинарию.

Войдя в храм, я окунулся в особую атмосферу церкви, где все при­хожане пели вместе со священником молитвы (явление, к сожале­нию, встречающееся далеко не во всех храмах). Женщины, многие со слезами на глазах, приподнимали своих детей вверх, чтобы те могли увидеть литургию — божественное действо, во время которого на душе становится особенно хорошо.

После того июльского дня мне часто приходилось бывать в этой все более и более хорошевшей церкви. И каждый раз поднимаясь из метро на Ленинском проспекте, словно из подземных глубин Петербурга, и идя под раздававшиеся из ларьков какофонические звуки современных ритмов мимо чудовищных нищих и вопящих уличных торговцев ниж­ним бельем или плодами своих садоводческих участков, мимо амбальных бритоголовых мальчиков в униформе, охраняющих зоны сфер владычества рэкета, я думал о встрече с Богом, которая предстояла мне в ма­ленькой церкви на углу Ленинского проспекта и Петергофского шоссе.

Старый Петербург, как известно, построен на дне громадной геологической впадины, на выходе из которой, по ее краям, расположены Царское Село, Пулково, Парголовская Поклонная гора, другие петербургские пригороды. Несколько ниже, на бывшей некогда дачной территории, где сейчас стрела Ленинского проспекта вонзилась в Петергофское шоссе, 10 лет назад в помещении заброшенной загород­ной дачи дореволюционных времен иеромонах Лукиан (Куценко) ре­шил создать церковь. По отношению к старому Петербургу эта цер­ковь находится на возвышении. И располагаясь на выходе из невской долины, там, где уже, кажется, почти кончился путь из петербургско­го ада к небу, чудесная церковь, наряду с храмами Царского Села, несомненно являет собой рай Петербурга. Поднимаясь по ступеням станции метро «Ленинский проспект», я часто чувствовал себя восхо­дящим со дна невского ущелья к свету. На этой некогда цветущей ме­стности по левую сторону от шоссе еще сохранились остатки былой красоты в виде фрагментов живописных лугов и озер. На их берегах ныне стоят корпуса современных жилых домов. Церковь Веры, Наде­жды, Любови и их матери Софии сделала зримым присутствие Софии-Премудрости в одном из спальных районов Петербурга, внесла смысл в существование его жителей.

Во время своих посещений церкви мне приходилось неоднократно слышать о сестричестве, создаваемом настоятелем и прихожанками этого храма в Лодейнопольском районе нашей области, и о тех чудесах, которые происходят там. Я выяснил, что в храме Веры, Надежды, Любови и Софии висела лишь копия Касперовской иконы, точнее одного из ее списков, находящегося в Тервеничах, отдаленном местечке Северо-Запада России, в котором обосновалось сестричество. Найденный стараниями настоятеля и прихожан разрушенный Покровский храм в Тервеничах принял первых сестер в 1991 г. И хотя я неоднократно слы­шал устные рассказы о последующих событиях в Тервеничах, во избе­жание каких-либо искажений излагать историю сестричества вынуж­ден по книжке «Покрово-Тервенический монастырь» (1996), изданной монастырем, и буду опираться на цитаты из нее.

Первоначально место и положение сестричества мало напоминало о нем. Воодушевленная верой маленькая группа женщин мужествен­но облагораживала прихрамовую землю, расчищала полуразрушен­ный храм, планируя обитель. Отсутствие жилья, суровость зимы, пустое необжитое место не разочаровывали тружеников. В 1996 г. была в основном восстановлена церковь, построены подсобные поме­щения, два жилых корпуса, посажен сад.

Сестричеству было необходимо, по примеру многих исторических обителей, иметь источник и святыни — главные духовные достояния монастыря. Человеческие старания, хоть и самые благородные и бла­гочестивые, не имели никакого успеха. Пять попыток обнаружить воду на территории монастыря принесли только разочарования, хотя колодцы были вырыты на большой глубине.

Проблема с особо почитаемой иконой Божией Матери для обители также долго не имела разрешения. Общине трудно было достать старинный образ, празднуемый в день Покрова Пресвятой Богородицы 14 октября (Люблинская, Псково-Покровская, Касперовская, Браиловская, Гербовецкая, Барская). Настоятель и духовник сестричества был уверен в возможности получить для обители старинный список с чудотворного образа Касперовской, у которого родился и провел свое детство и юные годы.

Но Богу и Божией Матери угодно было другое, поэтому старания духовника Промыслом Божиим были безуспешными. Приобрести старинный образ Касперовской не удавалось, было решено найти другую икону, празднуемую 14 октября. Но в этот же день один из мо­нашествующих, принимавший участие в поиске, в тонком сновиде­нии был перенесен духом из далекого южного города в местечко Тервеничи, где сама Божия Матерь повелительно указала место источни­ка и икону, отчетливо напомнившую тип Касперовской, хотя и без надписания. После этого видения были опять приложены силы к по­иску иконы, но безрезультатно, и только после многих стараний с крепкой верой в изволение Божией Матери, икона, точно такая, какая была указана Царицей Небесной, была обретена в запасниках мастер­ской одной из одесских художниц. Радости и волнению не было пре­дела. По счастливом сообщении о видении и обретении иконы, ука­занной самой Божией Матерью, сестричество и прихожане церкви святых великомучениц готовились к торжественной встрече.

