Едем в Йыхви. В общем, та же картина. Но вот грандиозное здание Церкви Св. Михаила. Церковь 14-го века. Встречает пастор Петер Кальдур, специально пришедший нас встретить. Немного рассказал о себе, о своём заключении в советском концлагере по политической статье, потом всевозможные гонения. Но никакого отчуждения. Только человек, по настоящему оценивший обретённую свободу, может не «поминать прошлое» и не отторгать нас, в общем-то, его, этого страшного прошлого  ещё носителей. «Мы из Санкт-Петербурга». Поправляет:  «Из Питера, я люблю Питер». Произносит эти слова как-то проникновенно. Долго показывал храм – мощное однонефное сооружение, как будто огромная пещера, высеченная в скале. Оно использовалось и в оборонительных целях. Суровое  христианство с глубоким фундаментом. Такое ощущение.

Эстония — это совсем не маленькая страна. Шаг за шагом открывается какой-то огромный  культурный космос. И огромным он кажется из-за своей возделанности, многообразия, из-за любви, сокрытой в душах его созидателей. Мы в Таллине. Приехавший с Украины цистерианский монах Анатолий Лютюк. Город выделил ему помещения 14-го века постройки. И средневековье вдруг зажило. Не декоративно, не для туристов, а какой-то страшноватой даже, самостоятельной жизнью благодаря ремеслу, или искусству Анатолия и его помощников. Здесь варят бумагу и чернила, занимаются каллиграфией, создают рукописные фолианты, режут по дереву. Здесь изготовленные любящими людьми вещи становятся учителями. Дети усваивают историю через видение, слышание, осязание вещей. Сюда приезжают со всего мира, здесь не обманывают, здесь всё устроено для духовного возрастания.

Школа Иоанна Богослова.

Говорим  с её «идеологом», как он себя называет, Тайво Тийтмяги. Католик, человек хорошо известный и за пределами республики, исполнитель музыки эпохи средневековья. Дети в школе поют грегорианские хоралы. Здесь тоже всё всамделишное, начиная от прекрасного дизайна помещений и общей стратегии преподавания, в которой христианство присутствует, не будучи специально выделенным и акцентированным. Оно настоящее, внутреннее. Тайво говорит с нами, как и пастор Петер из Йыхви, честно, открыто, с симпатиями к России. Перед школой поездка в восстановленный (рядом со средневековым памятником выстроено новое здание) монастырь Св. Бригитты.

Там принимают также с распростёртыми объятьями. Монастырь возрождён благодаря усилиям Лагле  Парек. Тоже отбывала срок по политической статье, потом стала министром внутренних дел Эстонии. Теперь занимается делами монастыря. Таковы встретившиеся нам эстонцы. Местные русские, занимающиеся образованием,  другие.  Настороженные взгляды, попытка понять, «кто послал». Когда выясняется, что «никто», что просто человек приехал к человеку, всякий интерес пропадает.  В процессе длящейся уже больше ста лет  «спецоперации» «просто человек» как-то изжил себя. Чувствуется, тут не обходится без ласковых объятий «большого брата», в том числе и по линии Церкви. Всевозможные программы, фонды, «Русский мир», «Конгресс соотечественников» и т.п. Здесь чемоданы с двойным дном. У эстонцев багаж проще. Но в данном случае не простота, а сложность хуже воровства.  Давно знаю Эстонию, жил там. Перемены огромны. Теперь это не фальшиво-уютный уголок «советской Европы», а часть европейского культурного континента, орган живого  существа, свободное дыхание которого здесь отчётливо ощущается.

Ливонский Орден выкупает Эстляндское герцогство с городами Ревелем (ныне Таллин) и Нарвой у датского короля Вальдемара IV. Через некоторое время после три купца из Таллина задумывают построить церковь на берегу реки, недалеко от центральной части города. И для содействия в возведении храма из Швеции прибывают два монаха Ордена Святой Бригитты — так в 1417 году начинается строительство, завершением которого стал величественный Монастырь Святой Бригитты.

2018 год. Пальмовое воскресенье

На пороге современного здания, расположенного около монастыря святой Бригитты, нас, пятерых студентов-богословов во главе с нашим профессором философии, встречает пожилая эстонка с доброжелательной улыбкой и прямой спиной, она совсем непритязательно и даже просто одета, как раз для промозглой мартовской погоды.