Тем временем в далеких Тервеничах одной из первых инокинь, ни­чего не знавшей об этом, ранее в своей жизни не испытавшей ничего сверхъестественного ни наяву, ни во сне, было явлено следующее: во время ночной молитвы инокиня услышала властный, но мягкий и красивый голос, отчетливо говоривший: «Чем быстрее моя икона бу­дет у вас, тем скорее моя помощь будет вам».

По прибытии в приход свв. мучениц икона сразу же, не без страха и переживаний, была отвезена в обитель. На месте, указанном Божией Матерью в сновидении, настоятель и монашествующие обнаружили родник. Икона была положена на место родника, как было указано в сновидении, затем был отслужен первый молебен, после чего обильно начали совершаться чудеса от иконы и воды источника.

После совершения молебна и крестного хода с иконой вокруг боль­шого участка земли власть имущие, не ведая того, предложили и переда­ли монастырю именно столько земли, сколько было «отмерено» иконой.

Стало совершаться много исцелений у иконы и источника, кото­рые зафиксированы в монастырском дневнике. Есть много ныне здравствующих свидетелей этих исцелений. В благодарность за проявление милости Божией от иконы верующими было пожертвовано много золотых украшений, часть которых пошла на нужды храма, а часть осталась у святой иконы.

Несколько раз паломниками были замечены слезы на глазах Бого­матери, но по благословению духовника виденное не разглашалось.

Самым очевидным и сильным проявлением силы Божией было мироточение от новописанной иконы, передающей явление Божией Матери в Тервеничах. История этого мироточения такова. Из-за неумело­го устройства деревянного сруба на источнике вода начала издавать не­приятный запах, хотя и сохраняла целебные свойства. Сруб настолько втянулся в глинистую почву, что извлечь его простыми средствами оказалось невозможно. Даже привлечение техники было неудачным. Многие недомолвки и полувысказывания о действительном явлении Божией Матери породили сомнения и толки среди насельниц мона­стыря и приезжих паломников. Было решено ископать новый колодец ниже прежнего, отступив всего лишь несколько метров.

Выкопали не один, а три колодца даже ниже озера, но воды ни кап­ли не было. Человеческие расчеты и маловерие были пристыжены Промыслом Божиим к вящей славе Бога и Божией Матери. В это вре­мя обнаружилось, что в местном ряду иконостаса келейной церкви замироточил образ Явления Божией Матери в Тервеничах, написан­ный со слов видевшего во сне явление Богородицы. Капли мира по­крывали подол хитона, ноги Богородицы, стоящей над источником, и тот кусок земли, где лежала икона.

Событие мироточения стало явным указанием Божией Матери на святость и неизменность места источника и неугодность предпринимаемого дела. Самими монашествующими с покаянными чувствами, собственноручно, с большим трудом был извлечен ста­рый сруб и устроен новый каменный на прежнем месте. Выкопан­ные колодцы были засыпаны.

Мироточение иконы Божией Матери в Тервеничах продолжалось целый год, очевидцем этого явления мог быть каждый, побывавший в обители. Мироточение снято на видеопленку. Учитывая происходя­щее, в знак благодарности за милости и благодатные проявления от иконы, указанной самой Богоматерью, было решено именовать этот образ Богородицы Тервеническим. Ранее икона была надписана как Касперо-Тервеническая, о чем многие недоумевали, так как первоначально обретенный образ не имел надписния, хотя и был написан по типу Касперовской. После такого решения слезы и мироточение на иконе исчезли, что дало возможность надписать изображенную у ног Богородицы икону как Тервеническую. В этом было усмотрено одоб­рение и благословение самой Царицы Небесной.

В то время, когда издавали брошюру, текст которой я использовал, над монастырским источником еще не была воздвигнута часовня, не было случаев новых чудесных исцелений в монастыре и мироточения икон, в том числе списка Тервенической иконы в монастырском ски­ту, отдаленном от Тервеничей на 20 км. Не был освящен во имя иконы «Неупиваемая чаша», помогающей избавлению от недуга пьянства, которому подвержено местное население, храм в скиту, где находи­лись иконописно-художественные мастерские монастыря.

О. Лукиан (Куценко) еще не был переведен из церкви Веры, Надежды, Любови и матери их Софии возрождать Александро-Свирский мужской монастырь, расположенный, как и Тервеничи, в окрестно­стях Лодейного Поля. Еще не был издан указ Синода от 14 апреля 1997 г. об открытии Покрово-Тервенического монастыря, над церковью святых мучениц Веры, Надежды, Любови и их матери Софии еще не появился голубой купол-башенка.

Монастырь, созданный прихожанками петербургской церкви Веры, Надежды, Любови и Софии, — явление уникальное в жизни современной русской православной церкви. Все знают, сколько трудов нужно приложить, чтобы возродить старый монастырь. Но создать новый! На это уже не хватает ни средств, ни сил, а самое главное, под­вижнического духа, истреблявшегося в многострадальной русской церкви все годы советской власти, а иногда и раньше.

Любому, даже только догадывающемуся о процессах историческо­го словообразования в русском языке, может показаться очевидным, что имя Тервеничи связано с «терновым венцом». Тем не менее, счита­ется, что название села произошло от вепского «здравствуй, встре­чай». Но на место, в наименовании которого явственно звучит «тер­новый венец», Бог должен был обратить особое внимание, несмотря на то что историческое происхождение слова могло не иметь никако­го отношения к божественному звучанию. Бог — это Слово. Христос — воплощенный Логос. Поэтому внимание Бога должны привлекать человеческие слова, когда в их звучании обнаруживется Христос. Имеющий форму круга — одного из символов Премудрости — терно­вый венец означает христианскую идею о преображении через смерть. Райский божественный свет увидели люди в «пресветлом мраке» на горах Хорив и Фавор. Но на другой горе — Голгофе — была принята смерть в терновом венце. Этот венец напоминает о терновом кусте, из которого Бог разговаривал с Моисеем на горе Хорив. Не слу­чайно терновый куст изображается на иконах «Неопалимая купина» как обвитый зеленым терном горящий круг, внутри которого дается изображение Богородицы Знамения, т.е. Софии.

У Тервеничей долгая, тяжелая и страшная история. Название Тервенического погоста впервые упоминается в Уставе князя Святослава Олеговича 1137 г., где перечисляются все погосты Приладожья и Прионежья, в том числе Тервеничи. Но само поселение возникло, ко­нечно, раньше. Здесь с самого начала селились русские и вепсы — древняя финно-угорская народность. Уже семь веков назад в Тервеничах была вотчина Антониево-Дымского монастыря, находившего­ся в 13 верстах от Тихвина. Монастырские земли были переданы в казну Екатериной II, а затем достались помещику. Тервеничи как часть новгородской земли подвергались опричным набегам и жестоко пострадали от их зверств. Во времена Петра I местное население на­сильно приписывалось к чугунолитейным заводам. В результате мно­жества жертв бывали времена, когда в Тервеничах оставалось лишь несколько дворов. Пострадало это место и в годы насильственной коллективизации, сталинских репрессий, в военное время.

На протяжении семи веков здесь возникало много церквей и часо­вен, которые гибли при различных обстоятельствах. Последняя ка­менная церковь Покрова Божией Матери была построена в начале 20 века, закрыта в 1937 г. и окончательно разрушена после войны не без участия местного населения. Та церковь, которая сейчас восстановле­на из руин на ее месте, несколько отличается от первоначальной.

Людские страдания в Тервеничах далеко не всегда были страда­ниями во имя Христа. Но Христос, пребывающий здесь в терновом венце и искупляющий грехи людей, сделал их мучения продолжени­ем своей искупительной Жертвы, запечатленной в названии места. Он надел свой мученический венец на страдальцев Тервеничей, но в наказание за их неверие и недостоинство позволил разрушать церкви, стоявшие здесь, а значит и Себя Самого, ибо церкви — это Христос, Его Тело. И разрушенные церкви можно считать искупительным тер­новым венцом Христа. Может быть, в этом одна из причин того, что на горе у озера сейчас происходят чудеса и столь ощутимо Божье при­сутствие. Похоже, древний погост ждал нынешнюю церковь и муче­ния людей в Тервеничах были ради ее появления здесь.

Когда поднимаешься в гору к храму, перед тобой вначале возника­ют четкие силуэты словно нарисованных на вечернем небе деревьев. Затем появляются шпиль колокольни и фасад церкви, потом голубой купол и необычные корпуса келий и одновременно открывается вид на красивую неброской северной красотой холмистую долину с озе­ром и лесом вокруг него. И тут начинаешь понимать, что на горе не мо­жет быть замкнутого, оторванного от мира пространства. Ибо гора, возвышаясь над местностью, а вместе с ней над нами, хоть и устремле­на в небо, все же есть часть земного пространства. И пытаясь оттолк­нуться от него, взлететь слишком высоко, мы лишь еще сильнее при­тягиваемся к земле. Гора Фавор — ее часть. Монастырская гора в Тер­веничах пробуждает в душе образ Фавора. Как будто Сам Христос спускается с этой горы в невскую долину, как Он спустился в Иереельскую с горы Фавор. У подножия горы Преображения Иисус изго­няет «дух немый и глухий» к добру из бесноватого отрока и бесную­щегося Петербурга. Но мы должны помочь Ему, вслед за отцом безум­ного отрока сказав себе: «Верую, Господи! Помоги моему неверию» (Мк. 9,15). Тогда наша жизнь на дне петербургской впадины осветит­ся Фаворским светом, которым сиял Лик Христа после схождения с горы Преображения, так что «увидев Его, весь народ изумился» (Мк. 9, 15). Место с названием Тервеничи семь веков ждало именно эту церковь и этот монастырь! Многие лета вам, о. Лукиан, сестры и бра­тья Покрово-Тервенического и Александро-Свирского монастырей!