— Лагле, — произнесла она свое имя. Признаться, почти сразу ее имя вылетело у меня из головы, может быть, из-за непривычности эстонских наименований в целом. Отмечу только то, что осталось лишь чувство, что это имя имеет очень приятное звучание, но при этом какую-то лаконичность и собранность, законченность и даже что-то от упругости, или, вернее, от несгибаемости. Звук имени словно плавно коснулся уха и сразу же отпружинил обратно — имя как будто показало себя миру, а потом сразу же вернулось к обладателю, чтобы собраться в единое целое с образом человека.

В ответ мы по очереди начали представляться и жать ей руку в приветствии.

— На западный манер, — сказала она по-русски с легкой улыбкой, пожимая мне руку. Да, на западный манер, — повторила я про себя. В тот момент мне показалось, что мир вдруг раскрывается. Пространство начало словно разжиматься, а вокруг образовываться легкость — вот теперь можно сделать свободный вдох: я прикасаюсь к ладони другого человека, открыто смотрю в его лицо и тоже слегка улыбаюсь. Что тут такого, казалось бы, это всего лишь рукопожатие. Тем не менее такие понятия, как национальность, возраст, пол и многие другие о внешних различиях свидетельствующие, которые и в самом деле являются довольно важными, как-то незаметно и как бы сами по себе отступили на какие-то другие десятые планы. Наверное, именно так человек встречается с человеком. Нечто незримое и значительное с этим рукопожатием для меня произошло. Замечу, что никаких «личных интересов» или «налаживаний контактов», ради которых организуется большинство встреч в данном случае вообще-то не предполагалось, хотя бы потому, что никакой уверенности в том, что мы успеем посетить это место не было. Эта встреча в самом деле была, что называется, случайной.

Тимофей спрашивает разрешение у монахини-бригиттинки вооружиться пальмовыми ветвями. И разрешение получено! )))

Строгим голосом с небольшим акцентом Лагле рассказала, как нам пройти к старому монастырскому комплексу и через какое время вернуться, чтобы она смогла нам рассказать немного больше об его истории. И, взяв в холле пальмовые ветви, мы, словно крестоносцы во всеоружии, отправились в свой «поход» — к стенам монастырской церкви.

И нашим взорам открылось то, что официально называется развалинами монастыря Пирита (Пирита — измененное под влиянием эстонского языка от Бригитта). Как передать увиденное? Ничтожно малым было бы просто сказать, что развалины — это совсем никакие не развалины. Точно также как было бы великой глупостью и пошлостью сказать, например, что у Венеры Милосской нет рук, а у Ники Самофракийской головы. Это совершенно невозможные формулировки, указывающие на недостаточность или ущербность, в данном случае никак не могут быть применены. Здесь нечто совершенное иное. Конечно, воображение может бесконечно достраивать утерянные фрагменты в попытке представить, каким монастырь был в XV и XVI веках. Но почему-то, находясь уже внутри него, вступив на каменные плиты пола, не было никакого желания и необходимости что-то додумывать и воображать. Мне снова представилась возможность убедиться в неизменности формулы: часть отвечает за все целое. Фрагменты храма, которые чудесным образом сохранились, представительствуют за весь монастырь святой Бригитты. И так представительствуют, что ничего более масштабнее и грандиознее на этом месте представить просто невозможно. Недаром мы сошлись во мнении, что первой возникающей ассоциацией увиденного был Рим, а именно, как бы странно это ни прозвучало, Колизей. Перед нами предстал храм, соотнесенный с божественным — с вечностью. Удивительно, как храм обращен ввысь. А ввиду того, что в значительной степени сохранились только боковые стены и массивный фасад, то он и в буквальном смысле раскрыт небу. Кажется, что времени и пространства для него больше не существует. Заполненный воздухом и светом, он пребывает вне времени.

Монастырь святой Бригитты в Таллине. 1436

Возвращались обратно от старого монастыря мы потрясенные, похоже, никто не ожидал такого, почти римского, величия от храма в маленькой и географически отдаленно расположенной от центра Европы, по масштабам западного мира, Эстонии. Мы заговорили о средневековье, о значении католических орденов, и главным образом о том, какую роль сыграла покупка ныне эстонских земель Ливонским орденом, в сущности, в провинциальной части Европы. В нас остро чувствовалась необходимо проговорить друг другу свои мысли, ощущения, мы словно пытались как можно надежнее закрепить это событие в памяти. Тем временем нас уже ждала Лагле. Она провела нас через холл новой монашеской обители в зал, где расположилась маленькая на современный лад устроенная церковь для небольшого количества монахинь, поддерживающих сейчас деятельность ордена  в Таллине.