Недавнее, летом 1998 года, второе обретение мощей преподобного Александра Свирского внушает веру в будущее Северо-Запада Рос­сии и петербургского региона в частности, укрепляет нашу надежду. Это событие, имеющее отношение не только к древнему Александро-Свирскому монастырю и всему Северо-Западу страны, но опять же конкретно к церкви Веры, Надежды, Любови и Софии на Петергофском шоссе, еще требует своего осмысления.

Журнал «Начало» №7, 1999 г.

М. Лаптева

В конце октября мы, группа студентов Института богословия и философии, ездили в Гдовский район Псковской области, где находятся приход Каменно-конецкой церкви. В настоящее время много говорится о возрождении России. Возрождаются и строятся церкви, но что происходит в сознании людей, что меняется в нравствен­ной и социальной жизни?

В Православной дореволюционной России большую часть населе­ния составляли крестьяне, а это значит, что подавляющее число людей жили в сельской местности. После революции ситуация переменилась — разоренные усадьбы, искусственно создаваемые колхозы и совхозы. Оторванность от веками создаваемых традиций, труда, сопровождаю­щегося молитвой, забвение христианских заповедей в попытке постро­ить счастье вне Бога привели только к разорению хозяйства и нравст­венному опустошению людей.

Что происходит в сельской местности сегодня? Нам представился случай увидеть своими глазами конкретную ситуацию, которая, как я думаю, является отображением общего положения страны.

После нескольких часов пути мы приехали в д. Сырой лес, останови­лись у большого дома, на калитке которого был вырезан православный крест, и сразу поняли, что здесь и живет о. Василий, настоятель Каменно-конецкой церкви во имя святителя Николая Чудотворца. Матушка Татьяна радушно приняла нас и мы отправились к храму, где в тот мо­мент о. Василий служил требы. Деревня эта — не очень большая, людей не видно, кругом размытые дороги. А посредине, на довольно просто­рном месте, стоит огромный храм из красного кирпича.

Получив благословение в храме, мы отправились в сторожку, нахо­дящуюся на его территории, где нас встретили живущие там люди. По­сле трапезы вместе с нашими благодетелями, которым мы сердечно бла­годарны за организацию поездки, мы с о. Василием и матушкой пошли осматривать окрестности.

Недалеко от Каменно-конецкой церкви располагалось место некогда стоявшего здесь храма. Как сказал нам о. Василий, раньше в каждой де­ревне была хотя бы часовня. В деревне Лаптовицы сохранилась часовня Петра и Павла, которая не закрывалась в богоборческое время и где до 80-х годов служили водосвятный молебен. После запрещения службы из церкови пропали иконы Божией Матери. В настоящий момент по­стоянного священника там нет, службы проходят очень редко.

В деревне Полично стоит часовня очень похожая по стилю. На ум пришли строки А. Блока: «Россия, нищая Россия, мне избы серые твои…». После посещения деревни Черны, где от взорванной церкви пророка Илии сохранилась только полуразрушенная белая колоколь­ня, мы отправились в Гдов. Гдовский кремль. Он совсем небольшой, но посредине его стоит величественный храм в чисто русском стиле — тол­стые белые стены, небольшие асимметричные окна. На его месте нахо­дился храм св. Дмитрия Солунского, взорванный в богоборческую эпо­ху. До войны на территории крепости было здание НКВД. Во время строительства нового храма найдено много костей. Со стороны алтаря мы увидели крест с пронизывающими душу словами: «На этом святом месте захоронен прах сотен человек со времен равноапостольной Ольги до богоборческого режима. Воины, священнослужители и миряне. Не­которые из них погибли в бою на крепостных стенах, кто-то с молитвен­ным вздохом в алтаре храма, души других вознеслись к небу за веру, Царя и Отчество, став жертвой сатанинской власти». И далее было на­писано большими буквами со стекающей с них красной краской — «Это русская голгофа X—XX века».

В 90-е годы храм был заново отстроен, благодаря архимандриту Льву. Сейчас завершено восстановление здания, совершаются службы, проводятся занятия в воскресной школе. Но теперь храм именуется в честь Державной иконы Божьей Матери, явившейся царю-мученику Николаю как утешение во всех скорбях богоотступной России.

После посещения Кремля мы приехали в д. Трутнево, где находится камень с отпечатком стопы Божией Матери и чудотворный источник. Местная жительница, через двор дома которой нужно пройти, чтобы спуститься к источнику, рассказала нам об этом месте и явлении там Божьей Матери.

Это произошло около 200 лет назад. Сохранилась легенда, повест­вующая о том, что было в Трутнево роскошное барское имение. И вот вознамерился тот барин построить мельницу. Но когда начали строить, то все сделанное днем следующим утром находили разрушенным. Так происходило несколько дней, после чего хозяин послал людей узнать, кто же мешает строительству мельницы. Они рассказали, что ему после 12 часов ночи явилась Женщина, одетая во все белое, держа за руку мла­денца — она махнула рукой и вся постройка развалилась. После этого чудесным образом обнаружился след на камне.

Произошло это в шестую пятницу после Пасхи. С тех пор здесь еже­годно празднуется день явления Божией Матери. В те времена стали со­вершать службу, хотя церкви еще не было, проводить крестные ходы. Люди приходили к чудесному месту до войны (в пору богоборчества и повсеместного закрытия храмов) и во время войны, когда сила духовная была истощена и человеку не на что было опереться, кроме как на по­мощь Божью.

Во время войны поблизости располагался поместный штаб, который не запрещал проведение служб, крестный ход растягивался тогда в дли­ну до трех километров. А после войны коммунисты стали все разрушать, комсомольцы сняли крест. Но на шестую пятницу после Пасхи все рав­но приходили люди, несмотря на дальний путь (от 30 до 40 км), шли пешком, с ночлегом. Только службы уже не совершали. Часто приезжа­ли монахини. Известны были чудеса исцеления. Так, в 1962 г. некая Нина в Сланцах попала в аварию и сильно пострадала — эпилепсия, шрамы, переломы. Собиралась уже делать операцию, но знакомая пред­ложила съездить ей в пещерку. Нина приехала к источнику. Будучи невоцерковленной, она не знала, как и молиться. Находящиеся там монахини помогли ей. Она искупалась в источнике, после чего сердце ее открылось вере и она слезно просила помощи у Божьей Матери. Через не­делю утром заметила, что рука стала сгибаться. Изумленный хирург за­фиксировал необъяснимый наукой факт и попросил никому не гово­рить об этом. Но Нина не могла умолчать о том, как Божья Мать ее исце­лила. С тех пор каждый год она ездит на это чудесное место.

Надо сказать, что подобный же след стопы Богородицы на камне был недалеко от Сланцев, кроме того, похожее явление произошло в Почаеве. Как будто Царица Небесная прошла по русской земле, оставляя свои животворящие следы для утешения и укрепления веры многострадаль­ного нашего народа.

Спустившись вниз по склону, мы оказались в необыкновенном мес­те. Слева от нас мы увидели пещеру, которую, на самом деле, не спустив­шись вниз, невозможно разглядеть, словно она нарочно прячется от по­стороннего взгляда. Внутри пещеры на столике стояли иконы, цветы, молитвослов и горела лампадка. Царила благоговейная тишина, всегда свойственная святым местам. Изумленные радостью и благодатью мы вместе с батюшкой запели молитву « Царице моя Преблагая».

Рядом с пещерой и находился источник со святой водой и в нем ка­мень, на котором чудесным образом был отпечатан след Божьей Мате­ри. Вокруг источника на песке и на стенах начертаны молитвы, имена. По словам батюшки — это место исцелений. К еще большему нашему удивлению, мы обнаружили здесь, в преддверье ноября подснежники.

Святость этого места для верующего человека является очевидной, но поразило это неожиданное, вопреки законам природы явление апрель­ских цветов, словно в сказке «12 месяцев». Но сказка на то и сказка, что отличается от реальности вымыслом. Здесь же чудо обретает свою ре­альность и отзывается цветением этих нежных, почти неземных, весен­них цветов. И пространством этого чуда является вера.

Поднявшись вверх по склону, мы оказались на ровном месте, где ви­сит светская «мношобъясняющая» табличка: «камень-следовик».

День склонялся к вечеру, и, приехав в деревню Ветвенник, мы увиде­ли залитый лучами заходящего солнца прекрасный, устремленный к небу белый храм Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла, находящийся на берегу Чудского озера. Рядом с храмом строится совре­менная начальная православная школа.

В деревню, где находилось поместье героя войны 1812 года графа Коновницина, мы въезжали глубоким вечером. Нас встретил человек, жи­вущий в сторожке, который открыл нам храм Покрова Божьей Матери. Привлекло то, что сам он был очень похож на участника войны 1812 года и вся атмосфера в храме была пронизана духом XIX века. Граф Коновницин вместе с женой похоронены в храме. Сюда каждый год приез­жают их потомки из Франции.

Нас еще ждали в деревне Кануновщино прихожане Каменно-конецкой церкви, Валентина Дмитриевна Ферсенкова (1934 г. р.) и ее мать Зинаида Семеновна Зверева (1909 г. р.). В комнате было очень чисто и уютно, в углу перед иконой Спасителя горела лампадка. На стене висе­ли семейные фотографии, среди которых — портрет Зинаиды Семенов­ны в молодости — строгая красивая девушка лет двадцати. Хозяйки рас­сказали нам о жизни прихода и о себе. Зинаида Сергеевна во время ок­купации была актрисой и по распоряжению немцев играла в разных спектаклях.