Святая Бригитта, автор Герман Роуд, ок. XV века

1303 год. Швеция

В шведской известной и состоятельной семье родилась дочь. Ее отец был членом королевского совета Швеции и крупным землевладельцем, а мать приходилась дальней родственница королевской семьи. В 13 лет ее выдали замуж за богатого и знатного молодого человека, у них родилось 8 детей. Овдовев после 28 лет брака, внешне совершенно благополучная по тем временам женщина неожиданно покидает двор. С этого момента вся ее последующая жизнь будет полностью посвящена благотворительности, Богу и основанию собственного ордена, позже названного ее именем, — Ордена Святой Бригитты. За осуществление порученного ей Христом дела она боролась до самой смерти, и до сих пор святая является одной из самых почитаемых в Швеции женщин. В 1391 г. папа Бонифаций IX провозгласил Бригитту святой Швеции. А относительно недавно, в 1999 году, святая Бригитта была провозглашена покровительницей Европы папой Иоанном Павлом II. Еще при ее жизни началось строительство первого женского монастыря в Вадстене (Швеция), названного ее именем. В Средние века это аббатство являлось центром паломничества, из-за чего получило название «Рим севера», именно там хранятся останки святой Бригитты. Строительство монастырского комплекса в Таллине было завершено примерно на 100 лет позже вадстенского — церковь была освящена в 1436 году. Своего рода новаторство женского монастыря ордена святой Бригитты заключалось в том, что в нем разрешалось жить и участвовать в богослужениях как монахиням, так и монахам и священникам мужского пола. Однако при этом служение было построено таким образом, чтобы их пути в монастыре не пересекались, а мужские и женские помещения располагались отдельно и разделялись двумя дворами. Будучи крупнейшим сакральным ансамблем Ливонии, монастырь простоял до 1577 года, именно тогда в ходе Ливонской войны он сильно пострадал от войска Ивана Грозного. До наших дней уцелели лишь величественные стены монастырской церкви с 35-метровым фронтоном, погреба и кладбище.

1992 год. Таллин

После восстановления независимости Эстонии, аббатиса ордена святой Биргитты, обратилась из Рима с письмом к Эстонскому правительству, в котором орден интересовался судьбой старинного монастырского комплекса и, в том числе, предъявлял свои права на монастырь. Конечно, практически сразу последовал отрицательный ответ: за истечением срока давности у ордена нет прав на земли и развалины старого монастыря, который теперь принадлежит государству. Однако, несмотря на такой категоричный ответ, прежде всего это письмо заинтересовало министра внутренних дел Эстонии: разрешение подобных имущественных и религиозных вопросов после долгого советского периода атеизма требовало особого подхода и деликатности. Тогда был предложен компромисс — ордену святой Бригитты предлагалось купить землю для строительства новой обители вблизи старых монастырских стен. Так и было решено, и почти через 600 лет биргиттинки приступили к восстановлению своей преемственности на эстонской земле.

1982 год. Таллин

Несколько молодых эстонцев вместе с литовцами и латышами пишут открытое письмо главам правительства СССР и северных стран Европы, в котором предлагают убрать с территории Прибалтики советские ракеты, но, кроме того, они уже какое-то время выпускают самиздатовский журнал, а также читают и хранят «запрещенные» книги. Примерно через год Верховный суд ЭССР (Эстонская Советская Социалистическая Республика) заводит уголовное дело и вскоре выносит решение по статье 68 ч.1 в отношении многих из этих молодых людей. Среди них — Лагле Парек, ее отправляют в лагерь для политических заключенных в Мордовию, где она пробыла четыре года.

2018 год. Монастырь святой Бригитты

— Как так произошло, что Вы были подвергнуты репрессиям, а теперь находитесь здесь, в монастыре? Вы приняли монашество? — решились мы, наконец, после некоторого колебания задать первые вопросы Лагле. Хотя, конечно же, на наших удивленных лицах читалось несколько другое: как это вообще возможно? Все это с трудом укладывалось в голове, нарушало ту логику следования одного события за другим, к которой мы так привыкли и в которой так или иначе вынуждены жить. Откровенно говоря, я попыталась подумать, есть ли у нас подобный пример, вспомнить светских людей, которые, будучи репрессированными в советское время, после приняли монашеский постриг, но в тот момент так никакое имя из памяти выудить мне не удалось, кроме Евгении Гинзбург, но ее история и «Крутой маршрут» все же совсем иные.