Мы были очень рады познакомиться и побеседовать с этими госте­приимными, открытыми женщинами. Вот запись этой беседы.

Расскажите, пожалуйста, как вы здесь поселились?

З.С. Я из деревни Подоленье, которая находилась совсем рядом. Ро­дители были крестьяне. С детства ходили с мамой в церковь, молились, причащались. Сюда вышла замуж.

Что было с храмом во время войны?

ВД. Когда пришли немцы, дали нам молитвословы. Прихожан было очень много. Мы пели на клиросе, молодежь знала все основные молит­вы.

З.С. Я состояла в «двадцатке», выбранной из постоянных прихожан для помощи при храме. Это были в основном женщины — и доски носили, и на службе стояли.

Что это за молитвословы? (перед нами лежит небольшой старень­кий молитвослов с надписью «для освобожденных территорий»).

ВД. Давали в церкви во время оккупации в 1942 году для освобож­денных немцами от советской власти территорий. Так они это называли. Номы получали их из рук русских.

Ходили ли сами немцы в церковь?

З.С. Немцы ходили очень редко, в основном, церковь посещало на­чальство.

Заставляли ли кого-нибудь ходить в церковь?

З.С. Нет, мы сами ходили. Священники тогда приезжали из Гдова, еще служили в часовне.

ВД. В 1942 году мы пошли в первый класс. В классе висела икона. Ка­ждое утро уроки начинались с того, что приходил старшина области (не­мец) и говорил «Хайль Гитлер». Все отвечали. После этого выходил де­журный по классу, вставал на колени и читал молитву «Царю Небес­ный».

Как относились немцы к населению?

З.С. Когда оккупировали — разговаривали, хохотали. Жестокости не проявляли (по сравнению с другими местами России), но в Гдове веша­ли коммунистов.

ВД. По распоряжению немцев совершали молитвы, крестные ходы в Гдов. Нам, детям, дали однажды книжку («Заяц и еж») и по пирожку. Идти было сказано всем. Еще ходили в д. Тирово на Казанскую (пре­стольный праздник).

З.С. При немцах страшно было жить. Могли прийти ночью, попро­сить молока или сапоги. Земля была поделена на полосы, им нужно было сдавать сельхоз продукты. Немцы спалили д. Полично, а в Подостатье партизанку.

Когда отступали, взорвали церковь в Гдове (тот храм, к которому хо­дили с крестным ходом).

Как изменилась жизнь с уходом немцев?

ВД. После того, как немцы ушли, народу в деревне стало меньше. На­чали восстанавливать Ленинград — молодежь поехала туда. Из школы 400 человек отправилось, оставалось все меньше и меньше детей. Потом и школы вообще не стало.

Закрылся ли храм с приходом Красной армии в конце тридцатых годов?

З.С. Церковь закрыта не была. Люди ходили, венчались. В 1938 году венчалась и я. Тот же священник крестил и дочь. Тогда его семью уже стали выселять, крестить приехал на дом, после крещения стал про­щаться: «Последний раз служу». Потом заплакал. Впоследствии был сослан с семьей (но никого не расстреляли), а после ссылки вернулся. Здесь и умер. Это был очень хороший священник.

А чем отличалась жизнь прихода во времена вашей молодости?

З.С. Все ходили в церковь по праздничному, не так, как теперь. В вос­кресенье не работали. Авбудни — работа в колхозе, и поэтому в церковь в эти дни не пускали.

ВД. После войны уже в 1952—1953 гг., детей крестить не давали. На Пасху устраивали танцы и под строгим приказом надо было идти в клуб. Но после окончания танцев мы бегом бежали в церковь. А директор школы (Гагарина Валентина Анатольевна) в 9—10 классе ругала скорее за то, что кино тайком смотрели, чем за то, что в церковь ходили.

Как изменилась ситуация в хрущевское время и позже?

ВД. В 60-е годы крестили дочь. В это время к вере люди приобщались верующими родственниками прошлого поколения. Многие сверстники уже ничего не знали о вере и церкви. Сейчас народ в церковь не ходит. Если зайдут, то очень редко. Что-то передается от родителей. Но в целом люди ничего не знают.

Совсем уж поздно мы вернулись в сторожку, где нас давно ждали. После вечерней трапезы я разговорилась с Наташей, девушкой 24-х лет, которая живет и трудится при храме, поет в хоре. Родом она из Москвы, но живет здесь одна. К сожалению, она очень плохо видит и почти не мо­жет читать, но постоянно молится, слушает записи проповедей и песно­пений, трудится. И душа ее полна веры, христианской простоты и наде­жды, что дает ей силу Духа во Христе. Наташа рассказывала про преды­дущего батюшку-настоятеля. Он был очень сильным духовником и мо­литвенником. Тогда не было поблизости воды, и он указал место, где, прокопав немного землю, нашли чистую, вкусную воду.

Еще в сторожке с нами были бабушка и отец о. Василия, служащий в храме псаломщиком. Мне запомнились его очень добрые радостные глаза. «Это — наш корабль», — сказал он о храме, рядом с которым мы его сфотографировали.

Рано утром мы отправились на богослужение. Была родительская суббота и батюшка служил утреню вместе с литургией. Мы вошли в еще пустой и темный храм, оживленный только чтением утренних молитв. Постепенно стали подходить люди. С восходом солнца в храме станови­лось все светлее — лучи проходили сквозь окна, освещая внутреннее уб­ранство, высокий красивый иконостас с изображением библейских со­бытий, святых. На клиросе пел хор — несколько прихожанок. Все было очень просто, отлично от городских приходов. После службы батюшка благословил прихожан, окропляя св. водой.

Народу в этот день находилось много, обычно же, когда нет праздни­ков, в храме бывает около десяти человек. Дочь о. Василия Маша, перво­классница, рассказывала нам, что скоро будет читать в храме Апостол на церковно-славянском языке.

Поездка всем нам очень понравилась. Конечно, местность чрезвы­чайно бедная, народ невоцерковленный, людям некуда податься в смыс­ле духовного образования. По словам батюшки, он исповедывал всего человек 10—15 со всей деревни. Но в то же время мы увидели источаю­щие свет храмы и святыни, людей, сердца которых исполнены веры и надежды, и жизнь их является продолжением храма, его строительст­вом.

Сейчас, когда дороги в церковь открыты, люди в большинстве своем все-таки еще не определились в духовном отношении, подвержены влиянию толпы. Говоря об этом, хочется в заключение привести стихи иеромонаха Романа:

Без Бога нация — толпа,
Объединенная пороком,
Или слепа, или глупа
ль, что еще страшней, жестока.
И пусть на трон взойдет любой,
Глаголющий высоким слогом.
Толпа останется толпой,
Пока не обратится к Богу!

Ф. Куликов

В настоящее время Гдовский район Псковской области находится в упадке, как и многие другие регионы России. Это касается и цер­ковной жизни, которая, правда, как будто бы начинает возрож­даться. До прихода большевиков к власти в 1917 году она отличалась не­сравненно большей полнотой. Интересна история некоторых церквей, в частности, церкви во имя св. Николая Чудотворца в дер. Сырой Лес.

Эта церковь возобновлялась три раза (по данным историко-стат. Ко­митета Санкт-Петербургской епархии, 1885 г.). Дата постройки первой деревянной церкви неизвестна; известно лишь, что она сгорела в 1776 году. Об этом свидетельствует надпись на старинной иконе св. Николая: «1776 года октября 21 дня написан сей образ рачением Григория Фоми­на, сына Базанина, в усадьбице «Каменно, на место погоревшей церкви в том же году, июня в 8-й день», как и постройка новой церкви, которая была также деревянной. Новая церковь освящена в 1782 году. По тем же данным, «храм холодный, покрыт железом, отвне обшит досками, внут­ри обтянут холстом и выкрашен. Престол дубовый. Длина храма (об­новлялся в 1641 и 1857 г.) — 9,5; ширина — 3; высота — 6 саженей. Ико­ностас обновлен в 1876 г.». К 1843 г. приход насчитывал четыре челове­ка. При свящ. о. Михаиле Каменском было основано в 1857 г. училище.

Интересно, что всех прихожан только этого прихода было 2307 чело­век! В праздник одновременно в храме бывало до 400 человек (сегодня прихожан — около 10). Наиболее почитаемые иконы: две — св. Николая Чудотворца, икона Воскресения и Двунадесятых праздников, Казан­ская икона Божьей Матери. Приведем только факты. В 1881 г. 30 сен­тября открывается попечительство для постройки каменного храма. Председатель — свящ. О. Александр Разгудовский, членов — 100 чело­век. Для постройки храма крестьянам деревни Сырой Лес выделили ря­дом с кладбищем 625 кв. саженей земли. Храм строился 12 лет — до осе­ни 1893 г. (в царствование Александра III). Вот каковы этапы строи­тельства.

1883 г. 30 мая — начата закладка, 30 августа — начата закладка гра­нитного камня в фундамент.

1884 г. 29 мая — начата кирпичная кладка, 30 августа — начата закладка прокладных плит в колонны внутри храма.

1887 г. апрель — кирпичная кладка доведена до карниза.

7 июля — приговором сыролесских крестьян пожертвовано 17 кв. са­женей для сторожки.

1890 г. — оконченакирпичная кладкавглавном своде.

1890 г. — начата штукатурная работа внутри храма, вставлялись рамы со стеклами, устраивались полы, двери, и 1 декабря церковь была заперта.

1891 г. — устраивались печи, вставлялись зимние рамы в окнах.

1892 г. 4,13 и 18 декабря — поднимали кресты на главы.

1893 г. осенью — был поднят новый колокол на временную колокольню (вес — 119 кг, языка — 3 кг).

Кроме этой церкви в соседних деревнях также были церкви и часов­ни (часовня Успения Пресв. Богородицы в дер. Каменка, час. Архистратига Михаила в дер. Губино и др.).