— Нет, не совсем так, я не стала монахиней, — ответила она, мягко улыбнувшись.

После амнистии в 1988 году Лагле Парек вернулась в Таллин. Она стала одной из основателей Эстонской партии национальной независимости (ERSP), а позже ее председателем. В 1992 году участвовала в выборах президента Эстонии, где получила четвертое место. В этом же году, в правительстве победившего на выборах президента, Лагле Парек заняла пост министра внутренних дел.

Лагле Парек, фото http://rus.delfi.ee

Вот тут все части этой истории, словно кусочки мозаики, начали вставать на свои места. Это она, Лагле Парек, министр внутренних дел Эстонии, получила то письмо от аббатисы ордена святой Бригитты, это она тогда с особенным вниманием отнеслась к нему, и именно она предложила выкупить землю, чтобы восстановить служение ордена в Таллине. Все стало казаться еще более невероятным, чем в самом начале.

— Получается, что Вы были политической заключенной, после этого стали министром внутренних дел Эстонии, а теперь служите в католическом монастыре? —  потрясенные окончательно, спросили мы.

— Да, все это было в нашей истории, — ответила она с легкой грустью и все той же мягкой улыбкой, подразумевая в большей степени историю Эстонии, а не только свою личную.

После отставки в середине 1990-х годов Лагле Парек приняла католичество. Ее пригласили возглавить некоммерческое объединение «Caritas Eesti», которое входит в международную католическую благотворительную организацию «Caritas» (в переводе с латинского — уважение, любовь). Последние годы она работает и живет при монастыре святой Биргитты. Не так давно в свет вышла ее книга «Mina ei tea, kust ma rõõmu võtan. Mälestused» («Не знаю, где мне взять радость. Воспоминания», Kirjastus Kunst, Tallinn 2010).

— Ну все, я вынуждена вас выгнать! — со смехом воскликнула Лагле.

Действительно, мы уже и так неприлично много времени отняли у нее. И все же, уже на выходе, в дверях, понимая, что такая встреча действительно возможна один раз в жизни, я спросила у нее, как она смогла работать после всех ужасов заключения именно в министерстве внутренних дел (в любом другом, но только не в этом, — мне казалось таким понятным и естественным нежелание вновь возвращаться туда). И она ответила.

— Одной из моих первых задач в качестве министра внутренних дело было окончательно разрешить вопрос, связанный с осужденными политическими заключенными. Тогда бывшие генералы милиции, ставшие полицейскими, вытягивались в струнку, входя ко мне в кабинет, многие меня боялись: каждый из них думал, что я его помню.

— И Вы их помнили?

— Нет, они для меня были всего лишь мундирами.

Так, с пальмовыми ветвями из монастыря святой Бригитты, мы возвращались домой в Петербург. Я думала о святости, о банальности зла и безграничности добра, о любви, которая «все покрывает». Понятно, почему Лагле и не могла их запомнить — потому что, в сущности, у этих людей не было лиц и не было имен. Это были фигуры, которые подчинились злу, а значит, в каком-то смысле его приняли, — всего лишь мундиры. Пустая форма: без содержания, без человека. Конечно же, Лагле не смирилась, не приняла зло, она имела смелость выбрать очень сложный путь — свой собственный путь, чтобы обрести себя.

Орден святой Бригитты продолжает свое служение, на сегодняшний день действует 48 монастырей по всему миру.

25 марта 2018 г.

P.S.

В заключение мне хотелось бы привести стихотворение Игоря Северянина, который долгое время жил в Эстонии. Этому стихотворению уже 100 лет, и мне кажется, что сегодня оно «попадает в цель».

Привет республике эстляндской —
Культурной, честной и благой, —
Правленья образ шарлатанский
Поправшей твёрдою ногой!
Ликуйте, мудрые эстонцы,
В чьих жилах северная кровь:
Отныне солнце — ваше солнце!
Новь жизни вашей — ваша новь!

«Привет Эстонии», 1918