***

После революции 1914 г. установилась власть большевиков и нача­лись гонения на Церковь. Но в годы Великой Отечественной войны немцы, оккупировав часть европейской России, начали возрождать православие, что само по себе есть чудо. Ведь свои, русские, уже более 20 лет угнетали Церковь. Православие в годы оккупации возрождалось и в Гдовском районе.

Немцы считали себя освободителями от ига коммунистов. Они изда­вали и раздавали людям молитвословы, на которых значится название издательства: «Управление православной миссии в освобожденных об­ластях России».

Завоеватели проводили и крестный ход в Гдове. Однако, несмотря на то что так складывалась жизнь церковная, в остальном жилось, по сло­вам той же женщины, страшно. И все же нельзя отрицать несомненное чудо возрождения Православия немцами, которые 700 лет назад стре­мились «окатоличить» русских (1942 г. исполнилось 700 лет со дня Ле­дового побоища).

Однако и на незанятых немцами территориях народ как бы пробуж­дается от спячки, открываются храмы, проводятся богослужения, кре­стные ходы. И Господь молитвами Своей Пречистой Матери, всех свя­тых и верных Церкви помиловал наш грешный народ. (Я думаю, не зря Владычица наша считается заступницей русской земли.)

В Гдовском районе Псковской области (около дер. Трутнево) есть место, которое считается святым — здесь находится камень с отпечат­ком стопы Богоматери. По рассказам местной жительницы здесь случа­лись исцеления. Это, по моему мнению, свидетельство того, что Бог даже в те богоборческие времена не оставил нас до конца, но ждал и ждет сейчас нас, как блудных сыновей. События гдовской истории — лучшее тому подтверждение.

Т. Храмцова

Хочу сразу уточнить, что речь здесь пойдет не о всей России, а о том, что мы могли видеть в Гдовском районе Псковской области. Из разгово­ров с местными жителями картина мне представляется такой. Несмотря на советский режим, люди в церковь ходили и, более того, подавляющая часть населения в 30—50-е годы жила церковной жизнью и была отно­сительно просвещена в ней. Однако каждое последующее поколение все менее и менее воцерковлялось. Вера отцов и дедов угасала. В настоящее время в церкви во имя Св. Николая Чудотворца (д. Сырой лес) число постоянных прихожан остановилось на десяти и, к сожалению, моло­дых людей среди них мы почти не встретили. Тогда как еще в 60-х годах, по воспоминаниям Зверевой Зинаиды Семеновны, прихожан было го­раздо больше. После поездок по глубинкам России задаешься вопросом: «Можно ли сегодня говорить о духовном возрождении России?». На мой взгляд, однозначно ответить на него сейчас нельзя, хотя бы пото­му что нам невозможно целиком и полностью абстрагироваться от дня сегодняшнего и объективно оценить происходящее.

Но есть и «южный полюс» Гдовской области. Почти все церкви здесь восстанавливаются, во многих уже совершаются богослужения. В де­ревне Ветвенник на берегу Чудского озера скоро откроется православ­ная начальная школа. И это все само по себе удивительно, ведь народ, особенно поколение 70-х, в Гдовской области (и не только в области) в большинстве своем далек от церкви. И вот там, где казалось бы, по объ­ективным причинам ничего не может произойти, многое начинает ме­няться. Чувствуется нарастающее движение, искреннее желание людей прислушаться к голосу церкви.

Два слова хочется сказать об историческом парадоксе, с которым мы встретились, когда брали интервью у Зверевой З.С. Оказывается, что во время оккупации 41 года немцы не только не мешали народу приходить в церковь, но с непонятной настойчивостью помогали им в воцерковлении, раздавали молитвословы. Так, совместно с немцами совершались крестные ходы и в школах перед началом занятий читалась молитва «Царю Небесный». Такое впечатление, что немцы выступали освободи­телями русского народа от безбожной советской власти. Хотя вместе с этим, они продолжали держать в страхе местное население и отнюдь не жили с ним в мире и согласии. К тому же, во время отступления немца­ми все-таки была взорвана церковь в Гдове.

В заключение я еще раз обращу внимание на то, что сейчас происхо­дит в Гдове — это далеко не закономерно. Церковь, которая готова сего­дня встретить нового человека, строительство православной школы, все это дар Божий. В деревне Трутнево есть святое место, где, по преданию, оставила свой след на камне Божья Матерь, словно взяв под свое покро­вительство этот край. Чудесно, что на святом месте, куда привез нас о. Василий, мы нашли маленькие подснежники, которые робко пробива­лись из земли, несмотря на позднюю осень. Так и церковь Гдовской об­ласти сегодня не обращает внимания на «законы природы» и вырастает как-то вдруг.

В заключение редакция журнала «Начало» выражает искреннюю признательность людям, при поддержке которых эта поездка стала возмож­ной: Александру Анатольевичу Шаврову и Александру Геннадьевичу Боровикову.

Журнал «Начало» №10, 2001 г.